15. Sometimes all I think about is you...

Дома.

20 мая.

Дни текли один за другим, почти сливаясь в однообразную череду. После объявления о предстоящей дисциплинарной комиссии Хан Уль словно исчез. По крайней мере, Мияко больше с ним не сталкивалась — ни случайно в коридоре, ни в столовой, ни на улице. Исчез и тот парень со стройки, оставив после себя лишь гнетущий осадок и тревожное предупреждение. Мияко была этому даже рада. Но забыть его слова она не могла. Сейчас она сидела за письменным столом, окружённая стопками учебников и тетрадей, но взгляд рассеянно блуждал по страницам, не задерживаясь ни на одной строчке. Мысли путались, возвращаясь к тому, что не давало покоя. — Держаться подальше от Хан Уля... пока не стало слишком поздно, — тихо прошептала она, почти неосознанно. — "Все говорят держаться от него подальше, и я старалась. Мы не общались наедине уже очень давно. Он будто растворился... Словно затаился где-то в тени, выжидая момента." — размышляла она, закусив губу, — "Но что уже можно изменить? Выпускной экзамен совсем близко, а за ним — комиссия. Казалось бы, всё решено... но что-то во всём этом слишком спокойно. Подозрительно спокойно." Внезапно послышался лёгкий стук в дверь. Мияко вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Щёлкнула ручка, и на пороге появилась мама, осторожно заглянув в комнату. — Не помешала? — спросила она, держа в руках тарелку с чем-то ароматным. — Нет, конечно. Заходи, мам, — отозвалась Мияко, стараясь улыбнуться и развернувшись в кресле. Женщина подошла ближе, поставила на стол тарелку с аккуратно нарезанными фруктами и мягко провела рукой по волосам дочери. — Как продвигаются дела? — ласково спросила она. — Скоро выпускной экзамен. Я... готовлюсь, — начала Мияко, но мама остановила её лёгким жестом. — Нет-нет, я не об этом. — Голос её стал тише, настороженнее. — Как ты сама? Что с тем парнем? Как ты себя чувствуешь? Мияко опустила глаза, сердце тяжело кольнуло. Она замялась, подбирая слова. — Ну... после экзамена состоится комиссия, и его, скорее всего, исключат, — наконец произнесла она. — Но всё это происходит как-то слишком... гладко. Неестественно. Словно затишье перед бурей. Она на мгновение замолкла, ощущая тёплую ладонь матери, всё так же поглаживающую её макушку. Это движение, почти детское, внезапно пробудило в ней боль и страх, спрятанные глубоко внутри. — Один парень недавно сказал мне держаться от Хан Уля подальше... Он не первый, кто это говорит. Я правда не знаю, как на это реагировать. — Голос дрогнул, она сжала кулаки на коленях. — Я просто... я не могу полностью отвернуться. Я не понимаю, как ему помочь... и стоит ли вообще пытаться. Мама на секунду задумалась, словно подбирая нужные слова. — Мияко... я знаю, что ты взрослая и умеешь принимать решения. — мягко начала она. — Но ты же понимаешь, что иногда люди не такие, какими кажутся. Особенно те, кто умеет хорошо притворяться. Мияко отвела взгляд, уставившись в край стола. — Я знаю... — прошептала она. — Но я не думаю, что он совсем плохой. Просто... в нём как будто борются два человека. Один — тот, кто пугает всех, а другой... будто просит, чтобы его спасли. Мама немного сжала плечо дочери, тепло и без давления. — Ты не обязана никого спасать, Мияко. Особенно если это может навредить тебе. — Но если я не попытаюсь... вдруг никто не попытается вообще? — тихо, почти с отчаянием в голосе спросила она. Женщина посмотрела на дочь с болью и гордостью одновременно. Такая взрослая. Такая упрямая. — Ты очень смелая. Но и смелым иногда нужно отступить, чтобы не быть раздавленным. Обещай, что если станет по-настоящему опасно, ты не будешь геройствовать. Хорошо? Мияко кивнула, но в глубине души знала — если ситуация выйдет из-под контроля, она всё равно не сможет просто отвернуться. Она зашла слишком далеко, чтобы так легко остановиться. — Мам, как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Мияко, подняв на неё внимательный взгляд. Женщина улыбнулась, нежно погладив дочь по волосам. — Прекрасно, милая... Я, кажется, не рассказывала тебе, что сейчас работаю с одной потрясающей женщиной? — она тепло рассмеялась, и Мияко слегка покачала головой. — Она невероятно талантливая и в то же время очень простая в общении. А по её словам, я замечательно справляюсь как менеджер. Так что, всё действительно хорошо, — сказала мама с гордостью, в её голосе звучала искренняя радость. Мияко улыбнулась и крепко обняла её, уткнувшись носом в мягкую ткань домашнего халата. — Я очень рада за тебя, мам... Они помолчали, наслаждаясь моментом тишины и тепла. — Только не сиди за учебой слишком долго, ладно? — мягко напомнила мама, легко коснувшись плеча дочери. — Отдыхать тоже важно. — Обязательно, — с лёгкой улыбкой кивнула Мияко. Мама ушла, оставив за собой мягкий аромат чая и спокойствия. Девушка снова осталась одна в своей комнате — среди тетрадей, мыслей... и беспокойства.

Профессионально-техническая старшая школа Юсон.

31 мая.

14:48

Итоговый экзамен подошёл к концу. В кабинете, где ученики собирались для обсуждения результатов, стояла почти праздничная атмосфера. Мияко сидела за партой вместе с друзьями, весело болтая с Госпожой Ли, рассказывая о том, как прошёл экзамен. Все разговаривали взахлёб, оживлённо сверялись с ответами, сравнивали варианты, спорили о сложных задачах. Мияко с облегчением отметила, что большинство её ответов совпадают с вариантами Сэ Хёна. Это подбодрило. Но особенно радовалась она за Га Мина — у него оказалось верно почти половина заданий. В его случае это было маленькой победой. Остальные разделили его радость, хлопая по плечу, как будто это был общий триумф. Спустя некоторое время Госпожа Ли с доброй улыбкой попрощалась с учениками и вышла из кабинета. Ребята остались одни. Они быстро расставили стулья в круг и сели. Джи У встала у окна, краем глаза следя, как учительница идёт по дорожке, пока её силуэт не исчез за воротами школы. — Всё. Она ушла, — сообщила она и вернулась к кругу. — Начинаем совещание. Все взгляды обратились к Га Мину — именно он настаивал на встрече и теперь явно собирался что-то сказать. Парень слегка поёрзал на стуле, будто подбирая нужные слова. — Когда мы были на стройке, — начал он медленно, — ко мне подошёл какой-то парень. Он сказал, что скоро кое-что произойдёт. Я насторожился, но тогда не понял, о чём речь. Он замолчал на секунду, опустив глаза, а Мияко вспоминала эту встречу. — А пару дней назад... — продолжил уже тише, — когда мы с Чоном и Сэ Хёном выходили из школы, в холл вбежал Сиван. Он был избит. Мияко нахмурилась, тревожное предчувствие охватило её, будто ледяная вода плеснула под кожу. Продолжил Чон, подаваясь вперёд: — Сиван сказал, что это сделали люди Хан Уля. — Он успел их разглядеть, — добавил Сончхоль, — Там были Мугю Чой и Асон Хонг. А ещё парень с дредами и Чу Чжэхван. Сиван уверен, что это они. В кабинете повисла напряжённая тишина. — В прошлом году одна из учительниц тоже хотела организовать дисциплинарную комиссию против Хан Уля... — внезапно заговорил Га Мин. — За день до заседания её нашли мёртвой. Это замяли. Никто ничего не доказал. Но теперь я не сомневаюсь — это была не случайность. Мияко резко обернулась к нему, её глаза распахнулись от ужаса. — Они убили человека... и всё равно приходят в школу, как ни в чём не бывало?! — воскликнула Джи У, возмущение в её голосе гремело, как набат. — Это вполне возможно, — хмуро сказал Сончхоль. — У Ёнбэка Пи полно людей, готовых сделать грязную работу. Особенно за деньги. — Ёнбэк Пи... — прошептала Мияко, сжимая кулаки. Перед глазами всплыла их с Га Мином встреча с этим человеком — тяжёлая, вязкая, опасная, — Но что мы можем сделать против него? — Не против него, — покачал головой Га Мин, — Против Хан Уля. Он — ключ. Если мы остановим его, всё рассыплется. — А полиция? — подала голос Хивон, в голосе её звучала надежда. — Нет, — резко отрезал Га Мин, даже не поднимая глаз. — Что?! — воскликнули сразу несколько женских голосов. — Га Мин прав, — вмешался Сэ Хён, задумчиво глядя в потолок. — Полиция не станет действовать, пока не произойдёт что-то серьёзное. А если Хан Уль узнает, что за ним следят, он уйдёт в тень. Мы потеряем его. Мияко сидела молча, опустив взгляд в пол. Слова ребят били в грудь. Ей не хотелось верить, что Хан Уль способен на убийство. Глубоко внутри она надеялась, что в деле прошлогодней учительницы замешан его отец, а не он сам. Но казалось, никто из ребят не собирается разбираться в деталях. Все их силы были направлены на одного — на Хан Уля. — Значит, полиция в нашем плане — не вариант, — подвёл итог Сончхоль. — План? — переспросила Хивон с тревогой в голосе. — Ах да, девочки не в курсе... — сказал Чон, — План в том, чтобы атаковать первыми. Мы нападём на Хан Уля. Мияко резко подняла голову, поражённо уставившись на него. — Что?!.. Как? — слишком громко спросила она. — Если мы не начнём первыми, всё пойдёт по привычному сценарию, — тихо, но уверенно ответил Чон, — Учительница Ли исчезнет. Через пару дней её начнут искать, дело попадёт в полицию. Детектив На задержит Хан Уля... Но будет уже поздно. Госпожи Ли может не стать. Мияко тяжело сглотнула, с трудом подавляя подкативший ком. Всё происходящее казалось кошмаром. — Она всегда рисковала ради нас, — начал Га Мин, — Сейчас наша очередь её защитить. Взгляды молча обратились к Мияко, когда она подняла глаза на них, замерла. — Если ты не хочешь — мы тебя не заставим. — сказал Га Мин. — Мы и без тебя сможем надрать зад Хан Улю, — бросила Джи У, пытаясь разрядить обстановку. Мияко молчала. Секунды тянулись, как вечность. Потом она медленно произнесла: — Я не верю, что это Хан Уль убил ту учительницу... — лица ребят заметно изменились, — Но несмотря на это, я помогу. Ради Госпожи Ли. — Отлично, — выдохнул Га Мин, — У нас есть двадцать дней. Через двадцать дней мы начнём. Мияко чувствовала, как сердце в груди сжимается, будто предчувствуя, сколь многое изменится. Но она уже приняла решение. Она была готова. Готова защищать тех, кто ей дорог. Готова изменить эту школу. Готова бороться.

***

Все единогласно решили: ближайшие двадцать дней они посвятят изнуряющим тренировкам — без поблажек и отдыха, на пределе сил. Мияко долго перебирала в мыслях, с кем из знакомых могла бы отточить свои навыки. Ей нужен был кто-то опытный, с характером, тот, кто не станет щадить. В памяти всплыл один человек — Сиван. Не раздумывая, девушка достала его номер у Сончхоля и решительно написала. Она попросила Сивана потренироваться вместе. Парень не сразу дал ответ — колебался, словно что-то держало его. Но в конце концов согласился, и они договорились встречаться в спортивном зале, где он обычно занимался. С тех пор начались настоящие испытания. Тренировки были безжалостны. Сиван не щадил её, точно так же, как и она не сдерживалась в ответ. Они сражались на равных — каждый удар, каждое движение оттачивались до автоматизма. С каждым занятием становилось всё труднее: боль в мышцах, ушибы, усталость. Но вместе с этим приходила и сила — ловкость, реакция, точность. Мияко чувствовала, как её техника растёт, словно с каждой каплей пота она становилась ближе к уровню настоящего бойца. Сейчас, на очередной тренировке, стоя напротив Сивана под холодным светом ламп, девушка глубоко вдохнула. Тишина звенела в ушах. Она медленно приняла стойку, плавно опустилась, перенеся вес на ноги. Руки поднялись, изгибаясь в характерной форме когтей. Взгляд стал острым, сосредоточенным. Она была готова к атаке. Сиван чуть приподнял бровь, увидев хищную стойку Мияко. Его губы дёрнулись в мимолётной ухмылке — он уже знал, что будет непросто. Он скользнул в свою стойку — расслабленные плечи, локти прикрывают центр, корпус слегка развернут. Руки перед собой — готовые к молниеносной защите и контратаке. — Начинай, — коротко бросил он. Мияко не стала ждать второго приглашения. Она метнулась вперёд, как дикая кошка, её движения были резкими, но выверенными. Лапа тигра — мощный захват, клешни — короткие удары, опасные для неосторожного. Она обрушила на Сивана серию размашистых атак, целясь в грудь, шею, плечо — всегда по диагонали, всегда в движение. Сиван отступал, парируя удары мягкими круговыми движениями рук, типичными для вин чун. Он принимал силу её атак, перенаправляя её. Но одна из атак — боковой удар локтем — всё-таки задел его плечо, и он слегка поморщился. — Хорошо, — пробормотал он, — Теперь моя очередь. Он резко пошёл вперёд, руки замелькали — короткие, точные удары ладонями и локтями летели в сторону Мияко. Она уклонялась, используя гибкость своего стиля — ныряла вниз, скручивалась, уходила вбок. Но одно движение было просчитано неверно — и удар ладонью попал в плечо, отбросив её назад. Мияко скользнула на пол, быстро перекатилась и снова встала, тяжело дыша. Лицо её было сосредоточенным, но глаза горели азартом. — Неплохо, — выдохнула она, — С каждым разом ты бьёшь сильнее. — Потому что ты не оставляешь выбора, — ответил он, обтирая пот со лба, — Ты стала быстрее. И злее. — Так и надо, — улыбнулась она. Он кивнул. Между ними повисла короткая, тяжёлая пауза. — Тогда давай начнём снова, — сказал он наконец, — Только без жалости. Мияко снова встала в стойку тигра. На этот раз атака была ещё стремительнее, и воздух вокруг будто сгустился от напряжения. Сиван едва успел поднять руки, когда Мияко метнулась вперёд — её пальцы  рассекли воздух в миллиметрах от его шеи. Он отклонился, но она тут же крутанулась вбок, сделав мощный удар ногой в корпус. Сиван скрестил предплечья, погасив импульс, но его отнесло на шаг назад. — Ты злишься, — произнёс он спокойно, не опуская рук. — Я сосредоточена, — отрезала она. Он усмехнулся и резко сблизился, уходя в ближний бой. Руки у него двигались как живая вода — мягко, бесшумно, но с мощью скрытого течения. Один удар ладонью — Мияко парирует, второй — она едва уходит, третий — задевает бок. Она стиснула зубы, сгруппировалась, и в следующий момент нанесла удар ногой, нацеленный в его бедро, чтобы сбить опору. Сиван споткнулся, но в падении перевернулся, встал на ноги и, не теряя ритма, рванул вперёд. Его локоть устремился к Мияко в связке с прямым толчком — техника, чтобы не нанести травму, но выбить дух. Она блокирует, но ощущает дрожь в руках. Он силён. Быстр. И не играет. Именно это ей и было нужно. Она отступила, затем издала короткий, резкий крик — боевой дух тигра. С размаху бросилась в ближний бой, используя технику "рвущих когтей" — серия цепких, резких атак, больше напоминающих удары дикого зверя, чем человека. Сиван удивлённо сощурился — она перестала сдерживаться. — Вот это да... — прошептал он, прежде чем снова оказался в гуще атак. Он был вынужден применить всё, чему его учили: чувствование линии, ловля центра, перекрытие углов. Но даже с этим она не отставала. На мгновение он допустил ошибку — замешкался, подумав, что сможет контратаковать, — и Мияко ударила ладонью в его грудь, вложив в этот удар вес, ярость и тренировочные часы. Сиван отлетел на пару метров и приземлился на спину, сгруппировавшись. Он закашлялся, но тут же сел, поднимая руку. — Стоп. Отлично, — сказал он, переводя дыхание, — В прошлый раз ты была не так зла. Мияко стояла, тяжело дыша, пот катился по вискам, грудь вздымалась. Но в глазах её было удовлетворение. Она чувствовала — стала сильнее. И это не было преувеличением. — Ты справишься, — произнёс Сиван, вставая. Мияко смотрела на него, не зная, что сказать. Только коротко кивнула. — Спасибо, что не жалел, — тихо ответила она, — Мне это было нужно. — Тогда завтра в то же время? — спросил он, потирая плечо с намёком на боль, но с лёгкой ухмылкой. — Завтра. Но не опаздывай, — сказала она с улыбкой и пошла за вещами, чувствуя, как дрожат мышцы.

15 июня.

Прошло пятнадцать дней. Мияко ушла в тренировки с головой. Она сражалась с собой, с усталостью, со страхами, каждый день выкладываясь до предела. Но даже в этом ритме старалась не забывать об учёбе — как будто держалась за неё, чтобы не упасть окончательно в хаос. И всё же внутри жило ощущение: что-то обязательно пойдёт не так. Оно росло, густело в груди, обволакивало дыхание. Вечером она возвращалась домой с пакетом продуктов. Лето обогрело город — тёплая ночь обволакивала улицы мягким светом фонарей и серебром луны. Лёгкий ветер трепал её волосы, будто кто-то осторожно прикасался к ним. В наушниках играла музыка, приглушая внешний мир, делая его чем-то далеким, ненастоящим. Машины проносились мимо, фары скользили по асфальту. Мияко шла вдоль дороги и вдруг замедлила шаг. Она почти миновала знакомое здание — один из офисов YB. Он находился не так уж далеко от её района, и девушка никогда не обращала на него особого внимания. Но не сейчас. Она остановилась через дорогу и подняла взгляд. Вглядывалась в окна — так, будто могла увидеть там его лицо. Лицо, которое преследовало её в памяти, появлялось в толпе. На улице было тихо. Ни души. Только редкие машины нарушали тишину. Но она не слышала их. Только музыку. Только мысли. Только ту часть себя, которая никак не хотела отпускать. В нескольких окнах всё ещё горел свет. Можно было бы разглядеть силуэты... если бы они были. Или она не увидела. Она перевела взгляд на луну. Полную, яркую, будто нарочно выставленную прямо над головой. Сердце билось гулко, размеренно... но стоило подумать о нём, оно сбивалось с ритма. Стучало в груди — болью, страхом, нежностью. — "И что же будет с тобой?.. Осталось пять дней..." — проносилось в голове. Пять дней. Ни больше, ни меньше. Ни отступить, ни спрятаться. Она знала — придётся сражаться. Против него. Против того, кто стал чем-то большим, чем просто противником. Чем-то, что нельзя было игнорировать.

♪ Heat Waves (slowed) — Glass Animals ♪

Музыка в наушниках сменилась. Началась другая песня — плавно, как будто издалека. Мияко молча слушала, узнав мелодию. Потом голос стал громче, яснее. — Sometimes all I think about is you... Late nights in the middle of June... — тихо подпевая, прошептала она. Совпадение? Или судьба? Под полной луной в середине июня мысли о нём стали почти невыносимыми. Она едва заметно улыбнулась, сама не понимая, чему именно, и двинулась дальше. Сердце стучало... но сейчас — пусть стучит. Ей это нужно.

***

В это же время, в одном из комнат офиса YB, Хан Уль стоял у окна. Парень наблюдал за уличным движением. Высота была невелика, и он хорошо различал прохожих. Машины мелькали, отражаясь в стёклах, словно огоньки в ночной реке. И вдруг его взгляд зацепился за знакомую фигуру. Женская — стройная, в свете фонаря, идущая неспешно. Затем она остановилась и посмотрела на здание офиса, так, словно что-то — или кто-то — тянул её взгляд вверх. Он узнал её мгновенно. И в это же мгновение в груди что-то дрогнуло. Боль? Вина? Желание, которое он так долго отталкивал? В голове вспыхнули воспоминания. Его руки будто вновь ощутили холод её пальцев. Нежность, которая пугала своей хрупкостью. Он прикусил губу, хотел отвернуться — но не смог. Оставался стоять, будто прибитый к полу. Она посмотрела на луну. Он тоже. Луна будто нависала над городом, над ними обоими. Светила особенно ярко. Хан Уль знал: что-то приближается. Что-то неизбежное. И она будет там. Он не мог с этим смириться. Не мог понять, как за такое короткое время эта девушка стала для него слабостью. Но отрицать это больше не имело смысла. Он крепко сжал пальцы, но в этот момент дверь приоткрылась и в комнату вбежала маленькая девочка. — Братик! — радостно крикнула Хан Соль и бросилась к нему. Он, наконец, отвлёкся, развернулся к ней и присел на корточки, мягко улыбаясь. — Что случилось, Хан Соль? — Я сегодня надела платье, которое ты мне подарил! — с гордостью заявила она и закружилась. Подол платья взмыл в воздух, белоснежные волосы рассыпались по плечам, словно лунный свет. — Моя принцесса сегодня особенно красива, — сказал он с теплом, погладив её по голове. — А ты поиграешь со мной? — спросила она чуть тише, с дрожинкой в голосе. Он задумался на секунду, потом кивнул: — Сегодня я весь твой. — Ура! — радостно вскрикнула Хан Соль, обняв его за шею. — Мы так давно не играли... — Исправим это, — мягко сказал он. Девочка взяла его за руку и потянула за собой. Он встал и, прежде чем выйти, оглянулся назад. На улице уже никого не было. Девушка исчезла — как будто растворилась в воздухе. В глазах мелькнула грусть. Он повернулся и пошёл за сестрой, стараясь улыбнуться. Снаружи всё стихло. Но внутри что-то продолжало гудеть. Тихо. Настойчиво. Неотвратимо.

20 июня.

Этот день настал. Комната была погружена в полумрак. Лунный свет мягко струился через занавески, вырисовывая бледные очертания мебели. Мияко сидела на краю кровати, скрестив руки. Сердце стучало с бешеной скоростью, как барабан перед боем. Она ощущала, как в груди с каждой секундой нарастает тревога. Пальцы слегка подрагивали, и она крепко сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Дыхание сбилось, как у человека, выбежавшего на холодный воздух после долгого сна. Мияко прикрыла глаза и сосредоточилась, стараясь привести себя в порядок. Рядом на кровати лежали веера — оружие, которое она давно не брала в руки. — "Не сегодня..." — мысленно решила она и аккуратно взяла их, отодвинула тумбочку и положила внутрь, будто прятала часть себя. Она поднялась и медленно подошла к зеркалу, висевшему напротив кровати. Отражение встретило её хмурым, напряжённым взглядом. — Соберись, Мияко... — шепнула она себе и похлопала по щекам, — Всё будет хорошо... надеюсь. Перед ней стояла девушка с высоко собранными в хвост каштановыми волосами, в чёрной футболке и таких же чёрных брюках. Одежда неброская — так и нужно. Её цель сегодня — быть тенью. Лицо было уставшим, под глазами залегли лёгкие тени — следы бессонных ночей. Она едва ли обращала на это внимание. Помада, оставшаяся с утра, всё ещё красовалась на губах — тёмная, как само намерение идти туда, куда лучше бы не ходить. И только глаза... глаза сверкнули в зеркале странным, едва заметным зелёным блеском, отражая лунный свет. — Всё будет хорошо, — повторила она, как заклинание. Набравшись храбрости, Мияко выскользнула из комнаты. Она двигалась тихо, почти бесшумно, будто была не человеком, а тенью, растворённой в ночи. Мама уже спала и девушка не могла позволить ей узнать о сегодняшнем выходе. У двери она задержалась на мгновение, затем щёлкнула замком, заперла вход и глубоко спрятала ключи в карман. Главное — вернуться до того, как мама проснётся. Сончхоль сумел узнать, где обычно собирается шайка Хан Уля. Было решено встретиться у школы, а уже оттуда идти вместе. Время шло. Каждый шаг приближал её к опасности... и к ответу. На полпути она включила телефон. Новое сообщение. От Джи У. — Ты где? Мияко уже потянулась, чтобы напечатать ответ, как вдруг... Шаги сзади. Быстрые, уверенные. Она резко обернулась, замахнувшись, ударила в живот и сбила кого-то с ног. Но не успела разглядеть лицо, как сзади появился другой. Удар пришёлся точно в сонную артерию. Резкая вспышка боли — и всё померкло. Тело рухнуло на асфальт. Телефон выпал из руки, экран выключился. Через мгновение к нему подошёл высокий силуэт. Он не взглянул на телефон, смотрел лишь на хрупкое девичье тело, лежащее на земле. — Кладите её в машину, — холодно бросил он, обходя девушку. И ночь, такая теплая и тихая, вдруг показалась зловеще пустой.