Часть 4 снежный человек?

Ну, наконец-то! Я уж думал, что выходные никогда не наступят. Блин, уже и забыл, каково это — быть первоклашкой. А быть им не очень-то приятно. Все чего-то от тебя хотят, вокруг бегает огромное количество раздражающих детей, некоторые из которых непонятно с чего начинают докапываться. Плюс взрослые воспринимают тебя так же, как я воспринимаю этих бегающих вокруг надоедливых детей. Хотя бы пару дней от этого всего отдохну. Ничего не делать надоело мне уже через полчаса, потому я приоделся, взял подсумки, которые, к слову, мне подарил отец, повесил на пояс и пошел на полигон. Батя был где-то на миссии, а потому у меня была полная свобода действий. Таааак, как же там было… Сконцентрируй чакру на ступнях и приклейся ею к дереву. Вроде что-то такое было в аниме. Но что-то я не очень хочу падать несколько сотен раз перед тем, как обучиться этому весьма полезному навыку. Потому бежать по дереву, как это делали Наруто с Саске, тоже не буду. Я подошел к дереву, лег на холодную землю и прислонился ступнями к дереву. В очаге закружилась чакра, направляясь к ступням. Я попытался отдернуть ногу от дерева, но та, будто примагниченный кусок железа, упрямо сопротивлялась. Я убрал чакру из правой ступни — тут же кора на дереве возле левой захрустела, а ногу словно между тисками зажало. Я быстро уменьшил поток чакры к левой ноге. Так вот в чем сложность данного трюка! Чтобы сделать шаг, надо прекратить подачу чакры в одну из ног. Но если где-то убыло, где-то должно прибыть, а потому чакра, которая раньше шла в одну из ног, начинает течь в другую и многократно усиливает давление на ногу, которая касается поверхности. Получается, что чтобы ходить по стенам, нужно одновременно идти, подавать чакру в одну ногу и контролировать чакру во второй ноге, чтоб та не взбрыкнула и не полилась в ногу, где уже есть чакра. При этом при всем нужно еще и в тайминги попадать каждым своим действием, а в боевой обстановке — еще и за противником следить. *Глаза боятся, а ноги делают.* Или там как-то по-другому было? Не важно. Важно то, что уже к обеду следующего дня у меня начало получаться. Я ухмыльнулся, смотря на перевернутый мир вокруг меня. На данный момент я стоял на весьма высоком дереве где-то в лесу возле Конохи. Страшновато, конечно, так вот вверх ногами да еще на такой высоте (метров десять, примерно; деревья здесь высокие). Но зато весело! Чувствую себя каким-то Человеком-пауком. Интересно, а существует ли мультивселенная Марвел? Ведь здесь же я как-то оказался. На этот вопрос никто мне, к сожалению, не ответил. Ну и ладно. Так, а теперь аккуратненько подтягиваю тело ногами, на всякий случай хватаюсь за торчащую ветку и взбираюсь на верх той ветки толщиной с баобаб, на которой я до этого висел. Кстати, а получится ли у меня прыгнуть на следующую ветку? Я посмотрел вокруг — ближайшее дерево было примерно в трех метрах. Потом посмотрел вниз… и что-то проверять, получится ли это, мне сразу перехотелось. Я аккуратненько слез с дерева, хватаясь за каждый выступ и «магнитясь» чакрой. Эх, мне бы еще недельку свободного времени — тогда, может быть, и по воде ходить научился бы. И снова пять дней ада, то есть академии, и выходные, в которые, правда, отец был дома, а потому тренировать ходьбу по деревьям возможности не было. Откуда бы мне знать, как это делается? Эх, жизнь моя жестянка. А потому тренировки были как обычно: много упражнений и бега, потом несколько спаррингов с отцом и медитация, которая в реальности не медитация, а перекатывание чакры с одного места на другое. Так и проходило время: академия — тренировки, тренировки — академия. В один из дней я попросил отца научить меня какой-то новой технике. Он, на удивление, согласился. Но был уже вечер, а потому учить технику я буду утром. Я сидел на веранде дома Сарутоби и наблюдал, как густой пар от моего дыхания постепенно растворяется в воздухе. Веранда не отапливалась, а потому в ней было лишь чуточку теплее, чем на улице, а на улице стояла поздняя осень. Климат здесь отличался от нашего, а потому это был самый холодный период года. Но даже для самого холодного периода сейчас было на удивление холодно. Но, несмотря на это, отец не отказался от своих слов. Со стороны внутреннего входа послышался звук открываемой двери и смачный зевок. — Доброе утро, Хирукун. Ну что, готов? — Хай, отто-сан. Мы вышли на улицу. — Ну что, побежали? Путь нам предстоит неблизкий, а мерзнуть дольше нужного я не хочу. Организм уже не тот, еще не дай ками заболею. — Побежали, — кратко ответил я. Интересно, куда он меня ведет? Честно говоря, мерзнуть мне тоже не хочется. Но это так, к слову. Через час интенсивного бега на горизонте я увидел пар. Пар? Горячие источники? Кстати, расстояние не такое большое, как говорил батя — километров тридцать. Шиноби намного выносливее обычных людей, и бежать часок со скоростью 30 км/ч, не сбавляя темп, не очень-то тяжело даже для ученика академии. Так вот насчет расстояния… Видимо, сам мир небольшой, если 30 км — это здесь много. Хотя не факт. Через некоторое время мы добежали до самых горячих источников. — Ну что, залезай, погреемся. — А как же техника? — Техника от тебя не убежит, — насмешливо ответил отец. — А вот на необлагороженных горячих источниках без толп людей тебе в ближайшее время покупаться вряд ли удастся, да еще и в такую погоду. Я лишь пожал плечами. Техника и правда никуда не убежит. Через некоторое время, когда мы отогрелись, отец начал неспешно говорить, заходя издалека: — Знаешь ли, сын, насколько бы ты ни был силен, тебе все равно будут нужны напарники. Вот только в нужный момент напарников может не оказаться вблизи, или они могут помереть, или быть недееспособны… Да мало ли что может случиться. Представим: на твою команду напали враги. Не важно, кто это, важно то, что твои напарники без сознания, и ты остался один в окружении превосходящих сил. Что ты будешь делать в такой ситуации? Хмм… Задумался я. — Наверно, использую технику «Катон: Хайсэкишо» (стихия огня — горячее облако пепла), которой ты меня обучил. Покажу противнику, что это за техника и что она может взрываться, а после этого использую ту же технику, только добавив в несколько раз больше чакры, при этом заменив чакру катона на нейтральную. В итоге получится безобидная дымовая завеса, а противник, испугавшись, попытается сбежать подальше, думая, что это та же техника. А сам я под покровом пепла попытаюсь сбежать. — Хмм… — странно посмотрел на меня отец. — Естественно, забрав с собой хотя бы одного самого дееспособного напарника. Отец лишь одобрительно кивнул. — Не самый плохой вариант, но и не самый хороший. На такой случай есть техника получше, а именно — техника призыва. Эта техника позволяет призвать себе на помощь существо, с которым ты заранее заключил контракт. Еще есть вытекающая из техники призыва техника обратного призыва, позволяющая сбежать в измерение своего контракта. Так вот, к чему я это все говорю… У клана Сарутоби есть связи с кланом обезьян. Они весьма сильные, и их глава, Гэнму, несколько раз спасал мне жизнь. Как насчет заключить договор с этим кланом и с одним его представителем в частности? — Имеешь в виду кого-то конкретного? — Да. Этот самый Гэнму предложил мне заключить контракт призыва между тобой и его сыном и наследником — Энмой. А в далекой перспективе — и со всем кланом. — Это все хорошо, но какая с этого выгода клану обезьян? — переспросил я. — Ну вот не верю я в альтруизм призываемых животных. У людей — да, он присутствует, выработанный миллионами лет эволюции, где альтруистичная помощь своей группе была вложением в будущее и повышала шансы на выживание и передачу своего генокода в следующие поколения. А вот с чего такая альтруистичность у призываемых — непонятно. — Ха-ха, а ты умен не по годам. Каждый раз, когда ты призываешь кого-то, часть твоей чакры переходит ему. А для призываемых животных чакра — как для нас еда. Без нее они постепенно тупеют и в следующих поколениях превращаются в обычных, пусть и немного мутировавших животных. Итого получается эдакий симбиоз: призывы получают жизненно необходимую чакру, а шиноби — помощников в боях. Неплохо. — Так что, ты согласен? — Наверное, да, — ответил я. — Ну тогда… Отец сложил руки в нескольких печатях: *Кабан, собака, птица, обезьяна, баран.* Лезвие кунайя скользнуло по пальцу, будто искру, высекая каплю крови, которая тут же разошлась сложным фуиндзюцу по воде. С негромким хлопком в облаке дыма появилось весьма впечатляющего вида существо. Хотя нет, на обезьяну это существо похоже не было. Скорее, что-то среднее между Джирайей, негром и снежным человеком. Волосы — как у Джирайи, те участки кожи, которые у человека открыты, у него покрыты короткой черной шерстью, сквозь которую проглядывает коричневая кожа. Лапы — как у снежного человека, а хвост — как у рыси, только длиннее. — Ооо, горячие источники! — обрадовано оскалилось это нечто, оголив свои весьма острые клыки. Оно быстро скинуло всю одежду до трусов (которую я, к слову, не заметил, разглядывая само чудовище) и запрыгнуло в воду, вздыбив тучу брызг. И только сейчас оно заметило нас. — О, Саске, друг мой, давно не призывал! А это кто с тобой? А, не-не, не говори, я сам догадаюсь — это твой сын, Сарутоби Хирузен, не так ли? — Ты, как всегда, весьма проницателен, Гэнма. — Вы все-таки решили согласиться на контракт? — спросил этот Гэнма то ли у меня, то ли у Саске. — Да. — Ну тогда… — Он подошел ко мне, быстро сложил несколько печатей и приложил к моему животу, засветившемуся фиолетовым, руку. От нее по всему моему телу расползлась сеть печатей. — По возвращении домой я призову твоего сына, он подпишет контракт и вернется на то же место, откуда пропал. Говорил это он, судя по всему, мне — отец и так должен был знать все эти тонкости.