12 глава.

— Чё за нахуй? Виктор чуть не подскочил от знакомого голоса, и еле-еле разлепив сонные глаза, привстал на диване. В дверном проёме стояли трое. Виктор даже не успел рассмотреть всех, только Льва с его чёрными волосами и презрительно-ахуевшим взглядом, а как тут же рядом послышался храп. Виктор, уже вдвойне охренев за это утро, резко подпрыгнул и уставился на лежащего рядом Серёгу в майке и шортах, который явно пребывал в стадии глубокого сна. Если бы глубину сна можно было измерять в метрах, то у Серёги было бы 10.994м¹. Их с Виктором можно было бы сравнить с Добрыней и Елисеем в серии трёх богатырей «Добрыня Никитич и Змей Горыныч», когда Елисей пытался разбудить Добрыню, а тот спал мёртвым сном. Так и Серёга просыпался только тогда, когда его организму было достаточно. В этом Виктор убедился, когда Серёга остался у него на ночь из-за ливня и на утро Виктор решил, что он умер. Это была лучшая минута их общения, и Виктор до сих пор ценит её пуще зеницы ока. К тому же око у него и так видит не очень хорошо, так что... — Вы серьёзно... ну... из этих? — неуверенно спросила Княгиня, с отвращением указывая на белое пятно на диване. Виктор медленно, с опаской опустил на него взгляд, а потом резко вскочил и встал с дивана. Это было то самое пятно от сметаны. Боже, как стыдно. Хорошо хоть он в штанах домашних (не то что Серый в каких-то труселях семейных) и футболке... Так. Стоп. А футболка где?! Боковым зрением Вик заметил в отражении стеклянной дверцы старого шкафа-стенки свой голый торс. Не то чтобы он был накаченный или с прессом... но чёрт, если он продолжит бухать с Серым — у него точно будет пивной животик. Да какой животик — пузо! Пройдя мимо Леди, Льва и Княгини, Вик направился в кабинет, распахнул шкаф и надел первое, что попалось под руку. На кухне мужчину уже ожидала троица и, видимо, не столько его самого, сколько объяснения. — Вы... реально думаете, что я педик?! — только сейчас Виктор полностью проснулся и ощутил ужасный стыд. Как он вообще мог забыть, что сегодня встреча с бандой?! И почему он не запер дверь?.. А, ну да, его же Серый так хотел на столе отыметь, что не мог подождать, пока Виктор хотя бы дверь закроет. Вик потёр виски. Голова трещит. Как же от него сейчас, наверное, несёт с похмелья... — Поставьте чайник и садитесь... Я... Он потёр переносицу пальцами и зажмурился на несколько секунд, пытаясь собраться. — Я приведу себя в порядок и приду, — сказал он скорее себе, нежели банде, и направился в ванную. Умывшись, он поднял взгляд на зеркало и увидел в отражении старого, заросшего мужика. Он провёл рукой по отросшей щетине, дотронулся до глубоких лиловых синяков под глазами. Он же такими темпами с Серым и превратится в... в скуфа какого-нибудь... С мыслью, что нужно будет побриться, он почистил зубы, сплюнул, прополоскал рот и... Блять, что за звуки с кухни?! Виктор пулей влетел на место преступления, где сидела троица, а перед ними стоял восхитительно выглядевший Серёга: ни синяков под глазами, ни отпечатков одеяла на пол лица, ни засохшей слюны на ебале. Не то чтобы Виктор залюбовался, но... Как у него получается выглядеть нормально после такой бурной ночи? Бурной не в том плане, в котором подумала троица... — Ну а потом я его прям на этом столе джага-джа... — Заткнись! — пропищал Виктор, подлетев к Серому и закрыв тому рот. — Чё ты несешь? Княгиня растерянно смотрела то на одного, то на другого. Лев пробурчал что-то не очень внятное и не очень цензурное, походу полностью веря в ту белиберду, которую наплёл Серый, и встал из-за стола. Как бы сидеть за столом, где отымели кого-то, — не особо приятно. Леди, как стояла, облокотившись на кухонную стойку, так и не двинулась с места — за неё двигались только нахмурившиеся брови и презрительно скривившиеся губы. — Это ложь! — проговорил по слогам Виктор, всё ещё зажимая Серому рот. Тот и не особо сопротивлялся, а потому Виктор, хоть и с опаской, но опустил руку, наигранно протерев её о штаны. Серёги. Секунда тишины. Каждый думал о своём. — Вик, не ври своим прекрасным ротиком, — начал вдруг Серый, поймав момент, когда Виктор отвернулся и направился в гостиную. — Ты им вчера мне такой мине... Тут же в Серого прилетел тапок. Владелец тапка стоял в дверях и яростно устремил свой грозовой взгляд на шутника. — Ещё. Одно. Слово. И я... — Мяу, — перебил его Серый. — Блять, Серый, я сейчас скажу Леди, и от тебя мокрого места не... — Виктор, — Виктора снова перебили, но на этот раз уже Леди, — у тебя денег не хватит мне оплатить. Думаешь, я какая-то наёмная убийца? Я дочь гильдмастера². Леди с наигранным сожалением подняла брови, но губы её расплылись в насмешливой улыбке, и оттого лицо приобрело вид достаточно злорадный, с проглядывающей где-то в глубине глаз горделивостью. А затем она вернула своему профилю серьёзное выражение и обвела взглядом всех, кто находился в комнате: — Но если эта информация куда-то просочится... Княгиня сглотнула, Виктор напрягся. Только Лев и Серый остались равнодушными: Серому было насрать, впрочем, как обычно; а Лев будто бы и не осознавал всей серьёзности её слов. Серый сказал бы, что это в силу детских лет. Леди, довольная произведённым эффектом, продолжила: — То, во-первых, я об этом узнаю. Поверьте. А во-вторых, для вас моя услуга будет бесплатной, — она улыбнулась, показав идеально белые и ровные зубы, — только вот вы будете не заказчиком. — Кажется, у нас есть проблемы похуже того, что Виктор гей... — пробормотала Княгиня, и обстановка опять разрядилась. — Да не гей я! — заорал Виктор, а Серый хмыкнул, мол, да-да, кому ты тут пизд... — Серый, это уже не смешно! Скажи, что ты просто пошутил, — продолжил Виктор уже серьёзнее и поспокойнее. Серый поднял руки вверх в знак поражения: — Хорошо. Перед всеми признаюсь: это была ложь... Вик спокойно выдохнул и уверенно скрестил руки на груди. А Серый тем временем продолжил: — Всё-таки минетики Витёк так себе делает. Ещё учиться и учиться...

***

День уже шёл к вечеру. На улице потемнело, небо заволокло тучами, хотя по прогнозу дождя не обещали. Серый продолжал иногда подкалывать Виктора, но все уже поняли, что это шутки. Хотя в каждой шутке есть доля правды... кхм. В общем, вскоре к Серому подключилась и Княгиня, продолжив подкалывать их обоих. Серому-то было нормально, а Виктор, хоть и оставил за подобные шутки Серому пару синяков, но Княгиню не трогал. — Значит так, — Виктор сел в своё кресло и обвёл взглядом банду, — действовать мы будем в июне. 14-го числа³. У меня уже всё готово, позже или раньше не получится. Потому что 16-го... — Виктор сглотнул, но кажется, был скорее взволнован, чем разочарован. — будет операция у моей матери. Я договорился с врачами. Я даю деньги, и они приступают. Поэтому... если что-то пойдёт не так... Виктор поднял взгляд загнанного в клетку зверя, а потом опустил его, уже очень разочарованно. Серый вдруг приметил, что Вик поднял руку и начал грызть ногти. Плохая привычка. — То я справлюсь и без вас, — почти шёпотом продолжил он. А потом поднял взгляд, не выражающий одновременно ничего и одновременно всё. — Учтите... Воцарилась гнетущая тишина. Леди раздражённо вздохнула, хотя глаза её выражали некую растерянность, ей не свойственную, и вышла на балкон выкурить пару элитных сигарет. — А что... с ней? — вдруг робко спросила Княгиня. Виктор поднял глаза на неё, вдруг перестав кусать ногти. Она вся сжалась и уже пожалела, что задала этот вопрос, но Виктор, казалось, наоборот пришёл в себя. — У неё опухоль мозга. Злокачественная. И... операция стоит очень дорого. Вы думаете, что я злодей? отрицательный герой, раз решил ограбить богатую фирму? Нет, я просто... хочу спасти мать. Говорить о том, з что чувствовал Виктор, когда говорил это, когда работал, когда говорил с клиентами и заказчиками, когда пил кофе, когда шёл в душ, когда засыпал и просыпался, надеясь лишь на то, чтобы мама дожила ещё чуть-чуть, ещё три недели... Говорить об этом нет смысла. Всё равно словами это описать нельзя... Говорят, что русский язык великий, что в нём очень много слов и с их помощью были созданы русские шедевры литературы. Так почему ещё не придумали таких слов, которые могут передать ту боль, ту пожирающую пустоту, которую порой чувствуют люди? Нам нужны слова, которые бьют под дых. Не стандартные: «в груди закололо от душевной боли» или «он не мог сделать вдох, лёгкие будто сжались в комочек размером с монету» — это всё и так ясно. Но ведь состояние души точь-в-точь мы передать не можем!.. Серый включил электрический чайник, и тот начал потихоньку нагреваться. — Вик. Не неси чушь. Если что-то пойдёт не так, то мы это исправим. Мы тебя не бросим. Его фраза потонула в шуме закипающего чайника, а Виктор почти невидимо кивнул и вышел на балкон. Хотелось закурить, но такой привычки у него никогда не было. Виктор взглянул вдаль. Хотя, ладно, какая тут, блять, даль? Окраина города, единственные виды: полуразрушенная детская площадка, тёмный пустырь да такая же ущербная пятиэтажка напротив... А в окне пятиэтажки... Что за?! Виктор стремительно отвёл взгляд. Это нормально — трахаться у всех на виду, даже шторы не закрывая?! Тут ебутся за стенкой, там в окне трахаются. Что за ебучие люди? — Да, вид прекрасный. Вик вздрогнул и резко обернулся. Он уже и забыл, что сюда вышла Леди. Она стояла в углу, и в темноте были видны только её алые глаза, алые губы и, чуть поярче, огонёк тлеющей сигареты. Виктор хотел что-то сказать, но не нашёлся и просто отвернулся, оперевшись на перила. Леди почти неслышно вышла из тени и встала рядом. Протянула Виктору сигарету. Он машинально принял её, а затем в неопределённых чувствах уставился на эту длинную, можно даже считать, что ядовитую палочку. Леди с интересом посмотрела на него и склонила голову набок: — Что? Не куришь? Виктор отрицательно помотал головой. Она протянула зажигалку. Виктор закурил. Оказалось слишком приятно: не горько, не едко. Он покрутил тонкую дамскую сигарету между пальцев. Ну, естественно. Muratti Ambassador. Это же Леди, у неё и не может быть дешёвых, убойных сигар, как у Серого, с таким запахом, после которого вещь, в которой ты курил, можно просто выбросить: не отстирается. — Мне уйти? — вдруг нарушила молчание Леди. — С балкона или домой? — А мне есть что делать на кухне? С этими... Леди неопределённо покрутила сигаретой, прищурившись, точно пытаясь подобрать какое-то красочное слово, чтобы описать тех троих. Но по итогу она ничего не придумала и весело фыркнула. Виктор усмехнулся и повернулся к ней, затягиваясь сигаретой: — А вам есть что делать на балконе? С таким... Виктор шутливо повторил жест Леди, и она прыснула со смеху. А затем посмотрела на него более серьёзно и вдруг сказала: — Stupidaggini. Он вопросительно поднял бровь. — Не могу найти аналога этому слову на русском, — она пожала плечами, — это что-то вроде... глупышек, что ли? Не то чтобы прям ругательство... Виктор затянулся ещё раз и потушил сигарету о по сути чёрные, но на деле рыжие от ржавчины перила, а затем полностью повернулся к Леди и принял, наверное, очень выгодную позу... — Пытаешься меня закадрить? — Опять прищурилась Леди, и Вик, как будто даже покраснев, сменил позу на более обыденную. — Нет, — протянул Виктор, — Просто... — Ты не замечал, что вы... — она потупила взгляд, словно размышляя над чем-то очень для неё важным, а затем нахмурилась и продолжила: — Вы, русские, постоянно оправдываетесь. Это у вас на роду написано! Она замолчала. У Виктора появился неприятный осадок. Как будто она сама не русская! И причём тут то, что у неё мама итальянка?! Родилась-то она в России! Это не то же самое, что с Княгиней. Возомнила тут из себя святую! Виктор уже готов был высказать ей всё это, но Леди вдруг продолжила: — У меня аллергия на три вещи. На бедность... — она начала перечислять, театрально загибая свои длинные, изящные пальцы, — На паль дорогих брендов, то, как бедняки пытаются косить под богатых... — Она поёжилась. — И на оправдания. Она злостно затянулась и выпустила тоненькую струйку дыма. Виктор удивлённо захлопал глазами. Злость как будто рассеялась в воздухе и вся, как в губку, впиталась в Кровавую Леди. Она перевела на него взгляд: — Ладно... Ладно, прости, — Леди устало откинулась на перила, и те скрипнули, — Не только русские. Наверное, это в крови у всех людей в целом. Ужасная привычка... Она напряжённо постучала алыми ногтями по какой-то, наверное, ужасно дорогой брошке у себя на груди. — У меня дядя... Внезапно начала она, а затем удивлённо посмотрела на Виктора, словно сама была шокирована своему же порыву что-то рассказывать. — Слушай, — протянула она, хитро блеснув глазами, точно в чём-то улучив Виктора, — твоя квартира, вообще все эти... Хрущёвки... Она изящно обвела рукой прекрасные виды, открывающиеся при выходе на Витин балкон, включая то самое окно, где до сих пор усердно трудились над продолжением рода. — Есть в этом какой-то вайб. Доверительная атмосфера... Да и к тому же я уверена, что ты и так о нас всё знаешь, так что какой вообще смысл что-то скрывать? Ты же всё грязное бельё переворошил, пока нас искал. Мм? — Я не переходил границ. Только самое важное. То, что необходимо для миссии. Да и знаешь ли, Мэри... — Виктор как-то особенно выделил её имя, но в то же время понизил голос, чтобы никто не подслушал. И сам не заметил, как перешёл на «ты», — Конкретно про тебя не так уж просто было нарыть хоть какую-то информацию. Виктор ухмыльнулся, глядя на неё. Уголки её алых губ дрогнули: — Ладно. Поверю... Мой дядя... я уже сказала, что он глава мафии... — Но ты сказала, что ты его дочь. — Ну а ты сравни, — Она наклонила голову набок и озорно взглянула на Виктора, — племянница гильдмастера и его дочь. Совсем по-разному звучит. Да и он мне был как... Как отец. Мэри слегка помрачнела. Виктор решил не перебивать. Решит говорить — скажет. Не захочет — её дело. Она продолжила: — Мой дядя. Риккардо. Он хороший человек. Хотя говорить так про главу гильдии убийц странно... И всё же я люблю его. Неважно, какой он человек. Я не лучше, — она пожала плечами и потушила сигарету о перила. — Он забрал меня в тринадцать лет. После того как... Дверь на балкон открылась, и ввалился Серый: — О, Мэ... Леди! Я думал, Витёк один, а у вас тут, оказывается, свидание. Ну, мешать не буду, но я как бы это... ревную. — Не волнуйся, Серёж, я у тебя парня забирать не буду, — ухмыльнулась Мэри. — Боже, и ты туда же! — Виктор закрыл лицо ладонями и застонал. Серый закинул руку ему на плечо, и тот даже не попытался её сбросить. — Так о чём вы тут болтаете? — О том, что для твоих ушей не предназначено, — хмуро пробурчал Виктор, понимая, что Леди, скорее всего, уже не продолжит свой монолог. Но та вдруг снисходительно улыбнулась... Виктору. — Нет, я думаю, что только вам двоим и могу... довериться... Она почти шёпотом произнесла это интимное слово. Довериться. Сколько раз вы доверяли кому-то? А сколько раз разочаровались? Со временем ко всем приходит осознание, что не стоит доверять всем подряд свои секреты, свои мысли. Своё прошлое. Но Мэри уже так долго держала всё это в себе. А тут эти биба и боба — два долба... И причём какие-то они... небезразличные. Как будто им можно довериться. Почему бы и нет? Всё равно она улетит после «миссии». Далеко и надолго. Навсегда. — Я говорила про своего дядю. Гильдмастера. Он итальянец. Брат моей мамы... Мэри мельком взглянула на звёзды, но их на столичном небе почти не было. Она разочарованно отвернулась от него и посмотрела на парней: — В общем, они итальянцы. Они из Италии уехали ещё до моего рождения и возродили мафиозию здесь, в СССР. В Италии в то время начались гонения на мафию и в целом налаживание закона. Они и решили сюда переехать, у дяди здесь какие-то связи были. В общем здесь они и поселились. А потом моя мама влюбилась в какого-то... То ли таксиста, то ли... Короче, не знаю, кем мой отец работал. Они поженились и появилась я... Ладно, не об этом. Когда мне было 13 — мамы не стало. Мэри затихла и сглотнула. Казалось, что она опять там — в детстве. Как будто на балконе сейчас стоял мираж, а на самом деле там были только Серый и Виктор. Не, в целом-то романтично... — И меня забрал дядя, — резко продолжила Мэри, подняв подбородок с некоторой гордыней, которой она старалась скрыть печаль. И вину за произошедшее... — Сначала он меня, тринадцатилетнюю, конечно, не допускал до дел мафии. Потом какую-то писанину, и я с 15 до 16 лет занималась всякими бумажками. Важная, но такая insipida⁴ работа... Мэри потёрла переносицу пальцами и даже слегка наморщила носик, явно впав в неприятные воспоминания. — Инспида? — переспросил Серый с максимально русским акцентом, с каким только возможно вообще произнести иностранное слово, и почесал затылок. Мэри подняла на него взгляд, и её бровь вопросительно взлетела вверх. Она явно не понимала, чего он от неё хочет, а затем что-то мелькнуло в её глазах, и она рассмеялась, объяснив, что иногда в её речи проскакивают родные итальянские слова, когда она задумывается о чём-то и говорит сплошным потоком. — Ладно, я опять отхожу от темы. В общем, с 17 лет дядя Рик допустил меня до так называемой «грязной» работы. Меня обучал лучший снайпер нашей мафиозной группировки... — Она судорожно затянулась сигаретой, погрузившись в воспоминания. — А потом... я превзошла его. Стала лучшей. Её подбородок сам будто взлетел вверх, и в алых глазах сверкнул надменный блеск, явно скрывающий какие-то другие чувства, неведомые для «бибы и бобы». — Мне казалось, что я рождена именно для этого. Mira. Scatta. Centro⁵... И так было до того момента, пока не появилась она. Матильда. Безвкусное имя, правда? Виктор и Серый синхронно, с усердием кивнули головами в знак согласия. — Это была любовница дяди. Она типа дочь главы полиции нашего города и все дела. Старше меня всего на 10 лет. Сучка... Она заревновала меня к моему же дяде! Это вообще нормально?! Мэри потёрла виски пальцами с то ли злым, то ли презрительным выражением лица, хотя одно другому не мешает. — Она начала меня подставлять, манипулировать и вообще отравлять всю мою привычную жизнь. А дядя хоть и сначала реально был не в курсе, то потом, когда узнал, ничего не сделал. Ни-че-го. Просто забил. И постоянно у него были какие-то отговорки. «Ну cara Maria, ты же понимаешь, что она дочь прокурора?» — она спародировала дядю и невесело усмехнулась. — А его последняя отговорка была: «Ну Мэри, послушай, я просто не знал! Если бы ты мне сказала!..» Пф. Придурок. Серый вскинул брови: — Почему последняя? С ним что-то случилось? — Нет... — лишь на секунду в её глазах промелькнула растерянность и даже... страх. Но тут же они сменились злостью и упёртостью. Самоуверенно она продолжила: — Потому что я ушла. Мне этот цирк надоел. Как раз под конец её рассказа дверь на балкон открылась, и Лев просунул голову: — Что у вас тут происходит? Что за сбор? — Вот это уже точно не для твоих ушей, — презрительно бросила ему Леди. Меньше всего в банде ей нравился как раз этот сопливый подросток, думающий, что он крутой, только если он курит и играет на гитаре: он сам хвастался. — Тебе не сидится с твоей подругой жизни? — усмехнулся Серый. — Заткнись, — пробурчал Лев. — Боже, что вас всех так тянет на мой балкон? — закрыл руками лицо Виктор, социальная батарейка которого вообще-то была рассчитана только на деловые разговоры. — Ты ошибаешься, — начал Серый, и все уже поняли, что наступило время тупых подкатов, — меня тянет не на балкон, а к тебе, моя булочка. — Фу, блять! Скажешь так ещё раз — я тебе яйца отгрызу, — сказал Виктор, отстранившись от Серого и понимая, что Серый сейчас в таком хорошем настроении, что ещё и к яйцам присосётся. Хорошо хоть не буквально. — Я и не против. Они только твоего ротика и ждут, — Серый поиграл бровями. — Фу, педики, — буркнул Лев и вышел с балкона. Они остались вдвоём. — А где Мэри? — вдруг спросил Серый, перестав домогаться до булочек «своей булочки». Они оглядели балкон (Серый даже зачем-то взглянул вниз), но Мэри нигде не было. Ускользнула, наверное, во время их лобызаний. Тут до Вика внезапно дошло: — Погоди, как ты назвал... — Тебя? — перебил Серый... — сладкая... — ...и получил по яйцам. — Её ты как назвал? — твёрдо спросил Виктор. — Ты... серьёзно тогда говорил?.. — спросил Серый, всё ещё согнувшись от боли и пытаясь отдышаться. — Я предупреждал, — пожал плечами Виктор и с ожиданием уставился на Серого. Тот еле как опомнился и выпрямился: — Нуу... как... по имени. — А оно тебе, позволь узнать, откуда известно? — требовательно и даже с оттенком злости спросил Вик. — Так она мне и рассказала. — С какой стати? — «Это для твоих ушей не предназначено», — перекривлял его Серый, показал язык и ушёл на кухню вслед за Львом, чтобы, как обычно, разрушить там всю романтику. ¹ Глубина Марианской впадины — самого глубокого места на Земле, расположенного в Тихом океане. Максимальная глубина, известная как «Бездна Челленджера», составляет около 10 994 метров (±40 м) ниже уровня моря (разные исследования дают разные цифры, но её глубина варьируется от 10.898 до 11.034 метров). ² Гильдмастер — здесь то же, что и глава гильдии убийц. ³ Пасхалочка: день рождения одной из авторш) ⁴ Insipida (с итал.) — безвкусная, пресная. ⁵ Mira. Scatta. Centro. (с итал.) — Целься. Спускай (курок). В яблочко. Лаконичный слоган для стрелков, здесь — снайперов.