19. За него стоит сражаться.

Дошли они довольно быстро. Пока Чон, размахивая флагом, уверенно шагал вперёд, Мияко молча наблюдала за улицей, будто каждый поворот, каждый пустой угол мог скрывать опасность. По пути им не встретился ни один ученик из школы Чёрного Копья, и это странное затишье только усиливало напряжение. Но стоило им приблизиться к зданию противников, как перед ними вдруг появились несколько парней в характерной форме. — Чё? Это Юсон? — недоверчиво пробормотал один из них, резко обернувшись к другому, — Бля, иди скажи Доджину! Быстро! — крикнул он, будто обнаружил врага посреди мирной улицы. — Да, расскажи Доджину как можно скорее... — добавил другой голос, лениво и насмешливо. Его обладатель — высокий парень с лохматыми чёрными волосами и нахальной широкой улыбкой — наблюдал за происходящим с театральным интересом, — Я ж говорил, что они к нам первыми припрутся. — с лёгкой усмешкой добавил он, бросая взгляд на Мияко и её товарищей. Девушка нахмурилась, заметив, как позади него выстроились ещё несколько громил — они смотрели на них угрожающе, словно ожидали приказа напасть. — Что и следовало ожидать от вашей дерьмовой школы, — с издёвкой продолжил незнакомец, — Мало вам, что на наших ребят кидаетесь, так ещё и сами сюда прётесь, думая, что всех раскидаете? — Лучше позови Доджина У, ублюдок. — рявкнул Мугю. — Начал это всё не кто иной, как ваш жирный лысый дружок, — вдруг спокойно и уверенно заявил Сиван, — Я лично видел, как он избивал одного из наших. Незнакомец лениво почесал ухо и ухмыльнулся: — Да неужели? Даже если и так... Наверняка тот был каким-нибудь жалким лузером. С каких это пор Юсон переживает за своих неудачников? — Следи за языком, — холодно бросила Мияко, прищурившись. — Девчонка? — он приподнял бровь, будто только сейчас заметил её, — Не разглядел тебя, мелкая. Чё ты там вякнула? — Мне повторить находчивее? — Мияко сделала шаг вперёд, но рядом появилась рука, мягко, но твёрдо преградившая путь. — Оставьте его мне, — тихо, но уверенно сказал Чон, глядя парню прямо в глаза, — Я с ним разберусь. Потом догоню вас. Она удивлённо взглянула на Чона. Он стоял спокойно, но в его взгляде была железная решимость. Мияко чуть кивнула и, не говоря больше ни слова, отошла. Га Мин и остальные уже направлялись вперёд, а Чон, замирая в боевой стойке, готовился к атаке. Мияко, уходя, оглянулась на него и в этот момент увидела, как он с разворота наносит сокрушительный удар одному из противников. Улыбнувшись, она пошла дальше. Они вышли во внутренний двор школы — просторный, залитый ярким дневным светом. И сразу же столкнулись с толпой учеников противника. — Какой тёплый приём. — успел пошутить Мугю. Не дожидаясь, пока их окружат, Мияко рванула вперёд, будто сдерживаемая до этого ярость вырвалась наружу. Один из парней бросился на неё — слишком самоуверенно. Она увела корпус вбок, уклонившись от удара, и с хрустом врезала ему локтем в висок. Его тело, будто скошенное ветром, полетело в сторону. Мугю, как живой таран, врезался в группу противников, раскидывая их, как кегли. Сиван, более хладнокровный, работал точно и резко — один удар, и человек валится, второй — и уже не встаёт. Всё происходило стремительно, как смерч, и в этом хаосе они смотрелись как единое боевое звено. Га Мин пробивался сквозь врагов с неумолимой яростью. Его кулаки были как молоты — каждый удар отбрасывал людей назад, словно они не из плоти и крови, а из воздуха. Он явно преследовал цель — кого-то, кто пытался скрыться. Мияко вращалась в центре месива, как смертоносная танцовщица. Один парень схватил её за руку — но это было его ошибкой. Она обернулась, закрутившись в собственном теле, и коленом врезала ему в живот, а затем — кулаком в подбородок. Он улетел назад, выронив крик. — "Доджина среди них нет", — пронеслось в голове у Мияко, когда она, уклоняясь от удара, с размаху врезала кулаком в голову очередному нападающему, — "Их слишком много... " Толпа сгущалась, усталость накапливалась, но останавливаться было нельзя. Нужно было найти Доджина и покончить с этим. Мияко потеряла из виду и Га Мина, и остальных. Мугю с Сиваном схватились с парой массивных бойцов. Она метнулась в сторону, но тут же столкнулась с новой волной — крупные фигуры окружили её, сжались кольцом. — "Очень много..." — снова пронеслось в голове. Волнение холодком скользнуло по позвоночнику, но она тут же его оттолкнула. Это не время для страха. Сердце билось как барабан, в висках стучала кровь. Она опустилась в низкую стойку, как дикий зверь перед прыжком. Первый противник — коренастый парень, лет семнадцати, с разбитой губой и диким взглядом — замахнулся слишком широко. Мияко, скользнув влево, ударила его ребром ладони по горлу. Он захрипел, оступился, и она мгновенно нанесла удар коленом под рёбра. Парень согнулся, и Мияко добила его коротким апперкотом, развернув подбородок на бок. Сзади раздался шаг. Она развернулась, едва уклонившись от кулака, и схватила нападавшего за куртку. Резко притянула к себе, уперлась лбом ему в нос и с силой ударила. Тот отлетел назад, прикрывая лицо. Мияко не следила за его падением — в бою нельзя оборачиваться назад. Слева навалился ещё один. Он был крупнее, и когда ударил — с такой силой, что воздух свистнул. Мияко присела, пропуская кулак над собой, и ударила с оттяжкой в бедро. Затем — в пах. Он заорал и наклонился вперёд, и она с разворота врезала ему локтем в висок. Его тело повалилось набок, и Мияко тут же прыгнула в сторону, чувствуя, как другой уже целится ей в спину. Её движения были как поток — безостановочные, острые, точные. Она вертелась между нападающими, уклоняясь, ударяя, подрезая — каждая секунда была борьбой за выживание, и она побеждала. Трое окружили её, словно слаженные хищники. Один пошёл на обманку, второй сделал вид, что атакует, третий прыгнул. Она моментально прочитала схему. Уклонилась от первого, с разворота отбила второго рукой в горло и перехватила третьего за плечо, вложив весь вес тела в подножку. Он с хрустом рухнул на спину, выдохнув так, будто из него выбили воздух и жизнь одновременно. — А чё это одна девка валит всех подряд?! — услышала она чей-то крик из толпы. — Потому что она, чёрт вас подери, вторая в их школе после очкарика! — ответил кто-то, и в голосе слышалось волнение. Драка превратилась в хаос. Гамма криков, стонов, топота, хрипов и ударов слилась в одно. Всё было в движении — тела, удары, дыхание. Всё вибрировало от напряжения. Один из парней попытался схватить Мияко сзади, но она опустилась вниз, выскользнула из захвата, обернулась и локтем впечатала его в нос. Развернулась — другой летел на неё. Удар — нога в грудь. Парень отлетел назад, сбив двух своих. Её пальцы были в крови — не своей, но горячей и липкой. Ладони горели, дыхание сбивалось. В ушах пульсировал гул, будто она плыла под водой. Один из противников всё же сумел задеть её, сделав подсечку. Она упала, ударилась плечом о землю. Несколько парней тут же бросились на неё, но Мияко, зачерпнув рукой песок, метнула пыль им в глаза. Крики. Визг. И в этот момент она вскочила, как дикая кошка, и с разворота врезала ногой по лицу ближайшему, развернув его голову вбок. Она уже не думала. Двигалась инстинктами, словно зверь в ярости. Её ноги скользили по земле, руки не знали пощады. Последние подошли осторожно. Один вытянул руку, пытаясь ударить — но Мияко перехватила её, развернулась и вбила его лицом в землю. Второй был быстрее, но не достаточно — она ударила его кулаком, затем ногой, и, схватив за руку, перевернула в воздухе, швыряя оземь. Последний попятился, не веря в происходящее, но Мияко схватила его за ворот, оттащила и ударила о ближайшую стену. Её волосы растрепались, лоб был в поту, рубашка порвалась на плече. Она стояла, обводя глазами остатки врагов. Десятки тел валялись на земле, кто-то стонал, кто-то уже не шевелился. Взгляд упал на одного из последних, кто ещё держался на ногах. Мияко разогналась, прыгнула и с разворота ударила ногой в грудь, сшибая его с ног. Когда всё закончилось, она стояла посреди вороха тел, едва дыша. В ушах гудело, кровь капала с рассечённой губы, но она выпрямилась. Её взгляд был холоден и ясен. Медленно подошла к одному из врагов, самый хилый — дрожал, как осиновый лист. Девушка схватила его за ворот и приподняла над землёй, словно он ничего не весил. — Где Доджин У? — её голос прозвучал как удар, хриплый от ярости и усталости. Парень молчал. Тогда кулак Мияко, не теряя времени, врезался ему прямо в нос. Хруст. Он зажал лицо руками, задыхаясь от боли. — Последний шанс, — прошипела она, — Говори, или останешься без зубов. — В... в старом спортзале... — прохрипел он, дрожа от страха. Мияко резко поставила его на ноги и с силой подтолкнула вперёд. — Веди. Быстро. Её голос был как клинок — ледяной и острый. Она шла за ним по следам своей собственной ярости.

***

Парень, пошатываясь, довёл Мияко до старого спортзала. Его шаги были тяжёлыми, как будто он с каждым метром терял последние остатки сил. Добравшись до двери, он буквально рухнул на землю, будто в нём погас последний огонёк. Мияко сделала шаг вперёд. Перед ней возвышалась массивная дверь, с облезшей краской и ржавой ручкой. Она дотронулась до неё, и тугой, мучительно долгий скрип прокатился эхом по пустому пространству зала, словно само здание встрепенулось от её присутствия. Пыль закружилась в воздухе золотыми вихрями. Сквозь этот мутный туман она увидела фигуру, стоящую у дальней стены. Мужской плечистый силуэт, спокойно, почти демонстративно, стоящий к ней спиной. И только когда скрип двери стих, он медленно развернулся. Улыбка Доджина растянулась на лице, будто он ждал её. — Кто это тут у нас? — сказал он, насмешливо оглядывая девушку с ног до головы. Мияко стояла в проёме, едва дыша. Её тело дрожало от изнеможения, синяки пульсировали, суставы ныли, но в глазах горело несломленное пламя. Кулаки сами собой сжались. Она сделала шаг вперёд. Глаза скользнули по полу. В нескольких метрах от Доджина, словно выброшенные мешки, лежали двое парней лицом вниз. — "Кто они? Парни с других школ?" — Где же твой очкастый дружок? — произнёс Доджин, пренебрежительно склонив голову, — Я не ждал у себя подстилку Хан Уля. Мияко хмыкнула, отвела взгляд, сделала ещё шаг. — Разочарую, — произнесла она тихо, переходя на боевую стойку, — Я не подстилка. Я его девушка. Которая сейчас начистит тебе лицо. Улыбка на лице Доджина исчезла. — Я не дерусь с девчонками, — процедил он и демонстративно отвернулся. Но он просчитался. Мияко рванула к нему, как пущенная стрела, схватила за ворот и резким движением перекинула через бедро. Его тело с глухим ударом впечаталось в пол. — Я тоже, но ради тебя сделаю исключение. — прошипела она, нависая над ним. Лицо Доджина исказилось от ярости. Он схватил её за плечо и с силой отбросил прочь. Тело Мияко пролетело в воздухе и врезалось в груду металлических стульев в углу зала. Железо зазвенело, клуб пыли поднялся в воздух, обволакивая всё серым маревом. Она застонала, поднимаясь, и не успела сделать ни шага, как Доджин, с рыком, налетел на неё. Его плечо с силой врезалось в её тело, и он прижал её к стене. Бетон гулко встретил её спиной, боль пронзила её, как вспышка. Она осела на пол, тяжело дыша. В голове гудело. — Что, всё? На этом всё закончилось? — злобно процедил он, схватив её за волосы и заставив поднять голову. Губы Мияко дрогнули в слабой, но упрямой улыбке. Она чувствовала, как кровь с разбитой губы скатывается на язык. Рука нащупала что-то холодное — железную трубу. С рывком она сбила его, зацепив ногу Доджина трубой. Тот упал на пол, вцепившись в воздух. Мияко, сжав металлическое оружие обеими руками, вскочила и со всей силы замахнулась, чтобы ударить его по животу. Но он, перекатившись, уклонился, и труба ударила по полу с оглушающим звоном, разлетевшись искрами. Он снова бросился на неё, но она нырнула под руку и со всей силы врезала трубой в его рёбра. Раздался хруст. Доджин заорал, согнувшись. Мияко перехватила его за запястье, вонзая ногти глубоко в кожу, притянула ближе и с силой ударила коленом в грудь. Он рухнул, как срубленное дерево, тяжело хватая ртом воздух. Мияко стояла над ним, задыхаясь. Пальцы больше не держали трубу — она выпала, гулко прокатившись по полу. Глаза девушки горели. Её руки были в крови, волосы липли ко лбу, лицо — испачканное, окровавленное, но живое. Не сломленное. Она вцепилась в его волосы, заставляя поднять голову. — Ты ведь заодно с Юнхёном, да? — её голос был хриплым, почти сдавленным, — Что он замышляет? Доджин, опомнившись, резко ударил её головой в нос. Вспышка боли ослепила её, кровь брызнула. Пока она отшатнулась, он врезал ей кулаком в живот. Воздух вылетел из лёгких. Ещё один удар — в висок. Мияко повалилась на землю, её голова глухо стукнулась о бетон. Мир начал рассыпаться. Перед глазами всё плыло, будто сквозь воду. Мысли путались. Тело отказывалось слушаться. Но она не сдавалась. Руки дрожали, когда она попыталась встать. Один раз. Второй. И снова — падение. Доджин медленно подошёл, опустился рядом, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. — Так ты хочешь узнать про Юнхёна? — усмехнулся он, — Лучше спроси у него самого... если сможешь. Он схватил её за голову и с яростью ударил лбом о бетонный пол. Грохот, звон в ушах. Стон вырвался из её груди, наполнив тишину зала. Он поднялся, отряхнулся. Посмотрел на руки — они дрожали. Недовольно фыркнул. — Девчонка... — пробормотал он, собираясь уходить. Но сзади раздался шорох. Мияко поднялась. Медленно. Тяжело. Как человек, возвращающийся из-под завала. Она стояла на дрожащих ногах, чуть покачиваясь. Волосы свисали на лицо, кровь капала с подбородка, но она вытерла её тыльной стороной руки и откинула волосы назад. В глазах горел лютый, ледяной свет. Перед мысленным взором вновь вспыхнуло знакомое лицо. Чьё-то лицо. То, что напоминало ей, ради кого она встаёт. — Я обязательно спрошу у Юнхёна... — хрипло прошептала она, — Но сначала... разберусь с тобой.

***

Чон шагал за двумя парнями в тёмной форме школы Чёрного Копья. Это были Кук Гвану и Чан Бихван — те самые, кто когда-то, по приказу человека из Белого Свинца, едва не переломали ему кости. Тогда всё могло закончиться гораздо хуже, если бы не вмешались Мияко, Га Мин, Джи У и Пак Сёгун. С тех пор многое изменилось. Гвану и Бихван прошли непростой путь, оставив улицу ради нового начала — по наставлению и под надзором детектива На, который взялся за их перевоспитание. И вот теперь они снова рядом с Чоном, но уже не как враги, а как союзники. Тишина, царившая вокруг, казалась неестественной. Ни звуков драки, ни голосов — только ровный топот их шагов по потрескавшемуся асфальту. Они пересекли школьный двор и направлялись к старому спортзалу. Когда миновали угол здания, перед ними открылась сцена, от которой у всех троих перехватило дыхание. Всюду, насколько хватало глаз, лежали тела. Окровавленные, сбитые, распластанные по земле. Некоторые тихо стонали, остальные не двигались вовсе. Не меньше пятидесяти человек были разметаны, словно скошенные бурей. Бихван замер, медленно отступив на шаг назад. Его лицо побледнело, глаза расширились. — Это кто их так?.. — прошептал он, словно боясь нарушить зыбкое равновесие тишины, воцарившейся над полем побоища. Чон молчал, с флагом перекинутым через плечо. Он огляделся — ни Сивана, ни Мугю, ни Га Мина. И, разумеется, ни следа Мияко. Только он один — посреди этой внезапной, почти призрачной тишины. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Дошёл до ближайшего тела и остановился, наклонившись. Рука противника была изрезана — длинные, глубокие царапины тянулись от предплечья до самого запястья, как будто в него вцепились когти дикого зверя. Чон усмехнулся. Его губы растянулись в широкой, почти гордой улыбке. — Кажется, я знаю, кто, — проговорил он, выпрямляясь. В его голосе звучала смесь уважения, изумления и восхищения, — Ведите скорее. Гвану и Бихван переглянулись, затем бросились вперёд, будто вновь вспомнили, зачем пришли. Их шаги зашуршали по земле, отбрасывая тени на тела лежащих. Чон на мгновение задержался, окинул взглядом это поле немой победы — и последовал за ними, крепче сжав древко флага. Он не знал, что именно сейчас происходит внутри спортзала, но сердце ускоряло ритм, будто подсказывая: всё самое важное — только начинается.

***

Мияко рванула с места — мгновенно, без предупреждения, как удар молнии. Доджин даже не успел осознать, что происходит: его глаза расширились, дыхание сбилось, но было уже поздно. Она сделала шаг по стене, словно нарушая гравитацию, и, оттолкнувшись пяткой от бетонной поверхности, описала дугу в воздухе, сверкая грязными кроссовками и растрёпанными волосами. Колено врезалось в его висок с такой силой, что в ушах у парня зазвенело. Он отлетел, будто его подбросило волной, но чудом устоял на ногах. — Вот блять... — прохрипел он, ощупывая висок. В глазах — шок, переходящий в бешенство, — Ты совсем ёбнулась? Но Мияко не собиралась отвечать. Она уже неслась на него, словно тень с огнём в сердце. Её пальцы сомкнулись на его горле, ногти впились в кожу, оставляя алые царапины. С яростью она попыталась вбить его головой в стену, но он вырвался, поймал её за запястье и с разворотом швырнул вглубь спортзала. Её тело врезалось в старое, покрытое пылью и паутиной кресло. Громкий хруст пружин, стук металла и хрип — всё слилось в один гулкий удар. Воздух вырвался из груди. Боль пронзила позвоночник и грудную клетку, как будто всё внутри раскололось. Не дав ей и секунды, Доджин вбежал следом. Размахнувшись, он ударил её в грудь, вдавив в кресло. Металл застонал под её весом, одна из пружин разорвала ткань одежды и вонзилась в кожу. Она вскрикнула, сгибаясь, лицо исказилось от боли и девушка медленно сползла с кресла на пол. Он выпрямился, тяжело дыша, с грязной усмешкой на лице. Лоб покрывался потом, руки дрожали — но в глазах всё ещё полыхал гнев. — Неплохо... — выдавил он, — Я даже начал уставать. Доджин сделал шаг вперёд, возвышаясь над ней, как будто уже победил. — Если бы я был тобой... — продолжил он, — ...давно бы бросил этих неудачников. Хан Уля уже нет рядом, ты одна. Так за что ты, чёрт побери, так отчаянно сражаешься? Мияко с трудом подняла голову. В её взгляде не было страха. Только презрение и стальные осколки ярости. — А ты? — прошептала она, — Ты ползаешь за Юнхёном, как пёс. Что он дал тебе, кроме грязных приказов? Доджин взбесился. Он с силой ударил её ногой в живот. Её тело согнулось, как пружина, рот наполнился кровью, и она закашлялась. — Тупая дрянь из Юсон... — прошептал он, занёся ногу для следующего удара — и в этот миг она рванула вверх. Мияко поймала его ногу обеими руками, резко развернулась и, сжав зубы от боли, с криком скинула его на пол. Он упал, но перекатился и сразу же вскочил. Они оба, израненные, дрожащие, стояли друг против друга. Тишина спортзала обострилась — даже ветер замер за окнами. Он первым ринулся. Размашисто, грубо, по уличному. Мияко уклонилась, его кулак рассёк воздух. Она врезала ему в бок, потом в печень. Тот застонал, но схватил её за плечи, притянул и ударил лбом в нос. Снова кровь. Мир на секунду пошатнулся. Но Мияко не упала. Она осталась на ногах. И снова сближение. Она врезалась в него плечом, удар в челюсть, второй — в висок. Он схватил её за волосы, она вцепилась в его рубашку, закрутила, потянула на себя — и врезала коленом под подбородок. Голова откинулась назад, он отшатнулся, потеряв равновесие. Она подскочила, и, обхватив шею руками, повалила его на пол. Сверху она ударила его кулаком — раз, другой, третий. Кровь брызнула на пол, на её ладони, на лицо. Доджин что-то прохрипел, пытался прикрыться, но она не остановилась. Последним ударом она впечатала его голову в пол. Гул разнёсся по залу, как последний аккорд в симфонии разрушения. Она осталась сидеть сверху, дыша так, словно прожила тысячу лет за последние десять минут. Кровь стекала по её лицу, смешиваясь с потом и пылью. Руки дрожали. Перед глазами всё плыло, но она не падала. — 彼のために戦う価値がある — прошептала она, — Потому что он любит меня. А я — его. Она встала, пошатываясь, кровь капала с подбородка, запекалась на губах. Но стояла. Зубы сжаты. Глаза — стальные. Развернулась, чтобы уйти. Но Доджин пошевелился. И, к ужасу Мияко, начал подниматься. Шатаясь, он поднялся на ноги. Лицо в крови, губы разбиты, один глаз почти заплыл. Но он смотрел на неё с такой злобой, будто не чувствовал боли. — Ты, сука, не должна была доводить меня до такого состояния... — прохрипел он, когда девушка обернулась в нему. Он бросился вперёд — как зверь. Она едва успела закрыться. Удар в грудь сбил дыхание. Второй — в бок, и она рухнула на пол, приглушённо вскрикнув. Он схватил её за волосы, притянул вверх и ударил кулаком в висок. В глазах у Мияко потемнело. Мир зашатался, как карточный домик. Он снова ударил — на этот раз в живот. Потом в лицо. Она не сопротивлялась — тело просто не слушалось. — Вот и всё. — он выдохнул, — Юнхён будет доволен. Мияко рухнула на землю, лёжа лицом вниз. Она пыталась встать, но руки дрожали и не поднимали тело. Воздух казался слишком тяжёлым, чтобы вдохнуть. — "Хан Уль..." — мелькнуло в голове, — "Я... не справилась..." — Поднимайся, мразь, — прошипел Доджин, подойдя к ней и занося ногу для последнего удара. И вдруг... — Эй! Голос разрезал воздух, как удар меча. Доджин замер. Его рука осталась поднятой. Он медленно обернулся. В дверях стоял Чон. Его силуэт был будто вырезан из тьмы, освещённой светом с улицы. В руке — флаг школы Юсон. Лицо мрачное. Челюсть сжата. А в глазах — пламя. — Отойди от неё, — произнёс он глухо, но с такой силой, будто это был приговор. — Чон?.. — прошептала Мияко, едва слышно, из-под полузакрытых век. Доджин выпрямился, усмехаясь сквозь кровь. Поставив флаг у двери, Чон сорвался с места, как пружина. Разогнавшись, он ударил ногой, целясь в голову противника, но Доджин среагировал мгновенно — поднял блок и отшатнулся назад всего на пару шагов. Удар не достиг цели, но воздух задрожал от напряжения между ними. Чон тут же развернулся, бросаясь к Мияко. Он опустился рядом, хотел помочь ей встать — но не успел. Сбоку мелькнула тень, и резкий удар в ребра выбил из него воздух. Доджин врезался в него, как таран. Чон с глухим стоном отлетел в сторону, сшибая целую гору старых, ржавых стульев. Металл зазвенел, мебель рухнула, поднимая облако пыли. — Ты выглядишь слабаком, — бросил Доджин, сплёвывая кровь и уже собираясь отвернуться, будто всё было кончено. Но послышался звук шагов. Чон поднялся. Медленно, но с упрямой решимостью в каждом движении. Он провёл рукой по лицу, стирая кровь, текущую из носа, и вскинул взгляд. — Может, и так... — выдохнул он, тяжело дыша, — Но я постараюсь, чтобы тебе не было скучно. Он снова пошёл в атаку. Прыжок, разворот — удар ногой в голову, но Доджин уклонился, присев, и резко всадил кулак Чону в висок. Тот рухнул на пол, перекатился, но в мгновение ока вскочил на ноги. Его движения были менее резкими, но воля всё ещё горела внутри. Теперь Доджин бросился на него. Но Чон ловко отскочил и встретил его ударом колена в ребро. Послышался хруст — не то кость, не то воздух, вырывающийся из лёгких. Доджин зашипел, но удержался на ногах. Мияко всё это время лежала в стороне, с трудом фокусируя взгляд. Она слышала удары, рычание, хриплое дыхание, но не могла повернуть голову. Пальцы вцепились в обломки кресла, дрожащие руки пытались поднять тело, но мышцы не слушались. — Чон... держись... — прошептала она, но язык не двигался. Внезапно раздался грохот — и всё стихло. Шумно осев в сторону, Чон рухнул в кучу старых коробок. Он не двигался. Мияко с трудом повернула голову и увидела, как Доджин приближается к телу друга, с мрачной ухмылкой на лице. Конец. Но тут — голос: — Вставай! Мияко приподнялась на локтях, не веря ушам. Один из парней, которых она видела раньше, когда вошла в зал — один из тех, кто лежал лицом вниз, — теперь с трудом стоял, и поддерживал Чона, — Ты сможешь! Доджин обернулся с раздражением, отвлёкшись всего на секунду. Этого оказалось достаточно. Чон вскочил, будто из последних сил, и ударил кулаком в подбородок. Хруст. Голова Доджина резко откинулась назад, и тут же Чон врезал ещё один — в живот. Потом — в плечо. Затем — в висок. Удары шли, как ливень: короткие, хлёсткие, точные. Он больше не жалел сил. Доджин пытался уклоняться, и ему это удавалось — до определённого момента. Чон сделал обманный шаг вбок и, резко развернувшись, сбил его с ног, повалил на пол. Сел сверху, прижав к земле, занёс кулак... Но в этот миг что-то тяжёлое и холодное ударило его в затылок. Металлический стул. Громкий грохот. Стул упал на пол, следом — и тело Чона, обмякшее, без движения. — Чон... — прохрипела Мияко. Её сердце заколотилось, как сумасшедшее. Сзади стоял второй парень из неизвестной школы. Он бросил стул и бормотал что-то невнятное, о том, что помог Доджину. Но благодарности не последовало. — Ублюдок... — зашипел Доджин, поднимаясь с пола и хватая того за ворот, — Думаешь, я бы проиграл ему? Он ударил «помощника» в живот так, что тот осел на пол, задыхаясь. Доджин встал, кривясь от боли, лицо его было в крови, дыхание сбивалось, но взгляд всё ещё был острым, как лезвие. Он повернулся к двери — и увидел, как у входа стоят Бихван и Гвану. Они смотрели на него, на поверженного Чона, и что-то в их взгляде изменилось. Парни из его же школы... но они больше не поддерживали его. Они смотрели на Юсоновского — с тревогой, с уважением. — Думаете, школа Юсон победит? — зло процедил Доджин, шаг за шагом приближаясь. Но прежде чем он успел приблизиться, раздался новый голос. Глубокий. Спокойный. Уверенный. — Да. Мы победим. Из-за плеч Бихвана шагнул Га Мин. В крови. Уставший. Но с прямой спиной и сдержанным гневом в глазах. Он шёл неспешно, как палач перед последним шагом. Его лицо было сосредоточенным, руки сжаты в кулаки. Мияко с трудом подняла голову, её пальцы дрожали, едва цепляясь за ближайшее сломанное кресло. Глаза её расширились от изумления, когда она увидела Га Мина. Его одежда была порвана, лицо покрыто царапинами и ссадинами, кровь запеклась на виске, но он стоял твёрдо, сжатые кулаки опущены вдоль тела, взгляд спокоен и сосредоточен. Он сделал шаг вперёд, и на фоне его появления воздух в зале будто стал гуще. Было в нём что-то такое, что заставило даже Доджина ненадолго замереть. Га Мин оглядел помещение. Чон лежал на полу, не двигаясь, а Мияко с дрожащими руками пыталась встать. От одного взгляда на друзей у парня сжались кулаки. В помещение вошли ещё двое — Сиван и Мугю. Сиван молча поднял флаг, лежащий рядом с дверью. Мугю, наоборот, ворвался в помещение, кипящий от ярости. — Доджин У, ублюдок! Вот ты где! — заорал он, глядя на побитого противника. Доджин перевёл взгляд на них и выдохнул с удивлением, расширив глаза: — Вы что, всех тут, блять, перебили? — Точно, — усмехнулся Мугю, разминяя плечи, — они были никакими. А теперь... твоя очередь. Он уже собирался броситься в бой, но его остановил спокойный, почти тихий голос Га Мина: — Я с ним разберусь. — Что? — удивлённо спросил Мугю, — Да ты сам еле стоишь! После того зала ты чудом на ногах. Просто оставь его мне! Га Мин не отвёл взгляда от Доджина. Молчание между ними длилось лишь секунду, но в этой паузе чувствовалась целая буря. — Я с ним разберусь, Мугю хён, — твёрдо повторил он и сделал шаг вперёд, словно окончательно стерев всё вокруг. Мугю недовольно пробурчал что-то и отошёл к стене, опускаясь на пол. Сиван сел рядом с Чоном, поставив флаг поблизости. Бой должен был завершиться здесь. — Когда ты впервые появился в нашей школе, ты сказал, что хочешь подраться. — Га Мин говорил спокойно, но в голосе его сквозил лед, — Я подерусь с тобой, как ты и хотел, но впредь больше не трогай нашу школу. Доджин вскинул голову, губы искривились в яростной усмешке. Он сжал кулаки и, выкрикнув: — Высокомерный ублюдок! — бросился вперёд. Удар кулака рассёк воздух, но Га Мин уже отступил, словно знал этот приём заранее. Он уклонился и, в тот же миг, пробил в бок короткий удар, заставив противника пошатнуться. Доджин был уставшим, его дыхание стало тяжёлым ещё после схватки с Мияко, но злость поднимала его вновь и вновь. Он разворотом ударил ногой, попав в плечо Га Мину — тот отлетел на пару метров и едва удержался на ногах, но снова встал. Они сблизились. Удары сыпались с обеих сторон: то кулак в лицо, то колено в бок, то резкий апперкот. Доджин шипел от боли, но не отступал. Га Мин двигался, как вихрь — не столь мощно, сколько точно, каждый его удар приходился туда, где болит больше всего. В какой-то момент он прыгнул и врезал ногой в лицо. Доджин с громким стоном упал на пол. Зал будто содрогнулся. Но через секунду он снова поднялся, пошатываясь, с разбитым лицом и красными глазами: — Ладно, придурок... — выдохнул он, — Похоже, ты выиграл не только потому что Хан Уль был слаб, да? И он снова бросился на противника. Га Мин ударил первым — кулаком в переносицу. Доджин, заскрипев зубами, ответил мощным хуком в рёбра. От удара дыхание вырвалось из груди, но бой продолжался. Они оба двигались, как тени, сталкиваясь, отскакивая, падая и поднимаясь. Мияко села на колени, прижав ладони к груди, с трудом дышала, наблюдая за их схваткой. Каждое движение давалось ей болью, но она не могла отвести взгляд. Она видела, как Га Мин пошатнулся после очередного удара, как Доджин собирался добить его... И тогда она поднялась. Неуверенно. С натугой. Сжав кулаки, чувствуя, как дрожит всё тело. Доджин снова ударил — в спину. Га Мин упал на одно колено, вытирая кровь со щеки. Мияко сделала шаг вперёд. Ещё один. И... сорвалась с места. В этот миг оба — она и Га Мин — бросились одновременно. Словно почувствовали ритм друг друга. Словно одно целое. Га Мин резко присел и врезал кулаком в колено. Доджин вскрикнул и согнулся. В этот момент Мияко, подбежав, ударила его в висок всей оставшейся силой. Тело врага дернулось, пошатнулось и рухнуло, словно подкошенное. Он потерял сознание. Мияко отлетела вперёд, почти падая, но чьи-то руки подхватили её. — Осторожно, — произнёс Сиван, удерживая её. В одной руке он всё ещё сжимал флаг. Он посмотрел на Мияко, затем на Га Мина и кивнул, — Это победа. Га Мин стоял посреди зала, тяжело дыша, с лицом, залитым потом и кровью. Он посмотрел на поверженного противника, потом — на друзей, живых, целых, рядом. Это была не просто победа. Это было доказательство: никто не тронет Юсон, пока они стоят вместе. — Вы хотите установить флаг? — неожиданно раздался спокойный, но хрипловатый голос, нарушивший тишину зала, — Чья это была идея? Сиван повернул голову и начал было отвечать: — Того парня, который лежит... Но его слова резко оборвались. Вся группа вдруг замерла, осознав: голос принадлежал не им. Они разом обернулись. В стороне, словно материализовавшись из воздуха, был незнакомец. Он сидел прямо на теле Чона, спокойно, как будто на скамье в парке. Его худощавое тело было облачено в чёрную форму с эмблемой, которую Мияко раньше не видела. Он выглядел так, будто вышел из сна, — бледная, почти прозрачная кожа, запавшие глаза с фиолетовыми тенями усталости, гладко зализанные назад тёмные волосы, и безжизненное выражение на лице. — Как и ожидалось... — продолжил он бесстрастно, — Школа Юсон действительно безжалостна. — он взглянул на всех из-под полуопущенных век, — Приятно познакомиться. Я из Северного альянса. «Голиаф». Мияко переглянулась с Га Мином. Её глаза чуть прищурились, как у зверя, почувствовавшего опасность. Всё в этом человеке — голос, поза, даже то, как он держал руки на коленях — выдавало нечто странное, хрупкое, и одновременно... пугающе опасное. — Вы были так увлечены своей великой битвой, что, похоже, даже не заметили моего присутствия, — медленно произнёс он, — Не то чтобы я не выделялся, хотя... — он окинул всех взглядом, — Не смотрите на меня так. Я пришёл по приглашению. — Голиаф бросил взгляд на Доджина, валяющегося в стороне, — Он рассчитывал победить вас. Поэтому позвал меня. — Мне плевать. — голос Га Мина прорезал воздух, словно нож. Он шагнул вперёд, мышцы напряглись, — Встань с моего друга. Голиаф скосил взгляд на него, будто лениво оценивая. Затем — не торопясь — встал с тела Чона. — Прошу прощения. — его интонация оставалась ровной, — Просто искал место поудобнее... Когда он полностью выпрямился, даже Мияко невольно отступила на полшага. Он был огромным. Даже рядом с Га Мином, который не отличался миниатюрностью, казался башней. Если бы Мияко встала рядом, её макушка, вероятно, доходила бы ему до груди. Он напоминал ходячую статую смерти. — Я думал, Доджин У в конце концов покажет что-то стоящее, — продолжил он, слегка склонив голову набок, будто разглядывал сломанную игрушку, — Но всё получилось... как-то нелепо. В этот момент распахнулись двери зала. Порыв ветра влетел внутрь вместе с толпой парней — тех самых, с кем недавно сражались Мияко и Га Мин. — "Они уже пришли в себя?.. Это невозможно..." — пронеслось в голове девушки. — Юсон! Ублюдки! — завопили несколько голосов. Вопреки ожиданиям, они были вполне на ногах. Уставшие, с разбитыми лицами, но не поверженные. — Хённим, что нам делать? — растерянно спросил один из них, обращаясь к одному громиле спереди. Голиаф медленно повернулся к ним. — Отменить результаты? — холодно переспросил он, — Да, так будет лучше. Он бросил взгляд на Га Мина и Мияко, оба в ту же секунду приняли боевую стойку. — Только посмотри, — усмехнулся он, — даже измотанные, на пределе, вы всё равно рветесь в бой? — Если ты отменишь, — хрипло начал Га Мин. — Тогда всё было бессмысленно, — закончила Мияко. Её голос был твёрд, хотя ноги дрожали от усталости. Наступила гнетущая тишина. На мгновение казалось, что всё замрёт — а потом разорвётся в клочья. Взрыв движения. Толпа кинулась вперёд. Но тут же раздался голос, холодный и властный, словно гудящий металл. — Поражение — всё равно поражение. Всем остановиться. Толпа застыла в шаге от атаки. Будто сам воздух сжал их. — Голиаф... что ты делаешь? — осторожно спросил один из крупных парней. Голиаф даже не повернулся. — С сегодняшнего дня школа Чёрного Копья переходит под контроль школы Юсон. — его слова прозвучали как пригово,  — А вместе с ней — все восемь школ, ранее подчинявшиеся Чёрному Копью. — Что..? — прошептала Мияко, не веря своим ушам. Толпа зашепталась, волна ропота прокатилась по залу. Но Голиаф вновь заговорил: — Это будет официально передано всем лидерам школ. — Не слишком ли... жестоко? — подал голос один из бойцов. Голиаф наконец посмотрел на него. — Вместо того чтобы жаловаться на жёсткость, может, стоит задуматься, почему вы так убого проиграли? Парень вспыхнул от злости. — Я не признаю это, уёбок! — он кинулся вперёд. Но одним движением Голиаф поставил ему подножку, и пока тот падал, пробил подошвой живот. Удар был как выстрел. Парень застонал и рухнул, свернувшись. Мияко вздрогнула. В этом человеке не было ни ярости, ни удовольствия от победы. Только пустота. Как будто он бил по необходимости, а не по выбору. Голиаф выпрямился и, обращаясь ко всем, произнёс: — Даже у насилия есть свои границы. Юнхён Джи не намерен нарушать эти правила. — он прошёлся взглядом по толпе, — Школа Чёрного Копья, Северный альянс больше не будет терпеть ваши выходки. Все всё поняли? Тогда расходитесь. Толпа медленно, нехотя начала расходиться. Парни бросали злобные взгляды на учеников Юсон, но никто не осмелился возразить. — Мне кажется ты что-то не понял... — раздался голос Га Мина, — власть над другими школами нам не нужна. — Ну, это вы узнаете позже, — ответил ему Голиаф, взглянув на парня сверху вниз. Он подошёл к Сивану, забрал флаг из его рук. Помолчал, а потом уверенно прошёл к старому креслу и воткнул древко флага в его спинку. — Вот так. — пробормотал Голиаф, доставая телефон, — Сделаю снимок и все всё поймут. Щелчок. Флаг запечатлён. Он убрал телефон, развернулся и уже собирался уйти, как голос Га Мина остановил его. — Передай Юнхёну Джи... — твёрдо сказал он, — что я скоро приду. И спрошу про Мисс Ли Хан Кёнг. Голиаф замер. Повернулся и окинул его взглядом. — Не знаю, о чём ты... Но передам. Проходя мимо Мияко, он скользнул по ней коротким взглядом, чуть дольше задержавшись, чем следовало, но ничего не сказал. Затем исчез за дверью, словно его и не было. Мияко стояла, словно в тумане. Потом, наконец, позволила себе выдохнуть. Её плечи дрожали. Ноги подгибались. Но сердце билось — всё ещё, всё равно — с силой. Они победили. И теперь об этом узнают все.