Часть 6 шлюшевые мишки (филлер))

интерлюдия Все началось с недоразумения. Ну, по крайней мере, одна сторона конфликта наверняка считала это недоразумением. Другая сторона, представленная группой внушительных бурых медведей, явно придерживалась иного мнения. Фигура, которую для удобства и универсальности назовем Незадачливый Путник (Н.П.), имела неосторожность наткнуться на медвежье собрание весьма деликатного характера. Судя по сосредоточенным мордам и разложенному на пеньке мху, напоминающему карту местности, обсуждалось что-то важное. Возможно, передел малинников или график зимней спячки. Появление этого индивида было встречено гробовым молчанием. Медведи синхронно повернули головы. Один из них, самый крупный, с повязкой из лопуха на ухе (явный лидер), медленно поднялся на задние лапы, скрестив передние на мощной груди. Взгляд его не сулил ничего хорошего, выражая крайнюю степень медвежьего неодобрения, сравнимую разве что с реакцией на подгоревшую кашу. Н.П., осознав, что случайно подслушал заседание местного «комитета по природным ресурсам», попытался изобразить вежливый уход – медленно пяться, улыбаясь максимально миролюбиво (что в состоянии паники выглядело, скорее, как нервный тик). Эта попытка была воспринята неверно. Лидер рявкнул короткую команду. Два медведя помладше, явно из службы безопасности, рванули с места. Улыбка на лице фигуры мгновенно сменилась выражением чистого, незамутненного ужаса, и ноги сами понесли его прочь, ломая подлесок с треском, которому позавидовал бы и лось. Началась погоня. Беглец несся сквозь лес, перепрыгивая через корни, уворачиваясь от веток и проклиная свою любознательность. Медведи, к его удивлению и ужасу, не отставали. Они передвигались с поразительной для их габаритов скоростью, временами даже переходя на бег на задних лапах, что придавало преследованию особенно сюрреалистичный оттенок. Казалось, будто за Н.П. гнались не дикие звери, а пара чрезвычайно мохнатых и недовольных вышибал из элитного лесного клуба. Спасение, как показалось персонажу, пришло в виде раскидистого дерева. Не раздумывая, он начал карабкаться вверх, цепляясь за кору и сучки с проворством, о котором раньше и не подозревал. Забравшись на приличную высоту, Н.П. перевел дух и посмотрел вниз. Медведи остановились у подножия. Лидер подошел, задрал голову, оценивающе осмотрел дерево и Н.П. Затем он что-то коротко рыкнул своим подручным. Вместо того чтобы пытаться лезть следом или трясти ствол, медведи продемонстрировали неожиданный технический подход. Двое из них скрылись в кустах и через минуту появились вновь, волоча за собой… легендарный артефакт советской инженерной мысли. Ржавую, но все еще грозную двуручную пилу «Дружба». Н.П. не верил своим глазам. Медведи. С пилой «Дружба». Это уже выходило за все рамки разумного, даже для этого странного леса. Два косолапых лесоруба неуклюже, но настойчиво приладили пилу к стволу и, ухватившись за ручки, принялись за работу. Раздался характерный, леденящий душу звук: «Вжик-вжик… Вжик-вжик…» Осознав, что стратегия «отсидеться на дереве» только что потерпела сокрушительное фиаско, горемыка запаниковал еще сильнее. Ждать, пока дерево упадет, не было никакого желания. Пока медведи были увлечены процессом распиловки, Н.П. решился на рискованный маневр. Выбрав момент, когда пильщики особенно усердно налегали на инструмент, он перепрыгнул на ветку соседнего дерева. Прыжок отвлек медведей. Пила на мгновение замерла. Этим замешательством бедолага и воспользовался – не дожидаясь новой реакции, он спрыгнул с нижних веток второго дерева на землю и снова пустился наутек, теперь уже в противоположном от лесопилки направлении. Позади раздался раздосадованный рев. Пила «Дружба», похоже, была временно забыта. Погоня возобновилась с новой силой. Н.П. бежал, не разбирая дороги, петляя между деревьями, а топот тяжелых лап неумолимо приближался. Шанс на спасение появился в виде густого кустарника у небольшой лощины. Н.П. нырнул туда, затаившись и стараясь не дышать. Мимо пронеслась пара разгневанных преследователей, явно ворча на медвежьем о том, как неудобно гоняться за всякими нарушителями спокойствия по пересеченной местности. Топот удалился. Фигура осталась в кустах, тяжело дыша и осознавая, что опасность миновала лишь на время. Где-то там, в лесу, бродили очень целеустремленные медведи, и у них, возможно, все еще была пила. Солнце клонилось к закату. Нужно было искать укрытие понадежнее кустов. После недолгих поисков, уже в сумерках, взгляд Н.П. упал на темный провал в скале – вход в пещеру. Идеальное место для ночлега, подумалось ему. Осторожно заглянув внутрь и не обнаружив явных признаков обитателей (кроме едва уловимого запаха, напоминающего смесь старой кожи и ванили), он шагнул в темноту. Внутри было просторнее, чем казалось снаружи. В тусклом свете, проникавшем из входа, постепенно проступали очертания… обстановки. И обитателей. Это были медведи. Большие, почти плюшевые на вид, если бы не одна деталь: они были облачены в нечто, напоминающее садо-мазо атрибутику. Черные кожаные ошейники с шипами, корсеты, портупеи, сетчатые элементы гардероба – зрелище было, мягко говоря, неожиданным. Один медведь лениво полировал блестящую пряжку на своей лапе, другой покачивался в подвешенном к потолку гамаке из ремней. Это были не просто медведи. Это были "шлюшевые мишки". Не успел Н.П. осознать всю глубину сюрреализма происходящего и предпринять попытку к бегству номер два, как путь к отступлению был отрезан двумя особенно крупными экземплярами в фуражках и с плетками в лапах. Сопротивление было бесполезно и, вероятно, могло быть неверно истолковано. Через мгновение незадачливый путник был ловко обездвижен парой кожаных ремней и уложен на импровизированную кушетку, покрытую красным бархатом. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание покинуло его, был блеск в глазах медведя в фуражке, склонившегося над ним… Рывок. Холодный пот. Спутанные простыни. я подскочил на кровати, дико озираясь. За окном занимался рассвет. Привычная обстановка комнаты. Никаких медведей, ни обычных, ни в специфических нарядах. Ни пилы "Дружба". Ни пещеры. Все это оказалось лишь бредовым, невероятно детализированным сном, порожденным, вероятно, вчерашней пищей поданой в мире призыва с сомнительными грибами. Глубоко вздохнув я откинулся на подушку, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и выбросить из головы образ медведей с плеткой. Получалось плохо.