29

- Пристегнись! - голос вырвал из мыслей. Не хочу. Оставьте меня в покое. Меня нет. - Я сказал, пристегнись! Подняла глаза на Алекса, а потом посмотрела на дорогу. Мы разобьемся. И он умрёт рядом со мной. Какая жалкая ирония, опять все рядом страдают из-за меня. Но автоматически протянула руку и перекинула через себя ремень. Авто взвилось и увеличило скорость. Мы проскочили на красный и чуть не влетели в туристический автобус. Машин на улице было много и нам с трудом удавалось маневрировать. А я сидела с открытыми глазами и равнодушно наблюдала за дорогой. Клин клином вышибают. Эта гонка сделала то, что не удалось моему очаровательному мучителю — мне было всё равно. Видишь, Массимо, не во всём ты лучший. Мальчик с обложки тебя уделал. - Здесь останови, - Мария просунулась между нами, указывая на тёмный переулок, где никого было. - Ты уверена, что справишься одна? - Не лечи меня, котик. Завтра буду на материке, - она нежно поцеловала его в щеку, отчего меня нервно передернуло, теперь понимаю Доменико, и выскочила на улицу. Через несколько секунд стройный силуэт скрылся в тени городских стен и исчез, а Алекс снова нажал на педаль и увеличил скорость. - Она знает о твоих других бабах? - Ей похуй. - Возвышенные отношения, - ироничный смешок в пустоту. В этом весь мой друг. Любовь убивает, всегда говорил он, и делает из человека зависимого слабака с кучей комплексов. - По крайней мере я с ней честен. Да, я уже поняла, на кого ты намекаешь. Авто круто вошло в поворот, дрифтанув на асфальте, и выскачило на загородную небольшую дорогу. Я оглянулась и заметила фары нескольких машин, стремительно преследующих нас. Одна пара огней вырвалась вперёд и, обогнав нас, замерла поперёк пути. Чёрная бугатти. Массимо. Блондин резко дал по тормозам и остановился в считанных метрах от преграды. Пульс зашкаливал, я отцепила ремень и увидела итальянца, который выбежал и стремительно кинулся в нашу сторону. Он с силой рванул дверь на себя и вытащил меня на свежий воздух, даже не взглянув. Отпихнул в сторону, достал пушку и выстрелил в стекло, пуля прошла сиденье водителя, но Алекс успел выпрыгнуть и укрыться за машиной. - Массимо, не надо! - орала я, но он меня не слушал, второй выстрел разнес это стекло в дребезги, - Массимо! Я хваталась за его руки, борьба была неравной, и я в конце концов просто повисла на них в надежде сбить прицел. - Убери! - рявкнул брюнет за плечо и мою талию перехватили и поволокли вбок, но я впилась ногтями в державшего человека и саданула со всей силы в колено, хватка ослабла и я снова прыгнула в сторону Торричелли. Но не успела подбежать как крепкая ладонь уткнулась в шею, Массимо смотрел на меня такими глазами, каких я никогда не видела. Там была вся душевная боль этого мира, боль, безнадежность и разочарование. У меня сердце трещинами покрылось, ещё секунда-две и я сдохну под этим взглядом. - Не трогай её! - Алекс выскочил из-за машины и брюнет повернул лицо в его сторону, нацелив пистолет прямо в голову. - Массимо, посмотри на меня! Он не шелохнулся. - Массимо! Посмотри! На меня! - это был уже не голос, а крик о помощи. Если он выстрелит, то разрушит всё. Два самых близких человека на всей планете. И я не могла выбирать между ними, - Пожалуйста. Он вновь обернулся и, не веря в то, что видит, разглядывал кровь на лице. - Ты предала меня. Я бы таким как ты хотела, а ты предала... Боже, сколько отчаяния в этих словах, они вскрывают вены и вырывают внутренности. От них становится физически больно. Чёрт возьми, отберите у меня этот талант быть такой убийственной с ним. Это слишком невыносимо... -  Если ты не веришь мне, то дай мне уехать, тогда я не вижу в этом смысла! А если хоть немного сомневаешься, то опусти этот чёртов пистолет!!! Мышцы напряглись, он закрыл глаза и склонил голову, с силой сжал зубы, такие родные черты лица обезобразились гримасой. Какая же борьба происходила сейчас у него внутри... Секунды тянулись как вечность. Моё сердце тоже замерло и забыло как стучать. Взгляд из подо лба, хватка на шее слабеет. - Не на... - слышу я голос Алекса откуда-то издалека и успеваю только выкрикнуть ему в ответ: - Заткнись! Массимо уронил руки вдоль туловища и я напрыгнула на него, обвив торс ногами, мне хотелось связать его, одеть наручники, но ничего подходящего не было, оставалась только надежда, что я смогу его затормозить, что смогу вырвать из этого состояния. Он наклонил голову к себе и с силой втянул запах моих волос. Прижал ещё сильнее, надавив на поясницу, и я уткнулась лицом в шею. Пожалуйста, я здесь, остановись... Почувствовала, что он несёт меня и обернулась за спину. Доменико смотрел на нас широко открытыми неверящими глазами, вокруг толпились ещё люди, стояло несколько машин, а англичанин качал головой, держась за неё руками. Я знаю, что "не надо", но по-другому не могу. Он не справится один. Сел в бугатти, а я так и продолжала цепляться за него и оказалась сверху. Массимо положил подбородок на моё плечо и завёл двигатель. Суперкар взвыл и вырвался на поле сухой травы, объезжая другие машины. Вырулив на дорогу, он ускорился и я потеряла в заднем стекле сопровождавшие нас фары, что рассматривала до этого. - Я тебе верю, - шёпот на ухо полоснул мою кожу. Я припала губами к колючей щеке и зарыдала. Господи, я за все последние годы столько не плакала как за эти недели на Сицилии. Он вынул мою душу и она, устав сопротивляться, обнажённая трепыхалась на ветру. И мне теперь больше жизни нужен был этот ветер. Вернувшись на виллу, Массимо уложил меня в кровать и вытер мокрым полотенцем лицо. Его руки тряслись, а я продолжала плакать и так и заснула, жавшись к горячему родному телу. Но утром проснулась одна и, подойдя к зеркалу, тяжело вздохнула. Раздирало дикое желание приложиться головой пару раз об отражающую поверхность, потому хуже уже не будет. Косметика растеклась, веки опухли от слез, благо хоть нос не сломан. Спасибо паршивому везению, блять. Балансирую на грани между жизнью и смертью, между любовью и ненавистью, между страхом и откровенным безрассудством. Привела себя в порядок, пролежав больше часа в ванне и переодевшись, и спустилась вниз. Есть не хотелось совсем, при одной мысли об этом узлом сворачивало желудок. А в холле меня ждал сюрприз. Доменико разговаривал с мужчиной в белом халате. Опять собираются ставить чип, промелькнула тревожная мысль. Я наивно развернулась и хотела скрыться, но младший Торричелли догнал меня и осторожно коснулся плеча. - Ева, нужно кое-что сделать. - Не буду! Он обречённо развёл руками и продолжил. - Ты же знаешь, что спорить с ним бесполезно. Это мера безопасности, не более. Доменико был подчёркнуто вежливым со мной. Накатывала апатия и безразличие, поэтому я кивнула и села в кресло. Выбора все равно не было. Чокнутая паранойя Торричелли. Процедура извлечения вышедшего из работы чипа заняла около минуты, но оказалась намного более болезненной, чем первоначальное вживление. Новый имплант установили с другой стороны. Я сидела и растирала зудящее место, когда врач ушёл, а мужчина устроился напротив. - Как тебе удалось? - Что? - Успокоить его? Я поняла, что он говорит о Массимо и воспоминания прошлого дня нахлынули бурным потоком. - Ева? - Не знаю. - Я видел его таким только пару раз в жизни и тогда приходилось прилаживать все усилия, чтобы обуздать эти приступы ярости, связывать, закрывать. Как ты это сделала? - Да не знаю я, - выпалила и уставилась в заинтересованное удивлённое лицо. - Может быть и получится, - прошептал он под нос и встал, собираясь уходить. - Что получится? - Знаешь, что, ядовитая, иди поешь, - засмеялся и вышел, а я так и осталась сидеть. Пристали же они всей семейкой ко мне с своей едой, у меня просто обмен веществ хороший. Но вчерашняя пьянка давала о себе знать и максимум, что я смогла в себя впихнуть, заглянув в столовую и увидев там приготовленные, судя по всему, для меня одной блюда, так это стакан сока и пирожное. Я прошла в сад и краем глаза заметила Массимо, выходящего из подвала. Ужасающая догадка проткнула сознание и я кинулась к нему на встречу. - Где он? - Жив, - хриплый тембр долетел до ушей и я протянула руку ладонью вверх. - Ключи. - Сам разберусь. - Он мой друг! - И всё? - прибил меня взглядом к земле. Я хватанула ртом воздух и замерла. Он знает. Сам догадался или Алекс ему сказал. Хотя это уже не важно. Но я ведь не врала, теперь просто друг. - Ключи, - пришла в себя и выше подняла руку. - Он много для тебя значит? - Он защищал меня, он хотел для меня только лучшего.Ты бы сделал тоже самое. И нет. Я уже давно не воспринимаю его как мужчину. Ты же сказал, что веришь мне. - Не надо, - после молчания попросил он, - Не смотри на меня так. Как? С разочарованием? Ты также смотрел на той дороге. Мне до сих пор больно от этого воспоминания. Брюнет тяжело вздохнул, отвёл глаза, и покрутил в пальцах то, что я просила. Я схватилась за желанную цель, но за секунду оказалась в капкане рук. Дура, повелась на уловку. Дыхание обожгло щеку. Хищник примеривается к жертве, не иначе. Чёрт! Опять мурашки побежали. Ебаный Торричелли. - Массимо, не играй в игры. Я и так твоя. - Если он вернётся, то ты меня больше не остановишь, поняла? И я иду с тобой. Это не обсуждается, - стиснул зубы и ослабил натиск. Вырвалась, схватила ключи и проскочила мимо могучего тела. Он даже здесь боится потерять контроль над ситуацией. Это патологические признаки, нельзя настолько жить за других. Он босс сицилийской мафии, а я всего лишь потерянная беглянка в огромном мире. Нам никогда до конца не понять друг друга. В подвале было холодно и темно, я зашла в маленькую комнатку с тусклым освещением и увидела Алекса, сидящего на полу, итальянец остановился у входа. И на том спасибо, блять. Расстегивая наручники, я рассматривала тело англичанина и не нашла других ран, кроме тех, что нанесли мужчины в клубе. Он поднял на меня лицо и грустно улыбнулся. Так хотелось его обнять, но проверять терпение мучителя на прочность было абсолютной глупостью. - Он тебе что-нибудь сделал? Алекс отрицательно покачал головой и посмотрел за мою спину. - Ты была права, он тебя не тронет, но, малышка, ты знаешь где меня искать, если что. Это были последние слова, я вышла, столкнувшись с Массимо, прошептала тихое "спасибо" и вернулась в спальню, проспав весь остальной день. Позже я узнала, что англичанина "проводили" до аэропорта и настоятельно не рекомендовали посещать Сицилию вновь. Отделался лёгким испугом. Меня поражало то, что друг вышел из этого почти невредимым и безумно мучали вопросы, которыми он забил мне голову. Если я не узнаю всё до конца, то не смогу верить Торричелли как прежде. Как там и психологов или у тех, кто судьбы анализирует, пишут? Отношения должны быть лёгкими и приносить радость? Все остальное болезнь или кармическая отработка? Поздравляю, дура. Ну, и где же я так накосячила?