Глава VIII

      После двух столетий мучений, унижений и пыток оказаться вдалеке от Врат Балдура с возможностью не сгореть заживо под солнцем было что-то из области фантастики. Сначала, как только он очнулся и выпал из капсулы иллитидов, хотелось бежать. Бежать как можно дальше вглубь континента, чтобы Касадор не смог до него никогда добраться. Затем постепенно зарождалось желание возмездия. Если личинка защищала от солнца, то вполне могла защитить от вампирского влияния, а новых спутников можно использовать как живой щит. Конечно, если ему удастся втереться в доверие.       Впервые увидев Сильвию, которая оцепенела при встрече, Астарион вспомнил кое-что. В голове, где все хорошие воспоминания давным-давно надежно спрятаны за дверью той части подсознания, куда он не мог попасть уже около ста восьмидесяти лет, всплыла яркая картинка. Эльфийка предстала перед ним в тонкой ночной рубашке в спальне, залитой солнечными лучами. Она вертелась перед зеркалом, а он будто наблюдал за ней, и в груди было так тепло. Казалось, таких чувств он не испытывал никогда прежде. Кусая губы, он любовался ею, а она, обернувшись, тотчас налетела с объятьями. Воспоминание ускользнуло так же быстро, как и появилось, и Астарион, решивший, что это какие-то чародейские чары, напал на незнакомку с кинжалом.       Постепенно, чем больше они путешествовали вместе, тем больше воспоминаний возвращалось. Сильвия в одну из первых ночей рассказала такое, о чем он сам не мог вспомнить уже очень давно. Трудно было провалиться в медитацию после этого. Астарион подумал, что не стоит отвергать ее версию событий. Подумал, что это шанс узнать хоть что-то, кроме банального «я был судьей в городском магистрате». Но и лезть к ней в голову с помощью личинки не хотел, боясь там обнаружить что-то, что могло окончательно сбить с толку. Наверное, боялся увидеть себя счастливым и беззаботным рядом с ней, когда все двери перед ним были открыты, и жизнь не была наполнена сплошными страданиями. Поэтому он и держался от неназванного лидера их странной компании подальше.       Продолжая путь вместе, бок о бок, Астарион всё чаще ловил себя на мысли, что Сильвия скорее нравится ему, чем нет. Она умна и хитра. Нельзя сказать, что каждое ее действие предсказуемо. Он даже удивился, когда эльфийка отказалась помогать тифлингам. Собственное бедственное положение ее заботило куда больше, чем беды других. А еще… она была очень сильной чародейкой. Пожалуй, в магии она сильнее Гейла в несколько раз. И за ее спиной вполне могло быть безопасно. И за ее спиной можно спрятаться, если Касадор вдруг всё-таки решит найти его.       После того, как они убили медвесыча и подобрали пса по кличке Шкряб, а еще наткнулись на следы ночной охоты Астариона, он подумал, что только Сильвии можно доверить свою самую главную тайну. Правда, он никак не ожидал увидеть в милом юном лице эльфийки столько сочувствия… Это опять сбило его с толку, но разум подсказывал, Сильвия не осудит и будет его защищать. Так и случилось. Она заступилась за него на болотах перед поганым гурцем.       Ночью, перед охотой, к нему вернулись еще воспоминания. В коридорах незнакомого особняка, который, кажется, он звал домом, повсюду были цветы. Сильвия возникла перед ним словно из ниоткуда. Взяла его ладони в свои и потянула куда-то с игривой улыбкой на полных губах. На пороге ванной комнаты, усыпанной лепестками, Астарион уже не выдержал и потянулся к ней. Страсть и желание переполняли тело. Он безумно хотел ее. По-настоящему хотел, а не притворялся в своих желаниях, как то было с многочисленными его жертвами. Но воспоминание ускользнуло в момент, когда Сильвия, целуя его, принялась расстегивать пуговицы его рубашки. Астарион очнулся со знакомым зудом. Хотелось поскорее выпить крови, а желание, которое было в воспоминаниях, теперь скрутило низ живота. В голове возникла дурацкая идея, и взгляд алых глаз осторожно проследил за эльфийкой, которая только что скрылась в своей палатке. Ночью он тихо закрался к ней, надеясь сделать всё незаметно, но Сильвия почувствовала чужое присутствие сквозь медитацию и едва не зарядила в него молнией. Пришлось оправдываться, и, к огромному удивлению, она не прогнала его, а, наоборот, предложила выпить немного крови.       Стоило вонзить клыки в тонкую шею, ощутить новый вкус на губах, как Астарион едва не потерял контроль. Сильвия оказалась намного слаще, чем он себе только мог представить. Ее горячая кровь напомнила ему дорогой глинтвейн с щепоткой корицы. И он с удовольствием выпил бы еще и еще, если бы не услышал жалобный стон. Не опьянеть от столь роскошного букета, наполнившего его силами, было невозможно. Уходя, Астарион облизывался несколько раз, а перед глазами вновь появились давно забытые воспоминания, в которых он видел Сильвию в довольно компрометирующем положении. То, как минуту назад, она вздрогнула под ним, вцепилась тонкими пальцами в ткань рубашки, спровоцировало бурю эмоций. В воспоминаниях он брал ее самым непристойным образом, а она ни капли не сопротивлялась, а только поощряла громкими недвусмысленными стонами. Кое-как Астарион заставил себя сосредоточиться на охоте. Развратные воспоминания пришлось задвинуть в дальний ящик.       Он долго размышлял и наблюдал за Сильвией издалека. Каждое ее движение: как расчесывала волосы, как прихорашивалась каждое утро, как увлеченно читала книги по вечерам, лежа на подушках, как общалась с другими, как улыбалась и смеялась, — все больше и больше откликалось где-то глубоко внутри. Астарион смотрел на нее и видел ту эльфийку, в которую по уши влюбился однажды. Целая вечность прошла с их первой встречи, и воспоминание о ней на мгновение заполонило ту зияющую дыру, что проделал в нем Касадор за двести лет. Осознание, что нужно дать себе и ей второй шанс, свалилось на него, словно из ниоткуда. Астарион хотел попытаться. Хотел попробовать вспомнить больше. И в случае, если она отвергнет его, то попробует подружиться с ней. Сильвия производила хорошее впечатление. И не было ничего удивительного в том, что все в отряде тянулись к ней, как к маленькому солнцу. Он не смог сдержать смешка от такого сравнения, вдруг вспомнив, что когда-то давно часто так называл ее.       Первый поцелуй пробудил внутри что-то еще, что Астарион пока разобрать не мог. Однако это было что-то приятное. Воспоминания, такие далекие и нереальные, теплом укутывали его. Эльф определенно желал испытывать подобные чувства намного чаще, чем боль и страдания.       Сейчас, стоя немного в стороне от празднующей толпы тифлингов, которые завалились к ним после успешного штурма лагеря гоблинов, Астарион постукивал пальцем по бокалу с вином, а ленивый взгляд алых глаз искал среди существ тот самый лучик солнца. Сегодня ее мантию сменила одежда, в которой она обычно спала – облегающие черные штаны и синий корсет на бретелях. В свете костра ее волосы напоминали плавленое золото. Сегодня ее улыбка была подарком для многих, но не для него. Сильвия словно не замечала его и не подходила. Может быть, хотела держать дистанцию? Может быть, не хотела, чтобы кто-то из их отряда узнал, что между ними… завязались отношения? Боже, это прозвучало так странно в его голове. Непривычно. Астарион уже признался ей, что забыл, каково это, и до сих пор не мог поверить, что решился.       Опустив взгляд в бокал с вином, он тихо вздохнул и далеко не сразу обратил внимание на чьи-то шаги. Песнопения тифлинга Альфиры в дуэте с кем-то заглушали шум всего праздника.       — Думаешь, мы зря спасли их? — знакомый голос вырвал Астариона из размышлений. Он посмотрел на Сильвию, остановившуюся напротив. Улыбка сама собой растянулась на губах.       — Я не привык видеть себя в роли героя, так что не знаю, хорошо или плохо то, что мы помогли им, — честно признался эльф. Но обсуждать последствия их действий было уж чересчур нудным занятием, поэтому он резко сменил тему. — Тебе стало скучно в компании Гейла?       Сильвия прыснула.       — Ох, этот тон…       — Какой? — искренне удивился Астарион, и Сильвия сократила между ними расстояние до одного небольшого шага.       — Ты всегда так говоришь, когда ревнуешь.       — Ненавижу тот факт, что ты знаешь меня лучше, чем я сам себя, — сморщив нос, Астарион пригубил бокал. Вкус вина неприятно наполнил рот. Жаль, ничего лучше этого пойла тифлинги не могли предложить.       Наблюдая за ним, эльфийка улыбнулась и прикусила губу.       — Если тебя это раздражает, я могу упоминать что-то намного реже или не упоминать вовсе, пока ты сам не захочешь.       — Очень благородно с твоей стороны, дорогая, — он искренне рассмеялся и по-хозяйски притянул ее за талию ближе к себе. — Но я не против. Просто… это до сих пор сбивает с толку. — Ее пальцы начали играться с воротником рубашки. Астарион внимательно разглядывал каждую черточку лица эльфийки, стараясь запомнить и вспомнить одновременно. Кажется, он часто целовал ее в маленькую родинку на кончике носа. — Знаешь, вечер был бы куда интереснее, если бы здесь было дорогое вино, а не это мерзкое пойло, и немного веселья.       Аметистовые глаза вновь всмотрелись в его с неподдельным любопытством.       — Я имею в виду секс, если уж совсем откровенно говорить.       — Не слишком ли рано, Астарион? — прыснула Сильвия, чуть склонив голову на бок. — Или тебе не терпится увидеть меня голой?       Астарион облизнул губы. Ох, ему определенно нравилось, что она, не стесняясь, заигрывала. В пурпурных глазах блестели поистине дьявольские искры. И, вспоминая недавние развратные картины из их общего прошлого, он явно горел желанием поскорее оказаться наедине с ней. Сильвия поправила воротник его рубашки. Томный взгляд почти свел Астариона с ума, и его пальцы вцепились крепче в корсет на тонкой талии.       — Я найду тебя, когда все разойдутся, — полушепотом сказала она, и хитрая ухмылка заиграла на губах Астариона. Сильвия оставила его снова, решая поговорить с другими компаньонами. Провожая ее, эльф опять обратился к одному из воспоминаний, в котором эльфийка вела себя самым непристойным образом.       Благо не пришлось долго ждать. Он отправился на ту самую опушку леса, где разговаривал с ней до этого дня пару раз. Стянул рубашку через голову и тут же бросил. Луна порой выглядывала из-за синих облаков, освещая опушку. В траве громко стрекотали цикады.       Астарион перевел дыхание, поймав себя на мысли, что немного волнуется. И с чего это вдруг? Никогда прежде перед тем, как совратить кого-то из своих жертв, он не испытывал ничего подобного. Может быть, сейчас волнение было из-за того, что на него могли вновь нахлынуть воспоминания о прошлом, или же… вино было настолько паршивым, что ударило в голову. Но в последнем Астарион очень сильно сомневался. Вряд ли от такого дерьмового пойла хоть кто-то мог опьянеть.       Отогнав ненужные мысли, эльф услышал негромкие шаги и шуршание травы. Он вышел из-за дерева, уже раздевая приближающуюся Сильвию взглядом. Она полностью распустила волосы, и те свободно ниспадали на плечи.       — А вот и ты, — Астарион говорил излюбленным тоном обольстителя, сокращая между ними последнее расстояние. — Я тебя ждал. Ждал с момента, как положил глаз на тебя. Еще при первой нашей встрече думал об этом.       Сильвия мягко рассмеялась, и его улыбка исчезла. Брови удивленно поползли вверх. И что такого смешного он сказал?       — Ты меня чуть не зарезал, Астарион, — напомнила эльфийка, положив левую ладонь ему на грудь. — Так что не надо применять на мне свои вампирские трюки обольщения. Ничего не сработает.       — И всё же ты здесь, дорогая. Явно не ради разговоров, — улыбнулся он и взял ее ладонь в свою, впервые обратив внимание на серебряное кольцо на пальце. До этого момента Астарион ни разу не замечал на ее руках колец. Сильвия постоянно носила кожаные перчатки. Любопытство начало переполнять. Он поднес к губам ее ладонь, ласково целуя каждый пальчик. — Ты, что, замужем, Сильвия? — Теперь в свете луны он смог лучше рассмотреть кольцо с маленькими рубинами. От него не ускользнуло и то, как Сильвия, поджав губы, убрала руку и накрыла ее другой. Взгляд аметистовых глаз робко опустился.       — Нет. С тех пор, как ты пропал, я пыталась заново полюбить. Несколько раз были мимолетные увлечения, но ни к чему серьезному это не приводило, — тихо говорила она, — возможно, спустя столько лет для меня это потеряло всякое значение. И где-то глубоко внутри я верила, что ты жив, но шанс на встречу был крайне мал, поэтому я старалась жить дальше. Однажды в меня влюбился один мужчина, да так сильно, что в итоге я просто сбежала. Я не хотела выходить замуж снова.       — О, дорогая, да ты была просто без ума от меня, — шутливо подначил Астарион, хотя ее слова, определенно, вызвали противоречивые эмоции. Да, ему льстило то, что она не могла так просто взять и расстаться с воспоминаниями о нем, но с другой стороны ее преданность пугала. Что-то внутри екнуло. Астарион провел по плечу Сильвии пальцами. — Тогда почему ты носишь это кольцо?       — Я… как-нибудь в другой раз расскажу, — натянуто улыбнулась эльфийка, вновь вскинув голову. Астарион чуть прищурился. — Обещаю. А теперь, что ты там говорил?       Игривый настрой вернулся к обоим.       — Это не имеет значения, потому что мы оба здесь, чтобы получить высшее наслаждение друг от друга, — томно прошептал вампир и прежде, чем поцеловать ее, облизнул свои губы. Сильвия тотчас ответила, а ее длинные ресницы затрепетали. Теплые ладони коснулись его холодной кожи, заставляя вздрогнуть словно от электрического разряда. Это был всего лишь второй их поцелуй, но он вскружил голову ничуть не меньше.       Астарион увлеченно ласкал ее губы своими, слыша, как участилось дыхание и заколотилось сердце Сильвии. Она волновалась, словно впервые собиралась провести ночь с мужчиной. Волнение и некоторое смущение читалось не только в легкой дрожи ее тела, но и в практически невесомых касаниях к его плечам и груди.       — Неужели в первый раз со мной ты так же волновалась? — с легкой издевкой в голосе прошептал ей в губы Астарион, но Сильвия ничуть не обиделась.       — Ты волновался намного сильнее, чем я, — улыбнулась она, и в следующее мгновение ее язык кокетливо коснулся его нижней губы. Эльф не мог поверить. Он волновался в постели? Да никогда в жизни! Во всяком случае, сейчас вспомнить такое трудно после двух столетий использования четко выверенной схемы соблазнения. Да и думать об этом не хотелось. Астарион вновь увлек Сильвию в поцелуй, а ловкие тонкие пальцы неторопливо начали разбираться с застежками на синем корсете.       Вскоре оба остались полностью обнаженными. Фиалковые глаза изучали его тело. Она боготворила его, и Астарион, точно так же изучая ее, вдруг понял, почему в некоторых воспоминаниях столько страсти и желания между ними. Оба не могли насытиться друг другом. Перед ним невольно возникла картина из забытого прошлого, на которой его руки плавно скользили по каждому изгибу ее тела, а губами он опускался всё ниже и ниже, до тех пор, пока не устроился между упругих бедер, кожу которых обожал сжимать пальцами так, что порой оставлял заметные следы. От этого воспоминания, от нагой Сильвии перед ним желание заполнило каждую клеточку тела, и больше медлить Астарион не собирался.       Он подхватил ее за бедра и увлек в очередной страстный, практически дикий поцелуй. Прижал ее к ближайшему дереву и томно улыбнулся, когда Сильвии понадобилось вдохнуть воздуха в легкие. В свете луны она была особенно привлекательна. Нежность в ее взгляде сбивала с толку. Астарион старался ни о чем не думать, старался не погружаться в то, что их связывало когда-то, потому что больше всего хотелось получить разрядку и снять напряжение. Все ненужные мысли во время секса с любой жертвой он всегда гнал прочь, но Сильвия не была жертвой несмотря на то, что изначально он планировал втереться к ней в доверие исключительно ради собственной защиты. Поэтому сейчас взыграло какое-то жалкое подобие совести где-то глубоко внутри, напоминая, что эта женщина два столетия не могла смириться с тем, что он умер. Поступать с ней как с жертвой явно было высшей подлостью.       Заметив, как Астарион едва заметно нахмурил брови, Сильвия наклонилась и прошептала ему в губы:       — Расслабься. Не думай ни о чем, Астарион.       — Наверное, это всё вино, — солгал эльф, а его руки удобнее перехватили девушку за бедра, потому что она начала соскальзывать. Сильвия обвила ноги вокруг его поясницы.       — Я знаю, что может поднять тебе настроение, — выдохнула она, тотчас получая в ответ вопросительный взгляд. Безо всякого предупреждения Сильвия спрыгнула с него и с силой повалила на землю. Астарион удивленно вскинул брови, улыбаясь, когда она с хитрой ухмылкой устроилась сверху, затем убрала волосы с правого плеча. Ранки от его укуса на тонкой шее были едва заметны, уже почти зажили, но намекать второй раз не нужно. Вампир сел и принялся осыпать поцелуями это место, вылизывать кожу, которая сегодня как-то особенно сладко пахла жасмином, прежде чем укусить.       Тихий стон, сорвавшийся с губ девушки, почти свел с ума Астариона, а ее горячая кровь окончательно взбудоражила. Он старался не увлекаться, да и ладонь Сильвии уже скользнула между их телами, уверенно обхватывая его член и проводя вдоль нарочито медленно. Теперь вампиру было трудно сдержать собственные стоны. Наконец оторвавшись от ее шеи, Астарион облизнул губы и всмотрелся в лицо Сильвии, продолжавшей его ласкать.       Весь мир вокруг сузился до опушки в лесу, до тихих звуков ночи и эльфийки, которая знала ту часть его, что он сам уже успел позабыть и чуть не потерять. Астарион вслушивался в ее прерывистое дыхание, наслаждался каждым нежным прикосновением и с удовольствием целовал, пока не повалил на траву. В свете луны кожа Сильвии, казалось, стала фарфоровой. Ладонями он ласкал и изучал каждый сантиметр, замечая мелкие царапины, полученные недавно в бою, и старые шрамы. На животе возле пупка был шрам словно от кинжала или рапиры. Любопытство мгновенно взыграло в нем, но вместо того, чтобы узнать историю появления этой раны, Астарион наклонился и языком провел по коже. Судорожный вздох заставил продолжать.       Сильвия вздрагивала от поцелуев и не смогла сдержать стон, когда вампир осыпал ими лобок. Его руки раздвинули ноги шире. В следующее мгновение новый громкий стон вызвал у Астариона улыбку. Наконец он начал сосредоточенно ласкать ее клитор языком до тех пор, пока мелкая дрожь не пронзила каждую ее мышцу. Сильвия запустила ладонь в белоснежные кудри и несильно сжала, стоная снова и снова.       — Аст… О боже… — выдохнула она, когда уже совсем была близка к пику наслаждения. Астарион, прекрасно понимая это, специально отстранился и вновь навис над ней. С особым упоением окинул ее взглядом: пурпурные глаза с поволокой блаженства, раскрасневшиеся щеки и нос, растрепавшиеся золотые локоны, тяжело вздымающаяся пышная грудь с заострившимися сосками. Сильвия вся горела от желания, и видеть ее такой беззащитной доставило ему какое-то особое удовольствие.       В следующее мгновение он плавно вошел в нее, и с губ обоих одновременно сорвался стон, полный наслаждения. Астарион вновь поцеловал Сильвию, начиная медленно двигаться. Чтобы довести ее до оргазма не потребовалось много времени. Крупная дрожь накрыла всё тело. Эльфийка, застонав, выгнулась в спине и обессиленно рухнула на траву. Он проследил за ней, прикусив нижнюю губу, но не перестал двигаться, лишь усиливая полученное ею наслаждение.       Сильвия взяла его лицо в ладони и притянула для очередного поцелуя, который совершенно отличался от всех предыдущих своей нежностью. Астарион заметил, как пара слезинок скатилась по ее щекам на траву. Сердце в груди пропустило болезненный удар. Вряд ли ему прямо сейчас удастся разгадать истинную причину этих слез, но что-то глубоко в душе подсказывало, что момент был чертовски важным для нее. В отличие от него. Астарион испытал легкий стыд, ведь изначально хотел всего лишь снять накопившееся напряжение, и вскоре получил желаемое, падая рядом.       Холод ночи быстро остудил разгоряченное тело. Сильвия, поежившись, тотчас прильнула к нему, устроила голову на груди и мгновенно провалилась в медитацию. Он ничего не успел предпринять. Лишь растеряно вскинул руки, которые неуверенно опустил на ее голову и предплечье. Обычно после «игр» с жертвами, когда те проваливались в сон на несколько минут или часов, Астарион незаметно ускользал. Никаких нежных разговоров и объятий после секса не было. Он прекрасно знал, что нужно сделать, делал это и исчезал, передавая несчастного или несчастную в руки своего хозяина-тирана. Поэтому сейчас, дождавшись, когда Сильвия погрузится в медитацию достаточно глубоко, вампир осторожно выбрался из-под нее и так и оставил лежать на траве. Желание прикрыть ее чем-нибудь возникло совершенно спонтанно, и под руку попалась только собственная рубашка, валяющаяся под кустом рядом.       До рассвета оставалось чуть больше двух часов. Опушку леса на краткий миг накрыл молочный туман. Тишина вокруг была практически оглушающей. Астарион натянул трусы и штаны, а затем сел у дерева, глядя на Сильвию, абсолютно измотанную. Вдруг в голове вспыхнуло еще одно воспоминание из-за того, как она назвала его. Интересно, как часто она к нему так обращалась? Называла ли какими-нибудь дурацкими прозвищами, что давали друг другу влюбленные? В вспыхнувшем воспоминании она смеялась, вся светилась от счастья, называла его точно так же и говорила, как сильно любит его. Любила ли она его до сих пор так же сильно? Если он всё вспомнит, то его последующая жизнь не отпугнет ее? Сильвия ничего не знала, кроме того, что он вампирское отродье Касадора Зарра. Но и вываливать на нее все ужасы этой части себя Астарион не хотел. Точно не сразу. Нужно постепенно, иначе… кто знает, как она отреагирует? Может быть, похищение детей и многих других невинных душ отпугнет ее, а все чувства просто-напросто исчезнут.       Астарион настолько погрузился в себя, что не заметил, как солнце начало медленно подниматься из-за горизонта. Первые лучи коснулись лица, и он очнулся от размышлений, решая встать и погреться немного. Тем более, когда еще у него будет возможность по-настоящему насладиться солнечным светом?       — Что это за шрам у тебя? — хриплый голос эльфийки вырвал его из неги наслаждения солнцем. Он медленно открыл глаза и посмотрел на нее через плечо. Сильвия села на траве, а рубашка прикрывала только ее бедра. Золотая копна волос взъерошена. На милом лице всё еще сонливость.       — О, ты спишь чутко, дорогая. Я думал, ты будешь спать как убитая после вчерашней вечеринки, — вместо прямого ответа на вопрос улыбнулся Астарион, но не повернулся к ней.       — Мне действительно всё понравилось, но… показалось, что ты сдерживался.       — Это так. Ты хоть и безумно сладкая, я старался держать себя в руках, чтобы не причинить тебе боль. Не хотел потерять контроль. — Он вновь вскинул голову к солнцу, закрывая глаза и раскидывая руки. — Или ты имеешь в виду, что я мало тебе дал?       Сильвия тихо прыснула. Краем уха он услышал шелест травы.       — Возможно, я зря вспомнила, как мы порой проводили целый день в постели, прерываясь только на завтрак и ужин, — она подошла ближе. Ее изучающий взгляд Астарион чувствовал на себе.       — Может быть, потом нам удастся поностальгировать вместе. — Наконец эльф обернулся к ней, улыбаясь. — Ну-с, вернемся в лагерь?       — Сначала расскажи про свой шрам, — твердо настояла Сильвия, и под этим серьезным взглядом фиалковых глаз трудно было устоять. Астарион, тяжко вздохнув, вновь обернулся.       — Это… стихотворение. «Дар» Касадора, — процедил сквозь зубы он, нахмурившись. — Он мнил себя великим художником, а холстом ему служили тела рабов. Он сочинил этот стих и вырезал у меня на спине за одну ночь. Еще и правил многое на ходу.       В следующее мгновение он вздрогнул, потому что ее ладонь нежно коснулась спины, и странное тепло, исходившее от нее, проникало куда-то глубоко внутрь. Астарион замер, а его растерянный взгляд словно искал выход из такой ситуации. Наверное, стоило отступить, напомнить, что им пора возвращаться в лагерь, иначе другие заметят их отсутствие. Однако все слова застряли в горле.       — Что же он сделал с тобой… проклятый мерзавец… — в ее шепоте Астарион расслышал нотки праведного гнева, будто она готова прямо сейчас ворваться в замок Касадора и разорвать его на куски голыми руками. В этих словах, кроме сочувствия, он уловил острую боль, которую испытывал сам на протяжении многих лет, и снова был сбит с толку. Ее ладони скользнули со спины на живот. Лбом Сильвия уткнулась между его лопаток. — Если бы я только знала о случившемся, если бы я только могла тебе помочь тогда хоть как-нибудь…       Тихий всхлип наконец заставил его очнуться от легкого наваждения. Астарион резко обернулся к ней и строго сказал:       — Не нужно жалеть меня, дорогая. Я не нуждаюсь в жалости.       — Прости… я просто не могу поверить в то, что это всё действительно случилось с тобой на самом деле, — виновато улыбнулась Сильвия, утирая слезы в уголках глаз. — Если тебе нужна будет моя помощь, чтобы покончить с ним раз и навсегда, я обязательно помогу.       Он мгновенно смягчился и даже улыбнулся.       — Я буду тебе благодарен за это, Сильвия. А сейчас давай вернемся в лагерь, хорошо? Мы и так уже слишком задержались.       Эльфийка, понурив голову, кивнула и стала искать одежду, брошенную вчера куда-то в кусты в порыве страсти. Астарион натянул рубашку. Проследил за Сильвией, которая совсем погрузилась в мысли. Очевидно, что история со шрамом на спине выбила ее из колеи. А что будет с ней, если однажды он решится рассказать или даже показать свои воспоминания? Не сломит ли это ее окончательно? Астарион поджал губы. Ответа на многочисленные вопросы, возникшие в голове, он не знал и, наверное, не желал знать. Может быть, ей никогда не придется ничего рассказывать. Да и зачем? Но если он хотел и дальше сближаться с ней, узнавать то, что давным-давно забыл, то придется открыться ей.       Он уже собирался идти, пока Сильвия наспех прочесала волосы пальцами. Как вдруг она притянула его за руку.       — Я не смогу этого сделать еще неизвестно сколько, — прошептала эльфийка, взяв его лицо в ладони и поцеловав в губы. Астарион прыснул, но ответил.       Это была далеко не самая худшая ночь в его посмертии. Возможно, одна из лучших за последнее время.