Глава 1. Снятое с огня

Они прорвались в комплекс. Свет начал мигать. Слышатся взрывы, от стен эхом отдаются крики, началась пальба. Люди в панике бегут по коридорам. Голос из громкоговорителей кричит о заложенных бомбах. Меня куда-то тащит и пытается спрятать женщина. В голове начинает жечь, боль всё усиливается, я уже не могу идти. Внезапно свет вокруг отключается, боль пропадает. Воспоминания накрывают, проносясь перед глазами. Я вижу... Жадно вдыхая воздух, я очнулся и моментально скинул с себя одеяло, огляделся — я дома в своей небольшой комнате с бесцветными стенами, затем уставился на небольшой стеклянный шарик, выпирающий из потолка над шкафом.  — Луиджи, поздравь меня с ещё одним кошмаром, — отдышавшись промолвил я, глядя на своего лучшего друга, который опять за ночь лишился лица. И почему оно каждое утро пропадает? Встав с кровати, я огляделся: "Всё в порядке, всё нормально, тут только я и стены, за которыми ещё больше стен, тут безопасно", — окончательно успокоившись я достал из прикроватной тумбочки маркер и полез на шкаф. Держа равновесие, я как можно аккуратнее нарисовал улыбочку на поблёскивающем стекле Луиджи, теперь он выглядит счастливым. Я спрыгнул со шкафа на кровать и подошел к двери в мою комнату, за ней были еле заметно слышны звуки с кухни — это мама накладывает пасту. Завтрак пропускать не хотелось, я открыл дверь и, подойдя к лестнице, посмотрел в окно на потолке, солнце ярко светило, а на небе не было ни облачка, оно было почти такого же цвета, как и вода в нашем бассейне.  — О, Сид, так ты уже проснулся, с добрым утром, — с улыбкой сказала мне мама. — Пойдём кушать, у меня для тебя очень хорошие новости. Мы вместе спустились по лестнице и прошли через большую комнату с мягким, приятным диваном, на стенах в рамках были наши с мамой фотографии и немножко моих рисунков, всё прямо-таки излучало счастье, кроме высоченных бетонных стен, что окружали дом. Их было видно из каждого окна, и я всю жизнь мечтал о том, как попаду в мир за ними. Войдя на кухню через большую стеклянную дверь, я увидел то место, в котором проводил больше всего времени — бассейн, меня в момент утянуло в мысли о его прохладной воде, и о том, как же мне нравилось находиться в ней.   — Сид, садись, пора кушать, — мамины слова выдернули меня из мыслей. Её глаза не двигались, она просто смотрела на меня, ждала моих дальнейших действий. Я сел за стол и принялся за поедание пасты из железной банки, выбора в еде не было, разнообразие было только на мои дни рождения — мама посыпала пасту каким-то порошком, после чего у неё появлялся вкус, и он был просто прекрасен. Вроде бы у мамы тоже должны быть эти праздники, но я никогда не видел, чтоб она посыпала порошком и свою порцию пасты. Съел завтрак я как всегда быстро, он прямо-таки таял во рту, после чего ощущался небольшой прилив сил. Мама тоже ела быстро, но только немного по-своему — во время её трапезы двигались только рука и челюсть, остальное замирало и оставалось недвижимым пока мама не доест, также она практически всегда пристально смотрела на меня ни на миг не отводя взгляда, крайне редко я замечал, чтоб за приём пищи она смотрела не на меня, а на еду, но к такому я уже привык, да и как она может помешать мне обычным взглядом? Доев, я быстро помыл банку и кинул её в специальный ящик. Внезапно мама подошла со спины, обхватила меня руками и произнесла:  — До твоего дня рождения осталась неделя, как планируешь отпраздновать?  — Можно на день рождения ты наконец-то научишь меня читать? — всегда, когда я просил маму это сделать происходило странное, и нынешняя попытка исключением не стала — мамины руки напряглись, и я почувствовал, как меня сдавило. — Мам, ладно, всё, я понял, можешь отпускать, — но мама просто застыла. Я не знал почему это происходит, но стоит мне произнести подобную фразу, и мама замирает на месте, сильно напрягается, а после забывает последние события. Я попытался выбраться сам, но держали меня крепко. Выдохнув, я стал ждать, когда же маму отпустит.  — До твоего дня рождения осталась неделя, как планируешь отпраздновать? — мама начала говорить, напряжение в её руках ослабло, и я быстро выскользнул.  — Думаю, что сбежать за стены — просто прекрасный вариант, а? Может уже пойдём за папой? — папы я не видел с рождения, а значит он где-то за стенами, и мне невероятно хотелось его найти.  — Твой папа сейчас очень занят, к тому же он просил нас не покидать стены, мы не...  — Ты всегда это говоришь! — я не выдержал, мама говорит эту фразу на протяжении всех моих дней рождения, почему папа оставил нас? Я выбежал во двор и пнул большую тёмную металлическую дверь.   — Почему ты никогда не открываешься!? — я кричал и молотил по двери руками — это были редкие случаи того, как у меня портилось настроение, я хотел попасть на ту сторону, но эта дверь, только она отделяет меня от мира за стенами. И ведь я даже не знал, как он выглядит, что, если там только стены? Что если всё поделено на такие дворики с бассейном, сараем и домом? Я не знал, что можно было ожидать от мира за дверью, за мою жизнь я излазил практически все доступные места, и так как пока я не могу выбраться, я часто представлял различные версии того, что же там, что же от меня так усердно прячут? Я развернулся и с силой пнул дверь. Дальше день своими эмоциями, как это состояние называла мама, портить не хотелось и выдохнув я решил походить вокруг дома.  Спустившись с тёмного шершавого покрытия на траву, я побрёл по тропинке к вешалкам. Там сушилась моя одежда — бесцветные толстовка и штаны. Дальше был небольшой проход между домом и стеной, ведущий к сараю. В сарай мне тоже пробраться пока не удавалось, но, в отличии от большой двери, в сарай попасть точно было возможно — на траве были такие следы, будто кто-то каждый день открывал и закрывал дверь, да и тропинка сюда ведёт неспроста. Правда мама сюда никогда не ходила, днём она постоянно либо дома, либо в бассейне, либо вешает вещи, что-либо другое она не просто не делает, а будто бы даже не может делать. Пройдя мимо сарая, я, прищурив глаза смотрел на него, что-то он явно в себе таит, вот только что? Дальше передо мною был бассейн, как по мне лучшее место в этом доме, сюда в свою обитель из синей плитки и воды я нырял практически каждый день. Соблазн окунуться в прохладную водицу был столь сильным, что я быстро скинул толстовку, закатал штаны и прыгнул в воду. Погрузившись, я почувствовал себя превосходно, вода охлаждала каждую мышцу моего тела и снимала напряжение, я выдохнул немного воздуха и начал ползать по дну. Под водой я чувствовал себя как дома, стоило только нырнуть и подниматься на поверхность уже не хотелось, кроме как когда нужно было вдохнуть, но это не проблема, ибо я настолько часто задерживаю дыхание, что всё дольше могу обходится без кислорода. И вот вдоволь належавшись на дне бассейна я выбрался на траву, отряхнул волосы, они уже почти щекотали плечи, мама крайне редко занималась моей причёской и когда она мне надоедала я сам отрезал себе волосы ножницами. Покатавшись по траве, я обратно надел толстовку и пошел дальше. В углу меж стен дома стояли лежаки, порой мама отдыхала лежа на каком-либо из них, и я решал присоединиться, после чего занимал оставшийся лежак, иногда принося перед этим пару стаканов холодной воды. Сейчас место отдыха пустовало, я осмотрелся и через окно увидел маму, сидящую на диване, она опять пялилась в стену. Я никогда не понимал, что же такого интересного мама в ней нашла, но от нечего делать часто садился рядом и погружался в мысли. Думал я о многом: представлял как выглядит папа, тщательно прорабатывал в голове способы побега и мечтал, как они сбудутся, боролся с желанием погрызть всякое, потому что мама, после того как застукала меня жующим кусок ступеньки и облизывающим плитку бассейна сказала, что это вредно, кстати на вкус они были не так плохи, по крайней мере он у них был. Мама заметила, что я на неё пялюсь и улыбнувшись помахала мне. Я сделал тоже самое, а после дошел до той самой треклятой двери, которую пнул в начале. На неё долго смотреть не хотелось, а то опять появлялись дурные мысли. Зайдя домой, я удостоверился, что мама сосредоточенно смотрит в стену и поднявшись по лестнице на этаж со спальнями по-тихому проскользнул к ней в комнату. Слева от входа на расстоянии в пол дивана стояла причина моих просьб научить читать — несколько полок, набитых бумагой, обёрнутой в что-то похожее на кожу и не только, на каждом её листе красовались символы. Я схватил свою любимую, на ней было нарисовано что-то отдалённо напоминающее глаз, под которым было немного символов, их смысл я пока узнать никак не мог, но очень хотел и пытался. Спрятав её под толстовку, я перебрался в свою комнату, взял маленькую светящуюся штуку, после чего спустился в кладовку под лестницей, тут было моё тайное место, я лёг на пол, заполз под самую нижнюю полку, достал свою "светяшку", она начала светиться, я разложил на полу этот бумажный запретный плод, а затем стал внимательно рассматривать таящиеся в нём символы и рисунки. Я аккуратно переворачивал лист за листом. На них было изображено многое: и какие-то люди в белой одежде, и странные существа, и видимо описание к каждому из них, больше всего листов было посвящено чему-то похожему на сплетение каких-то сжиженных нитей, ещё были планы строения, его длинные коридоры, замкнутые в кольцо, комнаты, какие-то вытянутые объекты, парящие над поверхностью, на последних листах было много фотографий людей, под каждой находилось просто неимоверное количество символов, и среди всех этих незнакомцев я отличал мамино лицо, видимо она была важна для создателя этого сборника бумаги — рядом с ней было не просто много, а целых несколько листов, наполненных символами, вот только также я замечал, что изображение очень старое, черты сходства с мамой имеются, но сейчас она выглядит по другому — у неё отросли волосы, кожа стала намного лучше, чем на изображении, из глаз пропали красные ниточки, зубы стали светлыми-светлыми, сейчас она была в расцвете сил.  Вдоволь насмотревшись на запретную бумагу, я хотел было быстро отнести её на место, но поднимаясь по лестнице столкнулся с мамой.   — Опаньки, Сид, ты где пропадал? Опять уснул на крыше сарая?  — Да, а что? — нужно было быстро придумать причину моего отсутствия, и так как я не хотел, чтобы мама узнала о моих попытках научиться читать самому, я соврал. Врать конечно не самое приятное, ибо маме я доверял всецело, но заставлять её замирать без движения мне ни в какую не хотелось.  — Да так, ничего. Ты, кстати, не видел книгу с моей полки? Она почему-то пропала, — мама пристально смотрела на меня, её улыбка медленно исчезала, оставляя лишь выпученные глаза на абсолютно безэмоциональном лице. В этот момент я понял, что дело серьёзное и мама, видимо, не в лучшем настроении от мысли о краже чего-то собственным сыном. Времени на придумывание плана не было, пришлось импровизировать:  — Пропала? Неужели, дай посмотрю, — я максимально осторожно, насколько это было возможно, отпихнул маму и побежал наверх, влетел в мамину комнату, захлопнул дверь и быстро достав из-под толстовки книгу, запихал её на место откуда взял. Повернув голову влево, я испугался и подпрыгнул — рядом стояла мама, её брови были нахмурены, а глаза распахнуты так, что казалось они вот-вот выпадут на пол. Левый глаз медленно начал поворачиваться к полке, а правый смотрел прямо на меня, затем левый вернулся на место.  — Ты обронил, — сказала мама и медленно протянула мне "светяшку". Я осторожно взял её, после чего убрал в карман.  — Видишь, все книги на месте, ничего не происходило, — как бы я не пытался сделать спокойный голос, мои слова слегка дрогнули, ибо мне только сейчас довелось увидеть, что мама может вытворять такое глазами.  — Да, на месте, видимо мои окуляры ошиблись.  — Оку что? — раньше мама никогда не говорила такого слова, а теперь после моего вопроса дёрнулась и ударившись о полку начала падать на пол, но я её поймал. — Мам? У тебя всё хорошо? — мама не отвечала, тогда я положил её на кровать и вышел из комнаты. Закрыв за собой дверь, я выдохнул и прошептал: "Получилось", посмотрев в окно над креслом в конце коридора я увидел, что близится вечер, затем я повернул ручку двери своей комнаты, ввалился внутрь и толкнув дверь назад рухнул на кровать. Мысленно я начал говорить с Луиджи, хотелось просто расслабится и обсудить праздник, без чего-то по типу "А папа занят".  — Луиджи, вот ты представь, до моего дня рождения осталось проснуться... — я посмотрел на свою руку. — Рука с большим и всё. В этот день рождения хочется устроить что-то во истину грандиозное, знаешь что? Нам надо украсить дом, да так красиво, чтоб папа захотел посмотреть и вернулся, он вернётся, и я его больше не отпущу, по крайней мере пока он не возьмёт меня с собой или хотя-бы откроет двери. Я думаю, что самое лучшее украшение для дома — это то, что сможет как-то закрыть эти скучные стены, они даже на вкус не интересные, — возмутившись от этой мысли я скрестил руки на груди. — Нужно достать бумагу из кладовки! — подумал я и вскочил с кровати, резко открыл дверь и чуть ли не слетев с лестницы, ворвался в комнату с кучей полок, хотел уже было схватить ближайшую стопку бумаги, как тут меня сзади окликнула мама:  — Вещи для стирки имеются? — с улыбкой на лице спросила она.  — Естественно, щас тогда в душ схожу, — ответил я и вышел из кладовки, мне не хотелось задерживать маму, чем быстрее она постирает и развесит вещи, тем быстрее пойдёт отдыхать, а когда мама отдыхает она скорее всего счастлива, и я хотел бы побыстрее её порадовать. Быстро выбежав на улицу, я снял себе вещи с сушилки, потом зашел домой, завалился в ванну, закрыл за собой дверь, кинул ношенные вещи в корзинку, быстро включил горячий душ и прыгнул в потоки тёплой воды, набрав в ладонь пузырящейся запашистой субстанции я размазал её по всему телу. Мыться было, конечно, приятно, но я хотел начать украшать стены, по этому, совсем скоро перекрыл воду, вытерся своим любимым тёмно-синим полотенцем, оно было покрашено в "цвет воды", как проговорилась когда-то мама, хоть в нашем бассейне вода и прозрачная, но эту фразу я запомнил, после чего с лёгкостью накинул на себя толстовку со штанами и, взяв в руки ношенную одежду, вышел из ванны. Пройдя через кладовку к лестнице в подвал, а затем спустившись в это помещение состоящие из кучи труб, стиральных машинок, отопительной системы, каких-то ещё важных штук и громадных бойлеров. Мама уже была тут — загружала вещи в стиральные машинки.   — О, как же ты вовремя, — мама повернула на меня голову, а её руки продолжили закидывать одинаковые вещи в стиральную машинку. — Всё грязное принёс?  — Ага, — я протянул комок одежды. Мама закинула его в стиральную машинку, после чего сама ушла наверх, а я остался наблюдать, заворожённый этим зрелищем. Одежда, крутящаяся в потоке пузырящейся воды, была самым подвижным объектом в доме, мне очень нравилось за ней наблюдать. Я просто замирал и машинально садился перед стеклянной дверцей, это событие я старался заставать каждый вечер. Над дверцей светились символы, как я понял они показывали, как скоро вещи до стираются, и исходя из этого я понял, что символ тонкой палочки означает что-то почти финальное, потому что после него показывается кружок и стирка заканчивается, а сам кружок именно финал и обозначает. Спустя какое-то время сверху загорелась палочка, а затем кружок, машинка запищала, и мама пришла забирать одежду.   — Как же мы удачно встречаемся, дуй наверх, я уже положила тебе ужин, — я выдохнул — шоу опять закончилось, и не торопясь пошел ужинать. Мама видимо уже съела свою порцию, решив не пачкать ложку я открыл рот, перевернул над ним банку и начал с силой стучать по её дну. Паста отклеилась от стенок и мигом упала мне в глотку, вот только я не рассчитал с размерами и пришлось ускорено проглатывать пасту, чтоб она не растеклась, чуть не подавившись я победил эту банку. Оказывается, мама это видела и хихикала, наблюдая мою "победу". Поймав себя на мысли, что я умудрился посчитать победой — это, я задумался, насколько я приблизился к тому, чтобы прорваться за стены? Все мои предыдущие попытки обламывались даже не начавшись, ведь я не хотел бросать тут маму, а она категорически не хотела даже пытаться выбраться. Неужели мне и вправду придётся покинуть её ради свободы? Нет я никогда бы так не поступил, если побеждать стены, то вместе.  — Эй ты, сомнамбула! Чего призадумался? — мама подошла и положила руку мне на плечо.   — Да вот думаю, как сделать день рождения максимально необычным, — про то, что это ради приезда папы я решил недоговаривать, сейчас больше хотелось поговорить, чем смотреть на повторяющую одинаковую фразу мать.  — А давай мы устроим его в бассейне? — мама, улыбаясь выдала отличную идею.  — А как? — мне предложение очень понравилось, но я немного не понял, как это воплотить, ведь пасту под водой есть неудобно. — На бортики пасту поставить что ли?  — Лучше! Мы можем сделать из пустых банок плот, прилепить поверх него картонку, затем поставив на эту конструкцию еду отплыть на середину бассейна! — мамины глаза прямо-таки светились счастьем, даже больше, чем мои. Вместе заряженные позитивом мы открыли ящик с пустыми банками и вывалили их на кухонный стол, банки с грохотом покатились по всему чему можно, я кинулся их собирать, а мама отправилась в кладовку за клеем.  — Смотри, сейчас нам нужно сделать так, чтоб в пустые банки не попадала вода, поэтому держи клей, затем возьми две банки, намажь им место вскрытия, потом прижми их друг к другу, клей застынет и будет герметичная конструкция, вот как у меня, — мама ловко схватила банки из-под пасты, намазала клеем и сжала. А я чуть не вылетел со стула — мама настолько расслабилась, что сказала "две" — ранее это слово нигде не произносилось, а значит, скорее всего, относилось к тем, от которых у мамы застывали глаза, кстати о них, в отличии от обычного замершего состояния, сейчас мамины глаза двигались, быстро смотря то на банки, то на клей, а вот сейчас на меня. — Сид, я что-то не так сделала? — выражение лица мамы сменилось на волнение, нельзя дать ей снова застыть, нужно отвлечь внимание.  — Банки, банки, банки! — громко воскликнул я, хватая банку, укатывающуюся со стола.  — Ой, спасибо, — мама вновь заулыбалась. Мне повезло, и я решил пока могу просто расслабится и заняться плотом. Сделать его оказалось неимоверно легко, совместными усилиями мы управились ровно до включения ночного света на стенах.  — Пойдём тестировать? — мама уже готовилась открыть стеклянную дверь кухни, левой рукой сжимая ручку двери, а в правой держа наш плот.  — Конечно! — я подбежал и открыл дверь быстрее, при этом чуть не вылетев в бассейн. Мама вышла следом, а я уже наслаждался ночным небом, звёзды были просто прекрасны. — А вдруг за стенами всё состоит из звёзд? — мои мысли прозвучали настолько громко, что я умудрился их сказать.  — В какой-то степени так и есть, хотя откуда мне знать, не помню, чтобы была когда-нибудь за стенами, — мама тоже задумчиво посмотрела на звёзды. — Ну, что, маленький изобретатель, готов отправлять наш плот в плавание?  — Всегда готов! — отозвался я и мы вместе поставили на воду наше творение, оно держалось и плыло.  — А теперь проверим его работоспособность, ставь, — мама протянула мне банку, заполненную пастой, я сей же момент поставил её на плот, он и не шелохнулся.  — Работает! — Воскликнул я, подпрыгнув от счастья, но подо мной была плитка, из-за чего приземлившись я поскользнулся и полетел в бассейн.  — Аккуратнее, — мама успела быстро ухватить меня за руки и поставить на траву, после чего потрепала мои волосы.  — Ага, спасибо, — произнёс я. Свет от стен начал медленно слабеть.  — Пора спать, пошли домой, — каждый день стоит свету начать тускнеть, как мама уже торопиться спать, я думал, что у неё тоже крутые сны, поэтому, когда она просила я мигом оказывался у себя в комнате, сегодня исключением не стало. Поднявшись по лестнице, мы разошлись каждый в свою комнату.  — Спокойной ночи! — с улыбкой воскликнул я перед тем, как захлопнуть дверь, но мамины глаза уже застыли, она лишь слегка ими двинула в мою сторону и зашла к себе. Я закрыл дверь и хотел было уже упасть в кровать, как из окна подул ветерок, он редко перебирался через стены, когда-то давно даже принёс с собой что-то необычное, похожее на то, что было изображено в книгах. Я хотел сохранить это, но оно быстро рассыпалось на мелкие кусочки. Подойдя к окну, я начал крутить головой чтоб стало видно звёзды, уж очень мне захотелось увидеть их перед сном. Мама не разрешала мне высовываться из окна, поэтому я только прислонился к стеклу. Я вглядывался в небо, усыпанное маленькими светящимися точками, как вдруг увидел движущуюся, она быстро летела, оставляя за собой след. Мама как-то обмолвилась, что если я такое увижу, то могу загадать желание и оно точно сбудется.  — Пусть папа будет на моём дне рождения, пусть мы вместе выйдем за стены, — прошептал я в стекло, оставляя на нём небольшой мутный след. Весь свет в доме внезапно потух, осталась только темнота. Я не испугался, такое происходило каждый день, если отключался свет, то значит нужно уже спать, но мне крайне хотелось ещё посмотреть на летящую по небу звезду, особенно без мешающего свечения. Проводив её взглядом, я хотел найти ещё такие, поэтому начал наблюдать в надежде, что и другие звёзды решат полетать, но они висели, замерши как мамины глаза.  — Вспомнишь солнышко вот и лучик, — вырвалось у меня изо рта, ибо, посмотрев на газон в тусклом свете луны я увидел, как мама зачем-то шла к сараю. Никогда раньше я не вглядывался в темноту так поздно и, видимо, зря. Я рванул вниз, вылетел из дома, но пробежав босиком по тропинке смог увидеть только дёрнувшуюся ручку двери сарая. Подойдя к ней, я постучал, ответа не последовало, я постучал сильнее, за дверью не было ни звука, будто бы мама туда и не заходила вовсе, но она точно была там.  — Мам, не надо притворяться, я тебя видел, можешь выходить, — я прислонился к тоненькой щели меж дверью и стеной, пытаясь услышать хоть что-то по ту сторону, но ответом была лишь тишина. Подумав, что больше мне тут делать нечего я расстроенный поплёлся домой. Уснуть получилось быстро, я открыл окно настежь и лёжа в кровати моментально отключился. Сон был необычный: я находился в небе, вокруг только темнота. Кто-то быстро, издавая шелест прошел совсем рядом, я прокрутился, никого ходящего не заметил, за то увидел яркую тёплую звезду, она была большой, больше чем те, что на небе, я попытался до неё дотронутся, но она начала от меня улетать, я побежал вслед за ней, звёздочка была чуть быстрее меня, расстояние между нами было примерно в диван, как тут она резко и быстро начала нестись мне в лицо, всё залило ярким светом, я открыл глаза. Скинув с себя одеяло, я уставился в потолок, свет ещё не включился — было раннее утро. Обычно в такие моменты я ложился обратно спать, но сегодня решил готовиться к празднику. Тихо, стараясь не шуметь, я открыл сначала свою дверь, а потом заглянул к маме, та спала. Вчера я хотел достать бумагу, пора бы этим заняться. Из окон в дом проникал слабый свет. На цыпочках я спустился по лестнице и вошел в кладовку, вокруг меня было множество рядов полок, где-то среди них таилась бумага. Окон в этой комнате не было, как и света, из-за чего пришлось оставить дверь открытой, дабы внутренности помещения были хоть как-то видны. На каждом ряду стоит как минимум по несколько больших пыльных ящиков, об их содержимом я мог только догадываться, скорее всего там было много банок с пастой. Стоило провести рукой по ближайшему как в воздух поднялось столько пыли, что мне пришлось закрыть лицо рукавом, закашливаться рано утром и этим будить маму не хотелось. Я отошел в глубь кладовки, мой взгляд привлекла стопочка розоватых листов, я решил пока их не трогать, они явно покрыты пылью не меньше, чем ящики. Рядом лежала стопочка поменьше, в ней листы были уже синие, но этого количества явно бы не хватило на заклейку всех стен. Подумав, что в подвале может лежать ещё немного стопок, я максимально осторожно спустился по лестнице. В это место свет не доходил вообще, кругом темнота, я подошел к тому, что хотя бы чуть-чуть светилось — бойлеры. За их небольшим стеклом постоянно бурлила вода, мне нравилось иногда наблюдать за ней, представлять как я сам нахожусь в пузырящемся потоке теплой воды, где-нибудь глубоко в гигантском бассейне, но сейчас моё внимание к себе привлёк странный тусклый зелёный свет. Он исходил откуда-то из-за трубы, до включения света я раньше тут не бывал, а днём ничего не светилось. Я захотел поближе рассмотреть источник света, как почувствовавши чьё-то дыхание за спиной резко развернулся, меня с силой схватили за плечо.  — Мам!?