Часть 2

Дорога по межрельсовому пространству проходила спокойно. Свет выхватывал из темноты лишь малую часть туннеля, добавляя некую тайну происходящему. Миха с энтузиазмом водил фонариком из стороны в сторону, осматривая стены и пол, а затем со вздохом произнес: — Я думал туннели интереснее изнутри… — Да ладно тебе, — усмехнулся Иван. — Давай-ка прибавим ходу, кажется, впереди что-то есть… И действительно, вдалеке свет выхватывал что-то темное. Чем дальше они шли, тем отчетливей могли рассмотреть, что темный участок это расширяющееся пространство. Неосознанно ускорив шаг, работяги дошли до выхода. Точнее к началу станции. По левую сторону возвышалась платформа, а с правой продолжалась стена туннеля. И что действительно было невероятным, казалось, будто окружающее пространство поглощало свет, утопая в глубоком и темном зеленом цвете, испещренном прожилками бордового оттенка. Друзья торопливо забрались на платформу и ведя фонариком, сделали оборот вокруг своей оси, осматриваясь. Станция была невероятна. Множество широких колон с обеих сторон платформы, пол, стены и даже свод были полностью из зеленого мрамора. Каждая из колон образовывала с соседней арочный проход. А сам потолок отражал свет, перенаправляя его в разные стороны под неожиданными углами. И что самое интересное, на потолке отсутствовали привычные массивные люстры. Много ли может дать света телефонный фонарик? Как оказалось достаточно, чтобы из-за преломления осветить почти треть платформы. — Потрясающе, — протянул Миха и его голос гулким эхо разнесся во все стороны. — Архитекторы раньше были просто гениями. Вот как так можно было устроить со светом? — Понятия не имею. Но все выглядит как-то нереально, — пораженно согласился Иван, во все глаза осматривая станцию. — Удивительно, что тут все целое. — Думаю, слишком далеко сюда идти, вот и уцелела станция. А те, кто доходил, видимо, ценили такую красоту. — Да… Мне все кажется, будто мы с тобой в сказке какой-то, — хохотнул собеседник. — Пошли, осмотримся. Работяги не знали настоящий ли использовался мрамор или его имитация, но впечатления станция производила грандиозное, полностью завладев их вниманием. Мужики совершенно не замечали, что в зеркалах что-то едва заметно двигалось, а темнота за спиной словно смещалась. В конце платформы они увидели цельную зеркальную стену. К немалому удивлению друзей, отражений было несколько и все под разными углами, показывая их практически с каждого возможного ракурса. После первого удивления, Ванек стал гримасничать: — Так странно, — улыбался он своим отражениям. — Напоминает зеркальный лабиринт. Только тут никуда не пройдешь. Погоди-ка, — он примостил телефон на пол, направив свет на зеркала, и снова занял прежнее место, — вот это другое дело. Миха согласно угукнул, прохаживаясь из стороны в сторону и пытаясь перестать отражаться. Его одолевало странное напряжение, когда он смотрел на себя в зеркала. Однако понять, что именно не так, у него пока не получалось. Его блуждающий взгляд в какой-то момент встретился взглядом с затемненным отражением товарища, и Михаил вздрогнул от проскользнувшей в нем злости и едва заметной искривленной улыбки. Быстро переведя взгляд на оригинал, он увидел, что Ванек все так же строит разные рожицы и все отражения в точности повторяют его мимику. Передернув плечами, Миха подошел к другу и неосознанно тихо произнес: — Вань, пошли отсюда. — Поняв, что коренастый не реагирует, он повторил громче: — Ванек, говорю, двигаем назад. Время. Ответа так и не последовало. Долговязый почувствовал, что вокруг происходит что-то странное. Возрастающее напряжение заставляло его дышать через раз и приходилось с силой проталкивать воздух в легкие. Мимо воли он снова зацепился взглядом за отражения и замер с широко открытыми глазами. Зеркальные они смотрели в ответ с толикой предвкушения. И каждый из них постепенно кривил губы в подобии улыбки. Поднимающийся страх сковал Михаила на месте, не давая броситься наутек или отвернуться. Он чувствовал, как волоски на руках встают дыбом, а сердце отбивает бешенный ритм. Миха моргнул и все вернулось в прежнее состояние. Отражения были идентичны и не имели странностей. «Показалось?» — мелькнула у него мысль. Проведя подрагивающей рукой по волосам, он снова увидел кривую ухмылку своего отражения. Соседние, казалось, тоже слегка повернули свои лица к нему и скривились, имитируя улыбки. Затем отражения стали увеличиваться, словно приближались к нему. Вздрогнув, долговязый отскочил назад. И снова посмотрел в зеркала — все было обычно. — Ванек! — боясь отвести взгляд и упустить момент преображения, Михаил крикнул другу. — Ты оглох?! И снова ответа не последовало. Молчание Ивана действовало на нервы все сильнее. Собравшись с духом, он повернул голову к коренастому, одновременно делая к нему шаг и тут же останавливаясь. Иван все так же стоял у зеркальной стены, но очень уж близко к ней, практически уперевшись носом в свое отражение. Соседние дубли так же придвинулись вплотную к нему и каждый из них имел искривленную и выжидательную улыбку на лице. А их ладони упирались в поверхность зеркал. Михе казалось, что еще немного и они просунут свои руки сюда, к ним. Неожиданно периферийным зрением он уловил движение. Сердце мужика замерло, руки вспотели, а ноги, казалось, вросли в пол. Он медленно, будто преодолевая сопротивление, повернул голову в сторону, отчетливо видя свои отражения, которые с ощутимой злостью смотрели на него в ответ. Движения дублей уже не скрывались, Миха с расширенными от ужаса глазами наблюдал, как они льнут к поверхности со своей стороны, плотно прижимаясь. Их приплюснутые носы косили в стороны, а губы все больше растягивались в тонкую дугу, создавая искаженную улыбку. Долговязый стоял не моргая, боясь даже на секунду прикрыть глаза. Ему казалось, что отражения воспользуются этим и выберутся из зазеркалья. На ощупь ухватив руку друга, он потянул его на себя. В ответ чужая рука ухватила его и потянула в обратном направлении. Упираясь, Миха оцепенело повернул голову, встречаясь с пустым взглядом Ванька, на лице которого блуждала счастливая полуулыбка. И что было самым страшным, коренастый стоял значительно дальше, чем могла бы вытянуться рука. Шумно проглотив застрявший в горле ком, мужчина опустил взгляд на свою руку, которую так и удерживал кто-то. Его запястье крепко зафиксировала в хватке ладонь, очень похожая на его собственную, пальцы плотно прижимались к коже с каждым мгновением сжимаясь еще сильнее. Долговязый, в каком-то ступоре, проследил взглядом по конечности, краем мысли отмечая, что вещи точно такие же, как надеты на нем. Приблизительно в районе локтя, рука утопала в зеркале, по которому проходила едва заметная рябь. Взгляд скользнул выше, пробегая по собственному отражению и сталкиваясь с ухмыляющимся собственным лицом. Словно нарисованная, улыбка уходила своими концами за уши, обнажая заостренные зубы. Вздрогнув, Миха попытался вырвать свою руку из хватки, но не преуспел. И даже наоборот, он почувствовал, как к удерживающей его руке присоединяются другие руки, хватая за все доступные места и таща на себя. Чем ближе мужчина становился к зеркалам, тем больше по ним проходила рябь и тем больше из них выныривало рук. Когда пальцы дублей стали хватать его за волосы, елозить по лицу, пытаясь уцепиться за кожу, Михаил не выдержал и закричал. Его голос эхом отразился от стен, разносясь по всей станции и нагоняя еще большей жути на мужчину. Ему казалось, что еще немного и его сердце не выдержит такого всплеска адреналина. Несмотря на боль от вырывающихся волос, Миха с трудом повернул голову в сторону друга. Чужие пальцы мешали все рассмотреть ясно, но он смог понять, что ситуация Ванька еще хуже. Он почти полностью погрузился в зеркало. Все новые и новые руки высовывались отовсюду, оплетая его тело и затаскивая к себе. Михаил снова закричал, вырываясь с удвоенной силой, однако зеркальные двойники закрыли ему рот, проникнув внутрь своими пальцами, хватая за щеки с двух сторон, причиняя боль и таща на себя. Долговязый никогда не испытывал такого отчаянья и безысходности. Поверхность зеркала неумолимо приближалась к нему, холодя кожу. Он чувствовал, как рябь волнами прикасается к его лицу и телу, слегка покалывая открытые участки кожи. Он уже давно не кричал, только издавал воющие звуки, надрывая саднящее и исцарапанное пальцами горло. В какой-то момент происходящего ужаса, Миха не смог вдохнуть. Ему показалось, что его затащило в ледяную воду. Паника и безысходность накрыли его с новой силой. Несмотря на мешающие пальцы, он широко открыл рот, пробуя сделать вдох. Легкие горели от нехватки воздуха. Он пытался и пытался, уже слыша гул в ушах. Глаза стала застилать темнота, испещренная постоянно двигающимися точками. Зрение все больше размывалось, легкие разрывались от боли. Сколько длилась эта агония, он не понимал. В один момент ему казалось, что секунда, в другой — что вечность. Время имело странную зацикленность, мысли текли все более вяло, повторяясь или зависая на чем-то. Потом агония сменилась апатией. Сопротивление и борьба за жизнь прекратились. Сознание мужчины поглотила темнота. Зеркальные руки полностью оплели безвольное тело, медленно погружая его в зеркало. Телефон Михаила, в какой-то момент выроненный из рук, остался лежать на полу, все так же освещая пространство. Невдалеке лежал телефон Ивана, направленный фонариком на зеркала. Там, по другую сторону зеркала, дубли, подарив миру последнюю кривую и кровожадную улыбку, стали медленно растворяться в тенях, исчезая. Свет все так же преломлялся по граням, но больше не вызывал аномалий на поверхности зеркал. Станция вернулась к своему прежнему спокойному и покинутому виду. Михаил приходил в себя постепенно. Голова раскалывалась от боли, горло саднило, да и все тело ныло. Вначале, он не мог понять, что с ним, а затем на него нахлынули воспоминания и пережитый ужас. Резко открыв глаза, мужчина рывком сел и покачнулся. Со страхом осматриваясь, он увидел в метре от себя лежащего Ивана. Ползком долговязый добрался до друга и начал его тормошить: — Ванек, — хриплый и прерывистый голос вырвался из его горла, — Ванек, мать твою! Да приди ты в себя! — В ответ коренастый что-то пробормотал, отпихивая в сторону трясущую его за плечо руку. — Вот же придурок, — хрипло буркнул Миха, оставляя его в покое. Шок от произошедшего понемногу отступал и Миху накрыло облегчение, что с Иваном все в порядке. Рано или поздно он проснется и поймет в какое «г» они вляпались. Миха оглядел окружающую обстановку. Хотя телефоны остались в том, их мире, тут было достаточно светло. Разница лишь в том, что все пространство было каким-то серым, словно покрытым пылью или пеплом. Даже непонятно откуда проникающий на станцию свет был сероватым. Да, это была именно станция, точная копия той, куда они пришли. Тот же мрамор, колонны, арки. Все серое и бесцветное. А еще тут тоже были зеркала, но они ничего не отражали, будто просто покрытые слоем жидкого алюминия. Проведя рукой по полу, Миха не увидел на нем грязи. Получалось, что все находящееся здесь было серым по своей сути. И только они с Иваном все еще были цветными, резко контрастируя с окружающим миром. Рядом послышалось мычание, переведя взгляд, Миха увидел очнувшегося друга. Тот сидел на полу с силой растирая ноющую голову. — Проснулся? — прохрипел Михаил, поморщившись от боли. — Голова раскалывается, — пожаловался коренастый, наконец посмотрев на собеседника. Затем его глаза расширились и он с непониманием стал оглядываться по сторонам. — Это?.. Какого хрена?.. Мих, что тут происходит? Чего это тут все такое, — он махнул рукой по кругу, подбирая слова, — серое? — Ты не помнишь? — вытаращился на Ивана долговязый. — Что? — не понял собеседник. — Отражения… — голос Михи прервался и он прочистил горло, прикрывая его ладонью. — Ну, весело было строить рожицы, — растерянно проговорил Ванек. Мужики пару минут смотрели друг на друга, словно взвешивая насколько они адекватны. Миха сдался первым: — Мы в зазеркалье, — несмотря на смех товарища, он продолжил. — Оглянись. Все в точности такое же, но мы внутри зеркал, — он помолчал немного, давая горлу отдохнуть. — Там, на той станции, наши отражения схватили нас и затащили сюда. — Хорош придумывать, — улыбаясь произнес Иван. — Я что, по-твоему, совсем дурак? Как я мог бы не запомнить такое? — Да ты стоял с рожей имбецила и лыбился на все тридцать два! — рассердился Миха, срываясь на крик, но тут же скривился от пронзившей горло боли. — Где твой телефон? Откуда тут свет? — Эй, ты не перегибай-то, — удивленно произнес коренастый. — И правда, я ж телефон у колонны поставил, — он внимательно осмотрел пол в том месте. — Ты его спрятал? — Ванек — ты дебил, — устало прохрипел Миха, с трудом вставая. — Нам надо уходить. Иван уже раскрыл рот собираясь рассказать другу кто из них еще дебил, но со стороны тоннеля, расположенного с другой стороны платформы, послышался нарастающий шорох. Он словно расширялся, волной накатывая на работяг. Пространство накрывал скрежет, словно металлом царапали о бетон и, в то же время, постукивали по нему. — Что за хрень?.. — удивленно и с некоторым испугом спросил коренастый. — Потом разберемся, давай уносить ноги, — прохрипел Миха, разворачиваясь и бегом направляясь к противоположному туннелю. Ванек быстро нагнал товарища, пристроившись рядом. Он то и дело оглядывался назад, стараясь рассмотреть источник шума. В какой-то момент из-за находящейся позади колонны вышел он же, только весь серый, под стать этому месту, и растянул губы в улыбке. Вот только холодный и пронзающий злобой взгляд не оставлял сомнений, что это существо полностью лишено всего человеческого. Коренастый вздрогнул всем телом, чувствуя, как волосы встают дыбом и сердце выдает кульбит. Ускорившись, он испуганно окликнул друга, подгоняя: — Быстрее. Там… там я, но не я… — его мысли скакали в голове, не давая доходчиво сформулировать предложение. Миха тоже обернулся, замечая, что дублей становится все больше и они все смотрят на них с этими ужасающе-бездушными кровожадными улыбками. — В туннель, живо, — полупрохрипел-полупрокричал долговязый, спрыгивая с платформы. — Бежим к той двери служебного входа. Работяги, задействовав скрытые резервы организма, припустили наутек так, что не хватало только шлейфа из пыли. Позади, словно преследуя, шум нарастал. Казалось, что в нем смешан топот ног, скрежет когтей, монотонный вой и едва различимый рык. Мужики уже даже не оглядывались, всецело сосредоточившись на беге. К тому же, в тоннеле было на порядок темнее, чем на станции, но достаточно светло, чтобы сносно видеть окружающее пространство. Пробежав около пятидесяти метров, они увидели ту самую небольшую площадку и винтовую лесенку. Одним махом влетев на нее, они проскользнули за дверь, закрывая ее на засов дрожащими руками. Усевшись на пол, они переглянулись. — Дела… — протянул Ванек, потерянно глядя на долговязого. В дверь с той стороны пару раз что-то врезалось, затем послышался стук, царапанье и тихое завывание на разные голоса. От этих звуков у мужиков по коже побежали мурашки и замерло сердце. Не сговариваясь, они быстро пошли по коридору к второй двери, надеясь, что первая сможет выдержать преследователей.