Часть 3

Дверь, все так же, была приоткрыта. Протиснувшись, работяги оказались в знакомом туннеле. Сером, как и все вокруг. — Закроем? — спросил Ванек, оборачиваясь к двери и видя дверную табличку с непонятной надписью. Миха тоже посмотрел на дверь и табличку с зеркальными буквами, и его снова охватило беспокойство. — Нет. Я не уверен, что нас ждет впереди. Лучше оставить пути отступления. — А вдруг эти прорвутся? — с чувством сильной тревоги спросил коренастый. — Если бы могли, то уже были бы тут, — задумчиво протянул Миха. Хотя он был младше Ивана на пару лет и, чаще всего именно его опекал друг, в текущей ситуации они поменялись ролями. Миха видел, что товарищ не просто выбит из колеи, а находится на грани срыва. Стараясь подавить собственную нарастающую панику, мужчина произнес: — Пойдем. Около десяти минут они шли в полной тишине по знакомому пути. Затем вдалеке послышался тихий писк и чем дальше работяги продвигались, тем громче он становился. — Крысы? — тихо спросил Ванек, покосившись на друга. — Похоже… Давай-ка пойдем помедленнее. Не нравится мне это. Коренастый вопросительно посмотрел на Миху, но тот продвигался вперед, осторожно делая пару шагов, останавливаясь и прислушиваясь. Шум становился отчетливее и ближе. Затем в него ворвался резкий скрип, заставивший мужиков дернуться в испуге. Шуршания стали еще громче, как и писк. Работяги замерли на месте, вглядываясь вдаль. Темно-серые силуэты, медленно двигались к ним, сновали от стены к стене, издавая пищание и посапывание. Возможно, это не насторожило бы друзей, если бы не размеры этих грызунов. Их тела были массивными и жилистыми, высотой достигающими колен взрослого человека. С горящими, в царившем там сумраке, глазками. Казалось, что они светились призрачно-серым светом. Работяги насчитали, как минимум, четыре пары таких глаз, но за ними загорались все новые и новые. Ванек молча сжал руку Михи и потянул назад. Тот понятливо кивнул, так и не отводя взгляд от приближающихся грызунов. С каждым шагом напряжение чувствовалось всё острее. В какой-то миг твари заволновались, это было заметно даже с расстояния, они остановились на месте, водя носами и улавливая запахи. Затем по туннелю разнесся встревоженный писк, сменившийся более агрессивным. Тревожность грызунов набирала оборотов. Они то делали пару шагов вперед, то отступали, то лезли друг на друга, то кусали собрата. Пробравшись между тварями, вперед вышел более массивный представитель. Потянув воздух, он пискнул и вся стая замерла, уставившись на него. Снова последовал писк с проскальзывающими в нем рычащими нотками и грызуны слаженно уперли свои взгляды в отступающих людей. Их горящие глаза, казалось, излучали злобу и охотничий азарт, а пасти приоткрылись, обнажая клыки. — Бежим назад, — едва двигая языком прошептал Миха, чувствуя, как мурашки табуном пробегают по спине и волосы становятся дыбом. — Давай! — приглушенно выдохнул он, ухватив Ванька и тяня его за собой. Работяги припустили наутек. Слыша позади нарастающий топот лап, сопровождаемый стуком когтей, ударяющих о бетон в тех местах, где он был чист от грязи. Писк становился более злым и грозным. — Черт!.. — пыхтя прохрипел Ванек, выжимая из себя последние силы. — Давай. Вон дверь, — поддерживал его Миха. Коренастый, будто обретя второе дыхание, припустил к спасительному рубежу, обгоняя товарища. Первым проскочив за дверь, он, с выпрыгивающем из груди сердцем, выглянул наружу. — Скорее! Они скоро будут тут! Долговязый заскочил внутрь, прячась за дверь. Навалившись на нее, он стал толкать вперед, закрывая. Ванек тоже прилагал все свои силы. Дверь почти закрылась, когда с той стороны последовали глухие удары и в оставшуюся тонкую щель сунулась когтистая лапа и острая морда. Темно-серый нос двигался вверх-вниз, словно щупая воздух. Усы слегка приподнимались и топорщились вперед, в моменты, когда тварь издавала угрожающий рык. — Поднажми! — испуганно выкрикнул Ванек. — Мешают, заразы! — пыхтел Миха, безуспешно пытаясь толкнуть дверь дальше. — Надо отпихнуть их! — Как? Коридор пуст! Тут нет ничего! — Бей ее ногой! Выталкивай! — Да ты спятил! Ты ее зубы видел?! — со страхом возмутился коренастый. — Держи дверь. Я сам сделаю. Миха быстро обошел друга и с размаха ударил просунутую морду. Грызун с писком отшатнулся, но его место тут же занял следующий нос. Мужчина снова со всей силы пнул ногой, одновременно хватаясь за дверь и толкая ее. В этот раз щель уменьшилась, но закрыть ее не удалось. Твари просовывали лапы, царапая пол и дверь, наваливаясь своей массой, стараясь протиснуться внутрь. — Ванек, держи дверь. Я попробую выкурить их. Долговязый, вытащив из кармана зажигалку и увеличив пламя на максимум, чиркнул колесиком. Сверкнула искра, но запал не сработал. Встряхнув ее в руке, Миха попробовал снова. Затем еще раз и еще. — Давай же, — рыкнул он, повторяя свои действия и продолжая пинать и наступать на просунутые крысиные лапы. Наконец из зажигалки поднялось пламя. Яркое и нестабильное. Не теряя времени, работяга поднес его к дверной щели, направляя на крысиные лапы. Воздух наполнился запахом жженой шерсти. Крысы, недовольно и зло пища, отскакивали назад, не пробуя соваться в пламя. — Ванек! — крикнул долговязый. — Толкай, что есть силы! Сам же он продолжал держать пламя у низа двери, периодически поднимая его вверх, когда замечал приближающуюся усатую морду. Коренастый, кряхтя и буксуя на месте, понемногу закрывал дверь. Щель становилась все меньше и лапы уже не могли пробраться сквозь нее. Миха отпустил клапан подачи газа и, не обращая внимания на ноющий от жара палец, вновь уперся в дверь. Совместными усилиями, они полностью закрыли ее, и уселись на пол, привалившись к ней спинами. — Как?.. Миха, как могут быть грызуны такого размера? — ошарашенно и полным сомнения голосом спросил друг. — Не знаю. — Долговязый помолчал немного и проговорил: — Я думаю, это из-за зазеркалья. Вспомни всю ту чертовщину, которая тут происходит. — Но наши отражения были такими же, как мы. С крысами должно быть так же. — Не знаю… Ладно, давай попробуем вернуться на станцию. — Ты спятил? — вскинулся Ванек. — Там же эти… — А тут крысы, — резонно парировал Миха. — И, если выбирать, то я за тот вариант, где есть шанс выбраться в наш мир. Не дрейфь, Ванек, прорвемся. Коренастый промолчал, но поднялся, готовый идти. Миха окинул взглядом дверь, отмечая полное отсутствие запирающих механизмов, если не считать когда-то находившуюся там сердцевину замка, теперь зияющую пустотой. Но это и не важно, двое взрослых мужиков едва смогли закрыть ее, крысы же, даже навалившись всей стаей, вряд ли смогут открыть. Приблизившись к противоположной двери, работяги замерли, прислушиваясь. По ту сторону царила полнейшая тишина. Прождав минут десять и не уловив ничего подозрительного, они решились открыть засов и выйти. Площадка была пуста, как и туннель. Но когда они взглянули на лесенку, то у обоих холодок пробежал по спинам. Метал был порван, искорежен и, будто, пожеван на верхних ступенях. Нижние, на первый взгляд, были целы. Осторожно присев на край площадки и свесив с нее ноги, мужики, по очереди, дотягиваясь ногами до целой ступени, спустились вниз. Туннель был, словно наполнен вязкой и гнетущей тишиной. Едва уловимый при ходьбе звук трения подошв о бетон сильно бил по нервам. Из-за этого мужики старались ступать еще более плавно и тихо. До станции они добрались без происшествий. Замерев у края платформы и высунув головы поверх, они некоторое время осматривались, выискивая дублей. Но вокруг все было спокойно и безлюдно. Миха приблизился к уху Ванька и едва шевеля губами прошептал: — Идем к зеркалам. Есть идея. Коренастый молча кивнул и стал взбираться на платформу. Миха залез следом и сразу двинулся в нужную сторону, не забывая оглядываться по сторонам. В конце платформы все так же была стена с мутными зеркалами. Приблизившись к ней, Ванек вопросительно посмотрел на друга, который, порывшись в кармане, вытащил зажигалку. Тихие чирканья казались им невероятно громкими и заставляли вздрагивать каждый раз вместе с производимым звуком. Вспыхивающие внутри искры вселяли надежду и в тоже время вызывали раздражение из-за отсутствия пламени. Чувство тревоги все больше охватывало мужиков. Ванек отвлекся от зажигалки, посмотрев вдаль и вздрогнул. Из-за каждой колонны выходили их копии. Серые. Скалящиеся. И улыбающиеся. — Миха… — голос Ивана пропал, выдавая едва слышный хрип. — Вижу, — нервно ответил долговязый, усиленно продолжая прокручивать колесико. — Черт! Давай же! — взмолился он, обращаясь неизвестно к кому. Дубли подходили все ближе. Двигаясь неспеша, они словно нагнетали напряжение и нагоняли больший страх на людей. И, казалось, это доставляло им видимое удовольствие. Это было похоже на азарт погони за жертвой, когда исход охотнику уже известен. Видеть ее беспомощность и отчаянье. Особенно когда жертва уверена, что есть шанс на спасение. Шанс, который в любой момент может отобрать преследователь. Улыбки дублей все шире растягивались, уходя своими краями куда-то за уши. До мужиков оставалось всего несколько метров. Копии подняли руки, протягивая их к людям. Еще немного. Несколько шагов и оригиналы будут пойманы, а игра завершится. Миха усиленно тер зажигалку о штанину, нагревая ее. Затем снова крутанул колесико, вызывая искры. И снова. Но в этот раз пламя взметнулось вверх, отражаясь в темном зеркале и вызывая на нем легкую рябь. — Ванек, давай в зеркало. Живо! — крикнул взбудораженный до предела Миха, замечая, что дубли скривили угрожающие гримасы и ускорили шаги. Коренастый, не раздумывая шагнул к зеркалу и дотронулся рукой до поверхности. Рябь распространилась больше, напоминая круги на воде. Постепенно рука проходила внутрь, а за ней и все тело. Миха не выдержал и, пинком придав ускорение другу, шагнул следом. Горящее пламя зажигалки оставалось в вытянутой позади тела руке. Неприятное и знакомое ощущение холодного покалывания кожи сменилось нехваткой воздуха. Хотя в этот раз он знал, чего ему ожидать, но паника все равно накрывала. Ему снова казалось, что он тонет в ледяной воде и не может выбраться. В какой-то момент долговязый ощутил, как его ухватили за оставленную за зеркалом руку и потянули назад. Паника и безысходность накрыла его с новой силой. Он стал барахтаться, пинаться, отталкивать. Миха и сам не понимал, что именно он делает, но частью угасающего сознания, он инстинктивно бежал в противоположную от тянущей силы сторону. И там, в той стороне, его тоже ухватили за руку, таща прочь. Миха с каким-то отчаяньем смирился с безысходным. Сил на борьбу не оставалось. Перед глазами уже давно была темнота и легкие разрывались от боли. Он снова потерялся в ощущениях, воспринимая происходящее через призму безразличия и апатии. Краем сознания он уловил сильный рывок и почувствовал притупленную боль. Сквозь гул в ушах Михе, казалось, слышался неразборчивый, и тревожный голос. Но все это воспринималось, как что-то несущественное. В сознание ворвалась боль, эпицентром которой была щека. Рука медленно дотронулась до ноющего участка, легонько растирая. — Миха! Давай, дружище, очнись! Долговязый открыл глаза, стараясь сфокусировать взгляд на голосе. Но в кромешной темноте это было нереально. До его плеча вновь дотронулась рука и послышался обеспокоенный голос Ванька: — Ты как? — Норма… — прохрипел Миха. — Хорошо. Я еле вытянул тебя. Падлы вцепились и почти пролезли сюда. Пришлось зеркала разбить. — Так, мы вернулись? — решил уточнить передернувшийся Миха. — Да, — даже в темноте, в голосе была слышна радость, которую излучал друг. — Правда, наши телефоны того… — он на секунду замялся, — я угробил. Один пролетел сквозь зеркало в то измерение. Как раз когда дубль почти вышел сюда. А второй… — Погоди. Как вышел? — Ну, он за руку твою держался. А я тебя сюда вытянул, ну и он за тобой шагнул. Но я быстро сориентировался, — нервно хохотнул Ванек, — вспомнил удар один, нас еще в армии ему учили, и зарядил ему. Он кубарем назад и залетел. Потом я второй телефон схватил и начал бросать им в зеркала. — Ты хорошо постарался. — Так ты как? Идти сможешь? — Легко, — вставая и слегка пошатываясь, ответил Миха, — только придержи меня чуток, голова что-то кружится. — Это понятно. Ты приложился ей об пол. Звон знатный стоял, — хохотнул коренастый, закидывая руку друга на свое плечо и ведя в сторону выхода. Спустившись на рельсы, работяги практически наощупь спокойно дошли до площадки с лесенкой. Хоть разглядеть ее состояние было невозможно в кромешной темноте, но ощупав ее пальцами, они поняли, что ступени целы. А те, покореженные и изжеванные, остались в ином измерении зазеркалья, за пределами их мира. Далее их встретила открытая дверь и знакомый коридор, затем еще одна приоткрытая дверь и туннель. И никаких следов их прибывания в том мире. Все, с чем они сталкивались и где проходили, было знакомым и обычным. Вот так, дорогой друг, и закончилось их приключение в туннелях. Конечно, они всем рассказывали о зазеркалье и дублях. Миха даже показывал запястье с синюшными отпечатками пальцев на нем. Да никто не верил бедолагам, списывая все на выпитый ими алкоголь. И как ни клялись они, никто из знакомых и друзей не верил. На работе им тоже дали строгий выговор, пригрозив, что если еще раз уйдут в запой на три дня, то уволят их по статье. Единственным светлым моментом в их приключениях стала выигранная ставка. Очки Ванек так и носил с собой все время проведенное в туннелях. Со временем, когда воспоминания стали уже не такими яркими, работяги и сами стали сомневаться в том, что это действительно случилось с ними. И если бы не подсознательная боязнь зеркал Михи, то он посчитал бы все это обычным приключением или выдумкой хорошего воображения. Вот только иногда, когда свет падал на зеркальную поверхность полутенями, долговязому казалось, что его отражение начинает кривить губы в улыбке и смотреть в ответ пронзительным, злым взглядом. А правда это или нет, вам стоит решить для себя самостоятельно. Возможно… Возможно, вы тоже замечали изменения в зеркальных вас. И списывали все на свое бурное воображение. Кто знает?.. Ведь все возможно. Особенно, за пределами этого мира.