62

До боли не хотелось открывать глаза, чтобы продлить этот волшебный момент как можно дольше, но яркое солнце, такое редкое в декабре, нещадно слепило. Массимо спал, устроившись головой на моем животе и перехватив бедра руками. Это было так... Так естественно и привычно, будто за нашими спинами не было тех пустых недель одиночества и тоски. Я боялась пошевелиться, чтобы это видение не исчезло и я не проснулась одна в холодной неудобной постели дома под низкими густыми облаками, что крепко сковали небо. Честно говоря, было абсолютно всё равно, который сейчас час и не спохватился ли мой доставучий вчерашний спутник, даже если бы за этими стенами началась третья мировая, я бы ни за что не среагировала. Пусть спит. Мы и так выдохлись за прошедшую ночь, отключившись только с рассветом. Воспоминания сладостной негой расплылись по венам и я, видимо, дернулась, потому что Массимо распахнул затуманенные глаза и улыбнулся. - Доброе утро, - поцеловал живот. - Доброе... Доброе... Доброе... - шепчу под нос и закрываю глаза, когда язык поднимается вверх по телу, - Только мне нужно в ванну. - Вместе пойдём, - отрывается от груди, слегка прикусывает шею, с силой втягивая воздух, берёт мою руку в свою и нежно касается запястья губами, - Я тебя хочу. - Отдохнул? Мимолетно посмотрел через плечо на настенные часы на противоположной стене: - Мы спали целых пять часов. Сколько? У меня больше трёх не бывает! Я попыталась вскочить, но была бесцеремонно опрокинута на подушки, подняла глаза и провалилась в почти черный взгляд, охваченный диким желанием. Такое дьявольское пламя, такой необузданный пожар... - Разбуди меня как ты любишь, - его дыхание осталось на моей коже, вызвав волну мурашек. Встал на колени и я увидела возбужденную утреннюю эрекцию. Толстый, длинный, мой... Перевернулась на живот и подползла ближе, захватила рукой ствол и начала играть губами с яичками. Массимо сгреб расплескавшиеся по спине волосы в хвост и приподнял лицо на себя. Хочет, чтобы я смотрела, чтобы видела как ему хорошо. Но сам не выдержал и запрокинул голову, открыв рот, когда головка полоснула по нёбу. С каждым движением всё глубже, а его стон всё громче и захват на волосах всё требовательнее. Я решила отомстить за ноющую задницу и медленно выпустила член, прошлась по нему языком от основания до конца, оттягивая момент, но уже вторая ладонь легла на затылок и подпихнула орган в горло. Из под ресниц брызнули слёзы, вызванные рефлексом, и я не успела отстраниться, как он стал иметь меня грубо и жёстко, входя настолько глубоко, что дыхание перехватывало. Мои руки потянулись навстречу и впились со всей силы в обнажённые гладкие ягодицы, наверняка, оставляя долговечные следы в отместку за засосы вокруг груди и на внутренней стороне бёдер. В горло хлынула горькая сперма и тело пробило судорогой. Мы оба сходили с ума от этого балансирования на грани между болью и экстазом, между бурной страстью и нежностью, между вспышками ярости и искренней взаимной любовью. Не забирайте его, пожалуйста, я больше не выдержу. - Девочка моя, - поднимает к себе, выцеловывая слезы на лице, - Я отдам всё, отдам всё за тебя и, если будет нужно, то даже жизнь. Открываю рот навстречу губам и выпускаю в него сперму, смешанную со слюной. Массимо дернулся, но не отстранился, только пятерня легла на ягодицу и сдавила её до боли. Брезгует собой, помню. - Любимый. Изогнул бровь. Нравится. Я учту. - Любимый, единственный, - шепчу и веду языком по шее. Его пальцы вошли в мокрую щель между ног. Удивительно, как он всё там не разворотил за прошедшую ночь. Первый. Второй. Я прикусила щеку и чаще задышала, а он улыбается, ловит кайф от моего удовольствия. Сжимаю бедра, он опрокидывает меня на себя, сползает вниз и садит к себе на лицо. Из лёгких вырвался нетерпеливый всхлип, когда язык проскользнул между складками. Он лизал меня, посасывал набухший бугорок пока я не подошла к заветной черте, буквально за секунды до накатывающей волны приподнял и насадил на вновь готовый член. - Смотри на меня, - продиктовал дрожащим, взволнованным тембром и запрокинул свои руки, - Смотри на меня и трахай. Я начинаю двигаться в такт с его бёдрами и пульс срывается в бешеный галоп. Накрывает спазмами. - О, боже, Ева, да... В голове срабатывает взрывное устройство от звуков голоса: каким же он может быть разным — от навыка отдавать приказы поставлен чётко и выразительно, но это только с другими, со мной, в постели, он совершенно соблазнителен, а когда смешивается с неровным, сбитым дыханием, то и вовсе мышцы сводит. Комната плывёт перед сознанием и всё, что существует это руки на коленях и он во мне, остро, глубоко, словно тонко заточенное лезвие, что режет изнутри. Болевая точка внизу живота расцветает взрывом алой бомбы, всё тело немеет и пронизывает сотнями игл. Садится и хватает за шею. Я начинаю терять связь с этой реальностью и всё, что меня ещё держит на проклятой земле это чёрные, подобные летней пряной ночи загадочного острова, глаза напротив. Ладонь на пояснице прижимает к рельефному торсу, не давая сбавить темп, а губы затыкают кричащий рот, насилуя его. Отрывается, целует плечи и что-то шепчет о любви. Но то, что между нами намного твёрже. Это не просто чувства, это гребаная зависимость покруче болезни, адекватная чистая доза эмоционального взаимного мира... - Я тоже тебя... Всегда... Боже, такое невозможно испытывать... Через пятнадцать минут треск и шум врываются в нашу нереальную действительность и мы оба скатываемся на пол. Кровать сломана, подогнулись сразу две ножки и пришло в негодность основание. - Сюда иди! - нетерпеливо, словно одержимый, притягивает к себе и залезает сверху. Не успеваю вздохнуть, как член снова входит в возбужденное изнасилованное лоно, а пальцы в рот и моё тело извивается на пушистом, мягком ковре. Массимо вспахивает мной этот номер, этот отель. Закидывает ноги на себя. Его мышцы набухли под кожей и готовы порваться. Кусаю губы до крови. Разворот. Ставит в коленно-локтевую и фиксирует кисти одной крепкой рукой, а второй тянет за волосы. Я впиваюсь зубами в длинные ворсинки ковра и ною как раненая. Хватает за талию, поднимает и садит на комод у стены. - Я сейчас умру, - выдавливаю через силу. - Я умру вместе с тобой, родная, - выжал слова немеющим языком и насадил до основания. Я упёрла руки в стену и изогнула позвоночник дугой, отдавая себя на голодную волю мучителя, но спустя несколько минут Массимо резко дёрнул меня на себя, наши лица соприкоснулись. - Я хочу, чтобы ты видела как мне хорошо, - шепчет одними губами, его зрачки чёрные как самый страшный и мистический мрак, - Ты моя. Вонзаюсь в спину ногтями, когда чувствую судорогу, прокатившуюся от пальцев до кончиков волос и меня заливает фонтаном спермы так, что мой крик перекрывает его протяжный стон. Не сводит глаз... Мужчины так не смотрят на женщин, здесь что-то другое. Я уже где-то видела этот взгляд, но в упор не могу вспомнить где... Я сейчас даже имени своего не помню... - Ты меня добьёшь, - улыбается, стараясь отдышаться и прислоняет лоб к моему. - Я? Я, да? - Это ты сломала кровать. - Ты, - твержу упрямо и льну к груди. - Хорошо, заноза, мы... - прикусывает нижнюю губу, а мой язык уже стремится навстречу. Вкус слюны во рту... Массимо вышел из меня и по ногам побежали тёплые ручейки. - Помыться... Только заикнулась, как он подхватил на руки и занёс за стеклянную перегородку, отделяющую от тёмной спальни, посадил на край красной ванной и включил горячую воду, выпустил под струю пену из бутылки. Глухой шум напомнил о произошедшем и я бросила взгляд на кровать. Пиздец. - Надо позвонить на ресепшен, - начала неуверенно, - И нас могли услышать с соседних номеров, мы и ночью шумели. - Нет, - оглянулся, - Это мой этаж, за остальными дверями находятся пару других спален, кабинеты и вспомогательные помещения. Я совладелец отеля. Кстати, если что-то случится, это здание и тот клуб, где мы были — безопасная зона, сразу дуй не думая, тебя защитят, если меня не будет рядом. - Тот водитель — я его раньше не видела. - Весь персонал в городе новый, у меня есть серьёзные основания предполагать наличие подставного человека в моем окружении. Но я не хочу грузить проблемами, тебе своих хватает. Сдвинул брови. - Ты брата нашёл? - Нет. - Это связано с твоими делами? - Это связано с его тупорылой башкой, - встал и, перенёс меня на раковину, достал из ящика зубные щётки, выдавил пасту и всучил в руку. - Я не беспомощная. - Мне нравится о тебе заботиться, - промямлил сквозь ухмылку и сплюнул в раковину, прислонил к себе и убрал прядь волос со лба, - Любой другой сбежал бы от такого шквала эмоций. Сбежал бы от твоей колкости, непредсказуемости. Но меня же, безумца, напротив это и сводит с ума, потому что всё это делает меня живым, по-настоящему живым. Рядом с тобой хлещут такие потоки энергии, что кажется, я мир завоевать могу. Девочка моя, ты пробудила в моем сердце то, что я не думал, что вообще существует, я это даже в слова облечь не смогу. - Массимо, - подняла глаза, - Я никогда так не любила, как люблю тебя. Улыбается. Не лопни! Когда мы выбрались из ванной, я накинула тёплый махровый халат с капюшоном и босиком вышла на холодную террасу, пока мой мужчина по телефону говорил с обслуживающим персоналом. Прошла мимо огромного бассейна и встала около ограды над пропастью. Внизу простиралась материковая часть города, залитая светом яркого солнца, туман полз в тени улиц, скрывая в своих липких объятиях более низкие здания, будто стоишь над облаками. Как красиво. В спальне засуетились люди, а Массимо сидел в кресле серьёзный и холодный, наблюдая за ними. Я в который раз восхитилась тому, какой он может быть разный. Они сработали довольно оперативно и буквально через пять-десять минут на прежнем месте красовалась новая чёрная мебель из крепкого дерева. Массимо подошёл сзади, на нем были лишь спортивные штаны и такой же халат, как у меня, ему он доходил только до коленей. Обнял и положил подбородок на голову. - Заболеешь... Потом лечи тебя. - Мне ехать нужно, скоро полдень, - в душе щемила невыносимая тоска, больше всего на свете не хотелось выходить за границы этого места, но надо... Надо... - У нас время до часу ночи. Если что-то пойдёт не так, мне сообщат, - переплёл пальцы с моими и повёл в тёплый номер, - А теперь я хочу есть. - Как тебе удалось? - Я всемогущий, - весело пожал плечами и плюхнулся на свежую постель с бельём всё в тех же серо-чёрных тонах, - Хочешь луну с неба достану? - Это не смешно. Забери меня отсюда, - я села напротив и обалдела от вида яркой крупной клубники, которой доверху было заполнено одно из блюд на принесенном подносе. - Ева, - сказал заметно серьёзнее, - Я могу это сделать хоть сегодня, но тогда тебе до конца дней придётся прятаться, ты этого не заслуживаешь. Я хочу для тебя нормальной жизни, чтобы ты по утрам сбегала в маленькие кафешки за сладостями, чтобы бродила по городу, утерая нос охране. И ещё: кто-то мечтал поплавать с касатками, а чтобы впихнуть их в бассейн во дворе, придётся его расширять, а это ещё один ремонт, которого моё терпение не выдержит. Я вижу, что ему трудно даётся это решение, он борется сам с собой, но думает обо мне и пытается шутить. Чёрт возьми, кто-то думает в первую очередь обо мне. Какое забытое чувство из детства. - Все идёт по плану, сладкая, - приподнялся и засунул ягоду в мой рот, предварительно макнув в воздушный взбитый крем, - Чуть-чуть осталось. Марк тебя не тронет, если не будешь высовываться, сиди тихо, без вчерашних представлений. - А если он узнает, где я? Массимо покачал головой. - В Риме небольшие проблемы, касающиеся его бизнеса, он уехал ещё ночью и я позаботился о том, чтобы он провел время насыщенно, как и в прошлый раз, когда ты здесь спала. Его люди не могли за тобой проследить — вчера был плотный туман. А телефон Фредерика достала из твоей сумочки. И я перестраховался, как оказалось не зря, сказал ей остаться у твоей родственницы, утром заезжал кто-то из охраны и видел, что ты спишь в гостевой спальне накрытая с головой. Единственное, я переживаю, чтобы эта девочка не выдала, хотя Фреда сказала, что ей можно верить. - Можно. Я тоже храню её тайну и не одну. Так что там в Риме? - взяла стакан апельсинового сока, - Серьёзное? - В последнее время в Риме все на ушах стоят. Твоя семейка постаралась, насколько я понимаю. Это у вас в крови. - Всё дело во флешке... - не успела беззаботно пролепетать, как наткнулась на взгляд, наполненный раскаленным железом, - Только не начинай... - Ты отдала им её? - поднялся и навис сверху так, что мне пришлось опрокинуться на матрас и опереться на локти, его чёрные волосы разлетелись по лбу, а ноздри расширились от ярости и напряжения, - Ты соображаешь, что натворила? - Я тебя спасала! Это было условием! - заорала в лицо, - Поррезо... Твоё задержание... - Чёрт тебя подери! Я бы всё решил. В таких ситуациях ты обязана сидеть тихо и слушать моих людей, а не изображать самодеятельность! Тебя использовали! - Нечего меня пугать! Ты бы сделал тоже самое! - Я бы думал на несколько шагов вперёд и не разбрасывался главным козырем! - Ах, великий тактик дон Массимо Торричелли! Куда мне до вас?! А я действовала по обстоятельствам. У меня не было времени строить планы! Развернулся спиной и потёр переносицу пальцами, посмотрел на террасу. В этот момент он показался мне намного старше, чем обычно, будто возраст шандарахнул по голове. - Чего завёлся? - Они не воспользовались всей информацией, только малой частью, выгодной семье, иначе я бы сразу догадался, откуда ноги растут, - скинул халат на пол и открыл шкаф, достал белую рубашку, брюки, галстук и стал переодеваться, - На носителе кроме тех фото ещё куча компромата. Ты думаешь, твой отец от скуки его собирал? Ева, я тебя предупреждал не пускать это в ход без крайней надобности? Предупреждал?  Последняя фраза сорвалась в крик, на лбу проступили капли пота и вена на виске напряглась. Да, что с ним, мать его? Подхватил сок с подноса, размахнулся и разбил о стену, оранжевые капли покатились вниз. Я закрыла лицо руками и услышала насколько сильно хлопнула дверь. Очередная ссора, замечательно. Поели называется. У меня не было выбора! У меня, блять, его просто не было! Один единственный человек может опустить тебя на самое дно...Ты задыхаешься от невысказанного, тонешь во всем хаосе чувств, и понимаешь, что одно слово этого человека может изменить твою жизнь...Кардинально изменить... От желания жить, до желания исчезнуть как сейчас... Я долго сидела в тишине, обхватив колени и, в конце концов, мне стало неимоверно жарко от включённых на всю мощность обогревателей. Встала, открыла во всю стену окна на террасу и заметила его вчерашнюю рубашку, небрежно брошенную на спинку кресла. Взяла её в руки и вдохнула аромат. Да что же со мной такое? Должна злиться за то, что оставил одну, а у самой душа не на месте, что не рядом. Самой лучшей идеей было бы собраться и уйти, но я забросила халат на то же кресло и укуталась в его одежду. Это давало хоть какую-то иллюзию присутствия. Залезла под одеяло, что пахло свежестью и лавандой, и долго лежала, пялясь на яркое голубое небо, по которому плыли редкие облака. Я сама не заметила как уснула, а когда открыла глаза, то небо окрасилось тонами только что зашедшего солнца. В спальне было темно, но и в этом полумраке я заметила, что накрыта ещё и тёплым белым пледом так, что только нос торчал, и обложена подушками со всех сторон. Я села и обнаружила, что до сих пор одна, только тихая мелодия доносилась издалека: высокие ноты, напоминающие звук капель дождя, а после низкие и тяжёлые, как тогда, когда ливень барабанит по крыше. Спросони я не совсем поняла, что происходит, и подошла к стеклу: наступала ясная звёздная ночь, ничего не предвещало непогоды, низкие круглые фонари горели вдоль пятнадцатиметрового бассейна, а за ними, в другом помещении, отделённом такими же распашными стёклами дребезжал огонь. Весь этаж наш, значит, посторонних быть не должно. Подхватила с подноса пирожное, быстро запихнула его в рот и вышла на воздух, обхватив плечи руками. Мать вашу, не больше десяти градусов, хотя жаловаться не стоит — в Чехии в это время года давно лежит снег. Чем ближе приближалась к цели, тем мелодия становилась ярче и интереснее, меня как завороженную манила эта музыка и я почувствовала, что нахожусь в состоянии близком к гипнозу. Вот почему так громко — он не закрыл окна. Массимо сидел спиной за белым изящным роялем, занимавшем всё свободное пространство в небольшой комнате и не обращал внимания ни на что кроме бело-чёрных клавиш, по которым прыгали его пальцы. Я забыла про холод, забыла про обиду, прислонилась к стене и наблюдала за ним целую вечность. Это дон сицилийской мафии? Нет, однозначно. Это тот же человек, что играл с племянником в четыре руки, лишь ноты были другими, более эмоциональными и экспрессивными. Тогда я смотрела, но не видела самого главного: он был бы прекрасным отцом, самым лучшим на свете. - Ты зависла? - раздалось настолько неожиданно, что я ахнула и подпрыгнула на месте. - Любуюсь. - Подойди ко мне.  Массимо повернул голову и протянул ладонь. Я несмелыми шагами, не зная, чего ожидать после нашей перепалки, сделала несколько шагов навстречу, а он нагнулся и потянул за руку, опрокинув к себе на колени. Единственный источник света — камин, бросал на кожу пляшущие всполохи, в которых танцевали неясные тени. Уткнулся носом в щеку. - Извини, что вспылил. Ты хотела как лучше. Я обвила руками шею. - Сама виновата. - Я собирался применить флешку, но есть ещё варианты. - Какие? Он поднял глаза и уставился в пустоту. Не самые лучшие, очевидно. - У Лючии был план... - мои слова вышли тихими и обреченными, я сама знала, что та идея ничем не лучше обычного похищения. - Она не пойдёт на открытый конфликт, не её стиль. Мы уже это обсудили. Единственное, за что ей спасибо, что подкинула ещё один вариант, рассказав о жёнах этой старой мрази. Ты знаешь, кем была мать Марка? Племянницей одного известного японского бизнесмена. Выходим на мирой уровень, да, принцесса? Хитрая падла, решила отомстить чужими руками. Лючия, Лючия... - Неудачная шутка. И что? - Её семья не будет рада выяснить, что она умерла не от болезни. - Если ты заикнешься об этом, тебя не выпустят из города. - Знаешь, как говорят — мафия бессмертна. Ты во мне сомневаешься? - поднял мой подбородок двумя пальцами и улыбнулся, - Не родился ещё человек, который обыграет Массимо Торричелли. - Ты поразительно самовлюблён, - засмеялась в ответ, но на душе действительно стало немного легче, - Если бы я не позвонила, ты бы приехал? Меня давно до боли истязал этот вопрос. - Мне нужно было подумать, тем более я не знал как на тебя выйти так, чтобы не подставить, а потом на Сицилию вернулась Фредерика и всё пошло как по маслу. - Насколько близко вы знакомы? - Опять начинаешь, да? Я не спал с ней в одной постели. - Это был диван. Начнёшь подкалывать — укушу. Рассказала... Паршивка. Массимо приподнял меня и встал, сдвинул створки и сделал ярче огонь в электрическом камине, подсел сзади и взял мои руки в свои, положив голову на плечо. - Я не умею, - протест заглушила высокая нота, что издала клавиша под указательным пальцем, который мягко направила его кисть. Ещё один звук более низкого диапазона. Свела брови. Массимо заметил это и почти невесомо поцеловал за ухом. Мы просидели за этим занятием до тех пор, пока в комнате не стало достаточно тепло и не раздалась вибрация телефона, лежащего на рояле. Он быстро схватил трубку, сбросил вызов и сунул её в карман брюк. - Сколько времени? - спросила через плечо. - Семь вечера. Отодвинул ворот рубашки и прошёл носом по шее. Вторая ладонь опустилась между ног и нашла чувствительный участок, слегка надавив. - Ты под допингом? - запрокинула голову. - Да, и у него есть имя. Выводит круги, а меня бьёт разрядами тока по по изнывшей коже. Провожу языком по опухшему, обкусанному рту в надежде словить хотя бы глоток свежего воздуха. Тщетно. Потому что палец входит внутрь и всё, что остаётся, это повернуть лицо навстречу его губам. Рука забралась под рубашку и в неё идеально вошла возбужденная грудь, слепленная размер в размер с ладонью. Привстала и села на колени лицом к лицу, до безумия ярко ощущая полувозбужденный, просыпающийся член, который поднимает штаны. Не смотри ты меня с таким восхищением, я вот-вот расплавлюсь. - Ева. - Что? - У тебя глаза горят. - Так бывает, когда смотришь на то, что любишь. Правда? - потянула его за собой, а Массимо оглянулся по сторонам в поисках горизонтальной поверхности. Нет надобности. У нас есть рояль. Села на крышку и сняла одним движением просторную рубашку. - Ты уже сломала кровать. - Нет. Ты, - расстегиваю ремень на брюках, не отводя взгляда от чёрных огромных зрачков. Секс ходячий. Тестостерон мужской неразбавленный. Я так его хочу, что скулы сводит. Мы как два состава несущиеся навстречу друг к другу и столкновение неизбежно, некуда свернуть. - Мокрая, - слышу интимный шёпот, когда Массимо опрокидывает моё тело на гладкую поверхность и касается губами складок между ног, - Я дурею с этой реакции. Закрываю глаза и в заряженный миллионами искр воздух вырывается протяжный стон, когда губы сменяет эрекция. Он двигается медленно, смакуя момент. Извиваюсь, переливаясь бликами вспотевшей кожи то ли от жары огня то ли мозг, уже заранее предвосхищая, что будет, готовится к очередной бешеной дистанции. Чувство наполненности, внутри горячей лавой растекается удовольствие проникновения в такую узкую дырочку. Глубокий вдох, задерживаю дыхание. Это что-то близкое к состоянию кипения. Неконтролируемая стихия, которая просто срывает крышу, она или греет, или выжигает до тла. Это всепоглощающая волна сметает всё "до". Не было этого "до", оно померкло и превратилось в тусклое забытое воспоминание, как будто именно этот мужчина был заложен во мне на уровне инстинктов, как фундаментальная тяга к жизни. - Массимо. - Что? - закидывает дрожащие лодыжки на плечи. - Не сдерживайся. Резкий толчок. Тело подбросило от глубины проникновения, он выполнил просьбу и жёстко отодрал меня до хрипоты в горле, а после разделся и занёс в бассейн. Вода, действительно оказалась на удивление тёплой, создавая оглушительный контраст с пробирающим до костей зимним ветром северного побережья. Мы настолько долго просто целовались в обнимку, что я перестала чувствовать губы, наверняка, они выглядели как после неумелой инъекции ботекса. Лицо щипало, поцарапанное щетиной. - Ты скоро вернёшься? - спросила, когда меня завернули в полотенце и засунули под одеяла. - Рождественский бал, - Массимо полез в шкаф и достал мою одежду: толстый свитер, джинсы и кроссовки. Я прямым текстом приахуела от его предусмотрительности и надула губы. - Кстати, я, между прочим, за своими трусиками пришла. Где они? - Я передумал. Альтернативная замена, - протянул упаковку с белым шелковым набором от Карин Жильсон, - Примерь. - Мне лучше не спрашивать, сколько это стоит... Он задорно подмигнул, сходил за своей одеждой, проверил ещё раз мобильный и, бросив его на постель, накинул халат и вышел покурить на террасу. Я натянула идеальное белье, до умопомрачения приятное на ощупь и сидящее как вторая кожа, когда телефон завибрировал и на экране высветилось "Ольга". Боже ты мой, вот по кому я успела непредвиденно соскучиться. Ответила на вызов и разлеглась на кровати, разглядывая балки под потолком. - Слава богу, где тебя носит? - на том конце послышался вздох облегчения. - Добрый вечер, Доменико. Где жена? Молодой сицилиец замолчал на несколько секунд, а потом прокашлялся. - Ева? Этот идиот в Венеции? Перед воображением пронеслась картина державшегося за сердце мужчины. - Да. - Ладно, это потом обсудим, - обречённо, - С ним в всё в порядке? - Да, а почему ты спрашиваешь? - Визуально с ним всё в порядке? - Две руки, две ноги, другие органы тоже на месте, я проверяла... Так где Ольга? Почему ты от неё звонишь? - От меня не поднимает. Мы поругались. - Что случилось? Вдруг трубку резко вырвали. Массимо стоял злой и нахмуривший брови. - Это был твой брат. - Я знаю. - А почему... - Не важно, - оборвал на полуслове. Мобильный зазвонил вновь. На экране вместо имени красовалось число двенадцать.  Он выслушал говорившего и сунул телефон в карман. - Марк в пятидесяти километрах от города. Надо спешить. Замечательно. Он и за ним следит. Интерпол, а не человек. Нехотя собралась. Массимо всё это время сидел молча и разглядывал пол. Его определённо гложили сложившихся обстоятельства, но он, как всегда, держал это в себе. Мне было больно на это смотреть и я обняла его сзади: - Я не сомневаюсь в тебе. Крепко сжал ладонь. - Не могу себя простить, что не был рядом, когда Росс погиб. - У тебя есть семья, это твоя ответственность, - уткнулась в спину. Так тяжело дышит. - Ты теперь тоже моя семья. Рядом с тобой нет смысла притворяться и ради тебя я хочу быть лучше, ведь и не задумывался о многих вещах, пока ты не задурила мне ими голову. Как бы иногда не злился, я восхищаюсь тобой, моя сладкая девочка. И знаешь, я часто думаю о том, что ты могла бы расти в Италии и я знал бы тебя с самого детства, был бы первым и единственным мужчиной, не было бы у тебя старых ран. - Если бы мы не прошли этот путь, то не ценили бы то, что имеем, - переплела свои пальцы с его, - Не жалей о прошлом. Я буду с тобой до конца. Несколько минут мы так и провели рядом, я ловила биение его сердца и мечтала о том дне, когда мы сможем как и раньше жить вместе. Всё теперь будет по-другому. Он вернул меня прежнюю, ту, что я сама давно забыла и потеряла в бесконечном беге от тревожащих воспоминаний. Мне больше не нужно быть сильной, ведь у меня есть опора, я пойду за ним куда угодно и, если понадобится, даже на тот свет.