Глава I

      Теплые лучи солнца проникали сквозь открытое окно большой гостиной особняка, где на дорогом диване, сделанном на заказ, вальяжно сидел эльф и лениво перелистывал исписанные чернилами желтые страницы, связанные между собой бечевкой. Во взгляде светло-зеленых глаз нет никакого интереса. Судьба тифлинга, чье дело будут слушать через три дня, ничуть его не волновала. Хотя некоторые улики указывали на то, что подозреваемый вряд ли виноват в случившемся. Но ему какая разница? Гораздо приятнее получить желаемую пригоршню золотых и отправить несчастного за решетку, просто за то, что не сумел выкрутиться из дурацкой передряги.       Белых кудрей эльфа слегка касался летний ветер, прокравшийся через окно. Устало зевнув, он закинул ногу на ногу и, облизнув кончик указательного пальца, перевернул страницу. И когда уже это унылое чтиво закончится? Порой он проклинал собственную работу. Проклинал за то, что пошел на поводу у родителей и зря потратил несколько лет на обучение в академии. Так или иначе жизнь отвела ему неплохое место под солнцем, а его, жадного до денег и до хороших вещей, всё устраивало. Совесть ни разу не мучила его, когда он брал взятки или случайно оборачивал ход слушания так, чтобы всё было против подсудимых. На днях он даже услышал весьма лестный отзыв о себе. «Если во главе суда будет сидеть магистр Анкунин, не стоит надеяться ни на какую жалость, и уж тем более справедливость».       Вспомнив это, он улыбнулся уголками губ и совсем потерял смысл предложения, которое читал уже не первый раз.       Да, жизнь была благосклонна к Астариону Анкунину, предпочитавшему вкушать все ее прелести. Ему повезло не только с происхождением и с работой, но и еще кое с чем. Личная жизнь складывалась просто прекрасно, и о лучшем он и мечтать не мог. Вновь улыбнувшись, он уткнулся в бумаги. Правда, ненадолго.       — Помоги мне с корсетом, — нежный и такой родной голос отвлек его.       — А что, прислуга уже не справляется? — подразнил он в ответ, не поднимая глаз. Шаги заглушил мягкий ковер. Наконец Астарион соизволил отвести бумаги от лица. Заинтересованный взгляд поднялся на эльфийку, которая в тонкой черной ночной рубашке с таким же черным корсетом остановилась возле дивана. Волосы пшеничного цвета стали золотыми в лучах солнца. Она убрала их на плечо, демонстрируя во всей красе бесконечно длинную шнуровку корсета на спине.       — К тебе идти ближе, — в ее голосе игривые нотки, заставляющие ухмыльнуться. Конечно, это наглая ложь. Их спальня располагалась на втором этаже, и позвать прислугу куда проще, чем спускаться вниз и искать его. Ей просто хотелось лишнюю минуту перед грандиозным балом в Высоком Зале побыть рядом. — Да и это не так уж и сложно. Развязывать ты наловчился. Осталось научиться завязывать.       — Развязывать хотя бы весело, — фыркнул Астарион, поймав на себе кокетливый взгляд пурпурных глаз. — Разве я не прав?       — Помоги же мне, Астарион! — запричитала она и поставила руки на пояс. — Или я действительно пойду к прислуге.       Он, ехидно рассмеявшись, выпрямился и, широко расставив ноги, по-хозяйски притянул эльфийку ближе к себе за бедра. Жаль, ухмылки, которая коснулась ее губ, он не видел. Ладони скользнули вверх к талии, сминая шелковую ткань. Зеленые глаза лишь на краткий миг наполнились таким привычным желанием, которое сменилось на теплую всепоглощающую любовь. Тонкие пальцы подцепили два черных шнурка, осторожно затягивая один стежок за другим. Чтобы затянуть корсет туже, пришлось подняться.       — Может быть, не пойдем никуда сегодня, Сиси? — хриплый шепот раздался над левым ухом эльфийки, и довольная улыбка тотчас коснулась его губ, стоило заметить, как мгновенно она реагировала. Кожа персикового цвета покрылась мурашками. Ладони Астариона скользнули на живот эльфийки, заставляя прижаться к нему вплотную.       — Я бы с удовольствием, но это же тебе надо, — очнувшись от легкого наваждения, она вскинула голову.       Астарион погладил ее по подбородку.       — Любишь же ты портить мои планы, Сильвия.       — Твои планы не отличаются особой дальновидностью и продуманностью, — напомнила она, и мужчина изобразил раздражение. Нет, он ничуть не обижался. С планированием у него действительно были проблемы, а любимая невеста дразнила его точно так же, как и он ее.       — Ты напрашиваешься на наказание, — шепнул Астарион, а его ладонь легла на тонкую шею, несильно сжимая. Дыхание Сильвии перехватило, отчего томный вздох сорвался с ее губ. Больше выносить эту «пытку» он не стал, наклоняясь и целуя ее. Нежно и медленно. Так, чтобы у нее ноги от наслаждения подкосились. Она повернулась к нему и вновь прильнула. — Кажется, тебе нужна была помощь с корсетом, — тихо напомнил мужчина, и Сильвия, закивав, устроила руки на его плечах, пока он пытался затянуть шнуровку не слишком туго, чтобы она ненароком не задохнулась.       — Спасибо.       Астарион поймал ее ладонь в свою, поцеловал тыльную сторону и отпустил. Сильвия с нежной улыбкой быстро ускользнула из гостиной. Он проводил ее взглядом. Сердце в груди гулко колотилось, словно он пробежал несколько кругов вокруг дома. Щеки немного горели. На губах всё еще чувствовался ее нежный вкус. А сладковатый запах духов, что он подарил месяц назад, приятно щекотал нос. Удивительно, что спустя восемь лет они не надоели друг другу, а, наоборот, кажется, только сильнее влюблялись. Его чувство росло с каждым днем, заполняло всё естество, и ничего в мире не имело столько значения, сколько Сильвия Амариэ, которая скрасила его праздную и подлую жизнь.       Он ничего не боялся так потерять, как ее. Отдал бы все деньги Фаэруна, чтобы видеть только ее улыбку и сияющие от счастья глаза. Может быть, поэтому он так охотно брал взятки и тратил всё на драгоценные камни и дорогие шелка. Ведь видеть то, как она расцветала всякий раз от любого маленького знака внимания, — бесценно. Правда, ее родители не были счастливы, узнав, с кем спуталась дочь, а его вовсе оставались в неведение до тех пор, пока сам Астарион не решил их познакомить. Строгий оценивающий взгляд отца он запомнил навсегда, как и сильное волнение Сильвии, которое наэлектризовало ее всю от макушки до кончиков пальцев ног. В тот вечер ее чары бури пару раз дали о себе знать, и Астарион невольно вздрагивал от легких ударов током. Сильвия потом весь вечер и всю ночь извинялась.       Предаваться воспоминаниям, вызывающим улыбку, гораздо интереснее, чем читать занудные материалы дела. Астарион откинул голову назад на спинку дивана и закрыл глаза. Вдохнул свежий воздух с ароматом цветов, доносившимся из окна, полной грудью. Как в такой обстановке можно думать о работе? Для полного наслаждения и идиллии не хватало Сильвии под боком, что-то всегда увлеченно рассказывавшей о своих занятиях магией или рисовании.       Он сам не заметил, как задремал. Ласковые прикосновения к кудрям и лицу заставили вырваться из объятий сна. Астарион лениво открыл один глаз, увидев, что Сильвия, склонившись над ним, улыбалась.       — Пора собираться, — шепнула она, а мужчина довольно заурчал, словно кот, чувствуя, как ее пальцы зарылись в волосы. — Вставай, солнце мое.       — Только за поцелуй.       Сильвия рассмеялась. Но вместо поцелуя в губы он получил поцелуй в кончик носа, из-за чего Астарион поморщился. Поймать ускользающую эльфийку он не успел. С таким же задорным смехом она босиком пробежала к выходу из гостиной. На ней еще не было платья, но прическа и макияж уже готовы. Он не сомневался, что Сильвия будет выглядеть великолепно, как и всегда.       Через час карета ехала по вымощенным улицам Верхнего города. Сильвия то и дело сжимала ладони, никак не в силах угомонить волнение. Последний раз в Высоком зале ей довелось побывать с родителями пару лет назад. Приемы и балы в знатных домах Врат Балдура не шли ни в какое сравнение с праздниками, которые устраивали в Высоком зале.       Астарион, заметив ее мандраж, взял ее ладони в свои и несильно сжал.       — Откуда столько волнения, дорогая?       Она повела плечом, смущенно улыбаясь.       — Всё будет хорошо. Ты выглядишь прекрасно, а я еще лучше, — пошутил Астарион, и Сильвия сразу просияла, навалившись головой на его плечо, — и мы вместе затмим всех. Правда, мне предстоит вытерпеть несколько занудных разговоров о работе.       — Думаю, ты справишься.       — Придется, если я хочу сделать свое маленькое солнце счастливым. — Сильвия вновь засмущалась, а Астарион уткнулся носом в ее макушку. Он прошептал слова любви, мгновенно в ответ получая взаимность, и на душе стало спокойнее.       В Высоком зале собрался весь высший свет Врат Балдура. Музыка громко разносилась по всему дворцу. Гул разговоров не стихал. Гости налегали на деликатесы из разных городов Побережья Мечей и не отказывали себе в выпивке. Астарион не только развлекался, но и не забывал представлять свою будущую жену коллегам. Всякий раз его переполняла гордость, когда мужчины с искренней завистью смотрели на его спутницу. Его рука покоилась на талии Сильвии, порой притягивая ее ближе, чтобы показать, кому она принадлежала. Она вела себя безупречно, как и полагалось аристократке. Тактично улыбалась, вела светские беседы и чувствовала себя уверенно, как никогда, словно рыба в воде. Наблюдать за ней — одно удовольствие, как и танцевать с ней.       Вечер находился в самом разгаре, когда разговоры стали развязнее и откровеннее. Астарион уже не стеснялся в выражениях, чувствуя, как вино ударило в голову. Пару раз к нему подходили коллеги по работе. Кто-то уже успел предложить ему неплохую сумму золотых, чтобы упечь за решетку неугодного. Выслушивая предложения, эльф едва сдерживал коварную ухмылку, а его глаза заискивающе блестели. Отказаться невероятно трудно.       Какой-то тучный мужчина предлагал взятку в сорок тысяч золотых, и, пока он слушал его, Астарион ощутил, как чей-то взгляд в толпе будто прожигал его насквозь. Странное чувство, одолевшее его впервые, заставило найти раздражитель. Взгляд безнадежно блуждал по просторному залу, переполненному гостями. Вдруг он задержался на темной фигуре в самом углу. На мгновение ему показалось, глаза незнакомца блеснули зловещими красными огнями. Мужчина в дорогом камзоле с тяжелым ожерельем из золота с драгоценными камнями. Его лицо, скрытое в тени, не выражало никаких эмоций. Только глаза пристально изучали, будто он разглядывал предмет на аукционе.       Неприятный холод скользнул вдоль спины Астариона, и желание отыскать Сильвию, вернуться домой, резко стало самым необходимым. Стараясь не придавать значение увиденному, он дослушал мужчину до конца, пообещал, что подумает, и действительно поспешил найти невесту. Благо она была совсем неподалеку. У фуршетного стола налегала на пирожные.       — Дорогая, — сладко протянул Астарион, пытаясь отогнать сковавшую тело тревогу тем, как обхватил талию Сильвии руками. Прижался грудью к ее спине, выглядывая из-за плеча. Пурпурные глаза вопросительно уставились на него. В уголках губ осталась сахарная пудра. Немедля Астарион развернул любимую к себе лицом, наклоняясь. — Оставь хоть немного десерта для меня.       — Тут же еще… — Сильвия далеко не сразу поняла, какой десерт он имел в виду. Лишь почувствовав его язык в уголке губ, она догадалась. — Аст, может тогда вернемся… — проговорила она между поцелуями. Астарион крепче прижал ее к себе, и с каждой секундой тревога постепенно сходила на нет.       Уже глубокой ночью, лежа в мягкой постели, он перебирал золотые пряди волос Сильвии, которая устроилась головой у него на животе и тихо переводила дыхание. Как и всегда, они вымотали друг друга настолько, насколько возможно. Сегодня он особенно хотел довести ее до исступления, потому что секс хорошо помогал отогнать навязчивые мысли. Красные глаза в темноте Высокого зала до сих пор то и дело появлялись в подсознании, и холод касался кожи, болезненно сковывая всё тело. Может быть, ему всего лишь показалось, что тот странный мужчина смотрел на него. Может быть, это был всего лишь легкий приступ паранойи. Всё же он сам ходил по лезвию ножа, вечно балансируя на грани, принимая взятки и сажая в тюрьму всех неугодных. Однажды правосудие, истинное правосудие, а не его жалкое подобие, могло настигнуть Астариона, который так беспечно относился к собственной жизни.       Сильвия, заметив его задумчивый взгляд, устремленный в одну точку, погладила его ладонью по обнаженной груди. Он отвлекся и тотчас расплылся в ленивой улыбке.       — Ты в порядке?       — Конечно, — облизнув губы, шепнул Астарион, — лучше не бывает.       Она переместилась, простыни тихо зашуршали, и теперь она нависла над ним. Эльф с искренней любовью смотрел на Сильвию, которая чувствовала какой-то подвох. Глупо было надеяться, что ему удастся скрыть то, что на самом деле происходило у него на душе. Тихий вздох невольно сорвался с губ. Она наклонилась, большими пальцами поглаживая его щеки. Астарион всмотрелся в аметистовые глаза, внимательно изучавшие и знавшие его как облупленного.       Не выдержав, он всё-таки собрался с мыслями и признался во всем, что его беспокоило. Особенно после вечера в Высоком зале. Сильвия не смеялась, не осуждала. Наоборот, приняла во внимание все детали и даже всерьез задумалась, кем мог быть тот человек или не человек, так напугавший ее жениха.       — Я не хочу повторять это снова, но ты знаешь, как я отношусь ко всем твоим махинациям, Аст, — тихо и даже с лаской в голосе проговорила она. Астарион невесело усмехнулся. — Я лишь хочу, чтобы ты был осторожнее, хорошо? — погладила его по щеке. — Если что, мы всегда можем уехать. Необязательно жить в одном городе всю жизнь. Мы можем отправиться в путешествие. Твоих и моих денег хватит, чтобы побывать во всех уголках Фаэруна.       — Мы же планировали устроить это в медовый месяц, — напомнил эльф, заставляя ее забраться на него. Сильвия села на его бедра. — Или ты хочешь непременно выйти замуж?       Она тихо рассмеялась.       — За тебя я готова хоть сейчас, — призналась она и накрыла его губы поцелуем, — но до моего тридцатилетия еще четыре года. Родители и так не одобряли наши отношения в начале, а на подготовку к свадьбе они готовы потратить все деньги. И... помнишь, что сказал мой отец?       — Забудешь такое, — Астарион закатил глаза. — Мы договорились подождать твоего тридцатилетия, потому что за пять лет ты, якобы, можешь передумать.       — Но я не передумаю.       — Я знаю, Сиси.       Она улыбнулась, и Астарион вновь поцеловал ее.       — Может, твоя идея с путешествием не так уж и плоха. — Задумчиво протянул он. — Я всё-таки устал. Отпуск в компании прекрасной госпожи Амариэ мне не помешает. — Сильвия прыснула, а в следующее мгновение оказалась прижатой тяжестью его тела к постели. — Ни о чем не беспокойся, бусинка моя. Я закончу слушание одного дела, и мы с тобой уедем куда-нибудь на целый месяц. Будем нежиться в лучах теплого солнца, наслаждаться морским воздухом и бесконечно заниматься любовью.       — Звучит очень заманчиво. Прям моя мечта.       — И я с удовольствием исполню ее.

***

      Сумерки сгущались. Солнце давным-давно скрылось за горизонтом, а он не успевал закончить работу со свитками. Как будто назло кто-то принес еще стопку бумаг, которые нужно разобрать до завтрашнего утра. Усталость тяжестью навалилась на плечи, и Астарион, сбросив с переносицы очки-половинки, закрыл лицо ладонями. Рабочий день словно тянулся целую вечность. Из-за постоянно копившихся бумаг приходилось задерживаться до поздней ночи и возвращаться домой без всяких сил. Прошедшая неделя вымотала его, и как же он был рад, что все выходные проведет в компании Сильвии, которая по ночам так крепко прижималась к нему, что Астарион испытывал вину, не уделяя ей должного внимания. Однако до их совместного отпуска осталось буквально пару дней, поэтому все упущенное время они быстро наверстают.       Стрелки стенных часов остановились на полпервого ночи. Затушив свечи, Астарион с тяжелым вздохом поднялся из-за стола и потянулся. Всё тело затекло. В здании суда уже давным-давно никого нет, кроме часовых. Его шаги эхом отражались от каменных стен пустых коридоров. Астарион взял с собой бумаги, а мысленно уже переступал порог родного дома, до которого нужно идти почти через весь Верхний город.       Глубокой ночью поймать карету, что могла бы помочь сократить путь, невозможно. Конечно, можно было попросить дворецкого или кого-то из прислуги прислать за ним, но Астарион не рассчитывал, что задержится настолько. По улицам, слабо освещенным фонарями, он шел подстегиваемый желанием поскорее оказаться в теплой постели. Но вскоре к желанию присоединилось странное чувство, будто кто-то непрерывно следовал за ним по пятам. Астарион, приближаясь к мосту, ведущему в Нижний город, остановился и обернулся. Позади никого не было. Стража возле моста тихо переговаривалась между собой.       Вскинув голову к небу, эльф заметил, как полная луна выглянула из-за черных облаков. Холодный ветер заставил поторопиться. Крепче прижав бумаги к груди, Астарион свернул в переулок, по которому часто сокращал путь домой. Знакомая тревога вперемешку со страхом подкралась со спины. Через мгновение он пожалел, что задержался на работе сегодня. В другом конце переулка появилась темная фигура с ножом в руке. Астарион остановился ровно посередине, уже хотел попятиться, но и сзади появился человек. На повороте в маленькой арке между домов вышел еще один. Они неторопливо и зловеще надвигались.       Его глаза быстро искали пути отхода, а разум пытался вспомнить хоть одно боевое заклинание или фокус, которым можно выиграть время.       — Если я вам что-то должен, то могу всё вернуть завтра же, — нервно посмеялся Астарион, прижимая бумаги к себе так, будто они могли защитить от лезвия острого ножа. Но никто из окруживших его людей не ответил. Эльф в последнее мгновение увернулся от кулака, который должен был прилететь прямо в челюсть. Дернулся и рванул вперед, отпихивая одного из мужчин. Стоило ему достигнуть конца переулка, уже выбежать на широкую улицу, как земля ускользнула из-под ног. Он смачно рухнул в лужу, ударившись, и кровь заполонила рот.       Бумаги разлетелись в разные стороны. Астарион быстро сел и попытался выпросить пощады. Но никто из нападавших слушать не собирался. Неужели правосудие настигло его? Не может быть! Он тихо зашипел от боли, когда тяжелый сапог со всей силы пнул в живот. И с каждым новым ударом боль усиливалась.       Кто-то схватил его за волосы.       — Я очень хочу перерезать тебе глотку, мерзкий ублюдок, но не хочу, чтобы твоя смерть была слишком легкой.       Астарион с разбитым в кровь лицом пытался разглядеть обидчика, но всё тщетно. Последний удар окончательно выбил дух из тела. Он свалился на дорогу, потеряв сознание.