Глава седьмая: Обычный день в деревне, где всё необычно

Деревня просыпалась с первыми лучами солнца. Узкие улочки, вымощенные камнем, ещё были пусты, только несколько старших ведьм разжигали утренние костры, готовясь к первому сбору. Здесь правили женщины. Мужчины, хоть и жили среди них, не имели голоса в советах. Они занимались ремеслом, выращивали скот и возводили дома, но главными в поселении всегда были ведьмы. Верховная Мать(кем являлась Варта) и её совет управляли деревней, решая, как использовать магию, кого учить, а кого — изгнать. У каждой ведьмы был свой дар, но не все рождались с равными силами. Одни могли исцелять, другие управляли стихиями, третьи читали мысли. Самыми почитаемыми становились те, кто умел использовать магию для защиты деревни и рода — такие ведьмы занимали места в совете и принимали важнейшие решения. . Бабка Варта уже стояла у котла, помешивая завтрак – густую похлёбку, которая периодически плевалась зелеными пузырями. — **"Вставайте, тряпки! Солнце уже высоко, а вы валяетесь, как мертвые жабы!"** Шушанна, Мариам и Нарина выползли из своих кроватей с видом людей, которые явно видели лучшие сны. — Опять эта похлёбка? – поморщилась Нарина, разглядывая, как один из пузырей лопнул с противным хлюпом. — Не нравится – иди собирай грибы. Только смотри, не те, что в прошлый раз – от них у тебя три дня из ушей дым шёл. ### **Утро: Хлопоты и колдовство** После завтрака (который, вопреки внешнему виду, оказался вполне съедобным) сестры разошлись по своим делам. Шушанна отправилась к кузнечихе Аграфене – единственной в деревне, кто мог выковать магический амулет так, чтобы он не взорвался после первого же заклинания. Правда, сегодня кузница была закрыта – Аграфена "немного превратилась в саламандру" после вчерашнего эксперимента с огненными рунами. — Ну и ладно, – проворчала Шушанна. – Сама сделаю. Мариам тем временем помогала тётке Глафире разбираться с её новым "питомцем" – духом зеркала, который вместо того, чтобы показывать будущее, только корчил рожи и матерился на древнем языке. — Ну что, красавчик, – ухмыльнулась Мариам, – или работаешь, или идёшь обратно в болото. Дух на секунду задумался, потом показал ей изображение коровы в короне. — Ближе к делу. Нарина же была отправлена к колодцу – набрать воды для зелий. — Только не вздумай разговаривать с тем, кто живёт на дне, – крикнула ей вдогонку бабка. — А если он первый заговорит? — "Тем более. Колодец, как всегда, ворчал, когда она опускала ведро, а на дне что-то шевелилось. Нарина предпочла не спрашивать. ### **День: Деревенские дела** К полудню в деревне начиналась обычная суета. Старуха Мокеевна спорила с пнём (который, по её словам, был её бывшим мужем). — Я тебе сто лет назад сказала – не лезь в чужой огород! А ты что сделал? Превратился в дерево, дурак! Пень молчал, но, казалось, был совершенно не рад этому разговору. Две молодые ведьмы, Ульяна и Фёкла, тренировались летать на мётлах – пока что с переменным успехом. — "Фёкла! Ты же врезалась в курятник! —Я знаю! Но я хотя бы взлетела! Бабка Варта в это время принимала "гостей" – местных духов, которые приходили то с жалобами, то с угрозами, то просто потрещать. — Опять болотный кикимора жалуется, что вы ему грибы воруете,– сказала она, когда сёстры собрались за обедом. — "Мы не воровали, – буркнула Шушанна. — Мы обменивали,– уточнила Мариам. — На что? — На обещание не топить нас в трясине.* Бабка вздохнула. ### **Вечер: Спокойствие (относительное)** К вечеру деревня потихоньку затихала. Аграфена наконец вернулась в человеческий облик, но теперь у неё были жабьи глаза. — "Ничего, – сказала она. – Зато вижу в темноте." Мокеевна помирилась с пнём и теперь поливала его чаем "для успокоения". Ульяна и Фёкла всё-таки добились успеха – теперь они могли летать, правда, только по прямой и с обязательным падением в конце. А сёстры сидели у костра, слушая, как бабка Варта рассказывает очередную историю из молодости. — И тогда я сказала этому дракону: "Если не уйдёшь – превращу в суповой набор! — "И что? — А что? До сих пор суп варит. Над деревней сгущались сумерки, где-то в лесу завывало неведомое существо, а из колодца доносилось бормотание. Обычный день подходил к концу. Завтра будет новый. И, скорее всего, такой же странный.