Часть 7 почуствуй силу люк

Я сидел за столом в ставшем уже привычным доме и ел рис с поджаренной на сковородке свининой — классический обед для этого мира. Быстро всё доев, я откинулся на спинку стула. Так, у нас начались зимние каникулы. Батя, как обычно, пропадает на миссиях. Чего ему не имётся? Старый уже, организм уже не тот, прибьют ненароком. Жить есть на что — за жизнь накопил на безбедную старость. Не понимаю я этих шиноби. Но чем бы дитя ни маялось, лишь бы мне не мешало. (Прим. автора: эльфы с их высокомерием нервно курят в сторонке по сравнению с ГГ.) Хм, чем бы заняться?.. Мозг подсказал привычные варианты вроде силовых тренировок и тренировок по контролю, которыми я, к слову, в основном и занимался. Всё же я хочу стать ирьёнином. И вариант на роль моего учителя уже есть — осталось лишь убедить эту садистскую обезьяну обучать меня. И "обезьяна" — это не оскорбление, а констатация факта. Впрочем, как и "садистка". И всё же — тренировать контроль надоело. Новым техникам меня вряд ли кто-то обучит. Старые уже отработаны, и дальнейшая их отработка не имеет большого смысла. Кстати, про техники: у меня появилась отличная идея — потренироваться в мире призыва. Возможно, удастся узнать пару новых техник. Вряд ли что-то секретное, но всё же лучше, чем ничего. Да и повод есть — «отработать командную работу с Энмой». Баран. Обезьяна. Птица. Собака. Кабан. и я проваливаюсь в джунгли. Поблуждав пару минут, я встретил Гэнму. Точнее, он меня сенсорикой засёк и пришёл узнать, чего я тут забыл. Конечно, говорил он всё это гораздо приветливее и дружелюбнее, но смысл был тот же. — Ну, я это... С Энмой потренироваться хотел. Надо же с ним сработаться. — А, понял, — ответил он. — Ну тогда пойдём. — Кстати, а вы сказали, что нашли меня сенсорикой. Это какая-то ваша врождённая способность, или вы её выучили? — Оба варианта верны. Ты знаешь, что такое сэндзюцу? Ну и дальше он начал объяснять мне то, о чём я, честно говоря, даже не подозревал. Вот прям совсем честно — ничего про режим отшельника не слышал ну вот совсем совсем. Позже я встретился с Энмой. Мы с ним потренировались, провели пару спаррингов — один на один, и один против Гэнмы, который мы продули всухую. Уже смеркалось. Мы с Энмой остались наедине, и я решил задать пару интересующих меня вопросов. А интересовала меня та техника, позволяющая превращаться в сверхпрочный посох. И в частности — возможность изучить её самому. По итогам расспросов выяснилось, что техника эта является общедоступной в их клане и служит чем-то вроде маркера: кто ты — Лев Толстой или хуй простой. Теоретически, обучиться ей может и человек, но он о таких не слышал. К слову, сам он её выучил довольно давно. Когда я задался резонным вопросом, почему он не использовал её против меня, то получил логичный ответ: — А нафига мне эта техника без машущего мною союзника? — В смысле — нафига? — возмутился я. — Можно же не превращать всё тело в посох, достаточно и руку укрепить. А при хорошем контроле — и кожу по всему телу. И тут я понял, что зря это сказал. Кровожадная улыбка, появившаяся на лице собеседника, любезно сообщила мне об этом. — Эээй, алё, ты здесь? — Махая рукой перед лицом Энмы, я пытался вытащить его из его розовых фантазий. — А? Да-да, здесь. Что ты спрашивал? — Научишь в посох превращаться? — Без проблем. Но... я не уверен, что человеку это под силу. Попробовать стоит. Что-то я не ожидал, что так легко удастся заполучить такое сокровище. Видимо, обезьяны — не шиноби, и культура хранения в секрете каждого чиха тут не зародилась. Повезло. некоторое время спустя. Ночь в мире призыва наступила быстро. Небо потемнело, листья в джунглях начали шелестеть более размеренно, а воздух стал влажнее и прохладнее. Я чувствовал, как усталость медленно заползает в тело, начиная с ног и поднимаясь к затылку. Энма что-то бубнил себе под нос, разглядывая какой-то свиток у костра, но я уже почти не слушал. Проснулся я от щелчка — Энма хлопнул по ладоням прямо у меня над ухом. — Подъём. Солнце уже над деревьями. Завтрак и тренировка. Он протянул мне кусок жареного плода. Я молча взял и начал жевать. Было прохладно и влажно, тело ломило после сна на мху. После короткого завтрака начались тренировки. Первая медитация, потом контроль чакры, затем попытки активировать технику трансформации. Так шли дни. Семь полных суток. На второй день у меня получилось частично укрепить руку — кость будто стала тяжелее, плотнее, но до стабильности было далеко. Энма сразу предложил практическое применение — удар по пеньку. Сначала я чуть не сломал себе запястье, забыв распределить чакру равномерно и оставив неукрепленные области. Потом исправился. Спустя несколько часов начал чувствовать странную вибрацию до локтя. На третий день подключили ноги. Упражнение выглядело странно — я должен был стоять на одной ноге, другой пытаться вбить камень в землю. Энма сидел в стороне, кидал в меня шишки и комментировал: "ногу напряжённее, ты не птица, чтобы балансировать". Вечером третьего дня заглянул Гэнма. Спокойный, как всегда, с чашкой какой-то заварки. — Уже пытается стать палкой? — спросил он, глядя, как я с кривой гримасой жму кулак. — Не пытается, а учится, — ответил Энма. — Ну-ну. Главное, чтоб суставы потом обратно собрались, — хмыкнул старик и уселся у костра. — Слушай, парень, ты хоть понимаешь, зачем тебе это? Это же не просто трансформация. Это... чужая суть. Я пожал плечами: — Я не пытаюсь стать обезьяной. Я хочу стать сильнее. И это способ. — Ну ладно, — кивнул он. — Тогда учись. Но не забывай, что сила без понимания — как катана без рукояти — об нее и руки порезать можно. На четвёртый день Энма внезапно заявил, что будет спарринг. Один на один. Я пытался возразить, мол, превращения ещё не стабильно, но он только пожал плечами: — Значит, будешь учиться в бою. Сначала бой шёл в полсилы. Его движения были предсказуемыми. Я отбивал удары, пробовал применять усиление рук, но в итоге пропускал удары, концентрируясь на чакре. Потом он стал серьёзнее. Один из его ударов снёс меня в кусты с какими-то колючками. Я встал, весь в грязи и утыканный иглами. "Ну ты сейчас у меня получишь, приколист хренов". Через двадцать минут паритета я всё же смог его зацепить — усиленный кулак попал точно в живот. Он закашлялся, но устоял: — Вот теперь можно сказать, что у тебя начинает получаться. Пятый день прошёл в попытке исполнить частичную трансформацию, которую я предложил в прошлый раз (по идее она должна быть легче полной, но при этом полезнее, ибо становиться чьим-то оружием я не планировал, а вот сделать тело непробиваемым для всяких железяк и большинства низкоранговых техник будет полезно). Сначала кожа, потом суставы, потом позвоночник. Боль присутствовала всегда, но уже не ломала, а жгла. Тело постепенно привыкало. Вечером снова зашёл Гэнма. Принёс странный корень, мол, "для укрепления тела". На вкус — мыло с глиной, но работало. Я действительно восстановился быстрее. Шестой день начался со второго спарринга. На этот раз — Энма сражался активнее, чаще менял тактику. Я пробовал отбиваться, применяя частичную трансформацию. Один раз у меня получилось — рука стала твёрже, чем раньше, и я заблокировал его прямой удар. А так в основном это было моё избиение. После тренировки мы сидели у костра. Я спросил: — А ты с отцом часто спаррингуешь? — Иногда, — кратко ответил он и задумался над чем-то явно ему неприятным, об этом говорили нахмуренные бровные дуги. На седьмой день мы устроили тройничек, в смысле бой втроём (ками упаси меня от такого тройничка) — я и Энма против Гэнмы. Старик не стал церемониться. Сначала он растворился в тенях, исчезнув буквально на глазах. Мы напряжённо осматривали джунгли, ощущая, как воздух сгущается. гензютсу чтоли? при попытке его развеять ничего не изменилось Внезапная атака пришла справа. Гэнма вылетел из зарослей, как тень, и одним движением снёс Энму в сторону. Я успел развернуться и усилить правую руку, блокируя удар, но сила была такой, что я пролетел пару метров и врезался в ствол. — Координации ноль, — раздался голос из тени. Мы переглянулись с энмой. Я прикрываю, ты атакуеш. —понял. мы Пробовали атаковать с разных углов, меняли темп. Гэнма то  исчезал то появлялся, он просто двигался слишком быстро. Удары были точные, экономные. В какой-то момент я почувствовал, как он читает наши действия ещё до того, как мы их совершаем. Я попытался обмануть — сделал ложный выпад а после метнул кунай а Энма атаковал с фланга. Мы почти попали. Почти. Старик развернулся, ушёл под удар, ухватил нас за шиворот и сложил в кучку. — Ещё зелёные, — заключил он, — но уже не бесполезные. Вечером, сидя у костра, я смотрел на руки. Они были в мелких трещинах, но я чувствовал в них стабильность. Не силу — именно стабильность. Словно что-то внутри выпрямилось. Энма на мой вопросительный взгляд лиш пожал плечами, мол не знаю. Я улыбнулся про себя. Неделька выдалась адской. Но теперь я знал, что на верном пути. На следующее утро я внезапно вспомнил, что местные каникулы (все, кроме летних) длятся всего неделю, и я уже опаздываю в академию. Энма как раз собирался начать учить меня преобразованию формы и полноценному превращению в посох. Да и я сам этого хотел, но пришлось возвращаться в мой бренный мир — к этим чертовым детям. Эх, а как хорошо было в мире призыва: ешь фрукты, изредка птиц, которых сам словил и на костре зажарил, спи да тренируйся. А тут... эх, жизнь моя — жестянка. Кстати, странно, но несмотря на мысленное нытьё, я не чувствовал обычного сопротивления, которое возникает, когда приходится делать то, чего не хочешь, но надо. Странно. Может, те слова про суть были не такой уж чепухой?