13 глава. Когда никого нет²

Утро. За окном льёт. Опять. Сделал кофе. Не как в кофемашинке Виктора, а просто растворимый. Выпил. Противно. Очень отчего-то противно. Собирался сегодня побриться... Но сил нет. Вообще. Хочется сгнить в кровати. Ещё и тишина такая. Режущая уши тишина. Серый взглянул на круглое светлое пятно на обоях над головой. Раньше там висели часы. Но она их забрала. Он взял телефон со стола и взглянул на время: 14.14 Он что-то смутно вспомнил. Как желание загадывал в магазине техники, когда Княгиня сказала про одинаковое время. Серый опять равнодушно посмотрел на эти ничего не значащие цифры на экране телефона. И всё же решил что-нибудь загадать. Но ничего не придумал. Ни-че-го. Он ничего не хотел, не желал, не мечтал. Как может загадать желание человек, у которого нет желаний? Серый упал обратно на двуспальную кровать с розовыми пододеяльниками с рюшечками. Жена оставила, когда уезжала. Сказала, чтобы выкинул, ведь у самой времени нет. А он не выбросил. Сначала дорожил этим пододеяльником — там и её запах был и воспоминания о ней. Розовый — её любимый цвет. А потом... Потом просто лень было выбросить. Не хотелось. Не потому что от неё, а потому что для этого надо встать... Одеться... Положить этот пододеяльник в мешок... Серому тошно стало от этих мыслей. Он не то что выкинуть не мог, он постель он не менял уже месяца два. Просто не получалось. Мысли утомляли. Уснул. Спал как-то беспокойно. Часто просыпался. В конце концов не выдержал. Открыл глаза и уставился в потолок. Желудок ноет, ничего туда не клал ещё со вчерашнего утра. Кто-то жил от выходных к выходным. А Серый выходные ненавидел. Ему просто было нечего делать. Он перевернулся на другой бок. Даже слёз уже не было. Просто... тошно. Он сжался в комочек, противясь какому-то идиотскому желанию пойти на кухню, взять нож и... С невероятной силой воли он резко сел на кровати. Вот. Он мог ещё что-то делать. Апатия не взяла верх. Пока что. В телефоне 17.23 Ещё дожить нужно до ночи. А потом работа. Жизнь. Люди. И этот отвратительный город. Серый встал с кровати и направился на кухню. Не помереть же с голоду здесь. И так исхудал, но этого, к счастью, никто не замечал, ведь он носил этот... Как его там называет молодёжь. Озарайс вроде. Серый ненавидел жить здесь. Проходя через коридор в ушах зазвенел детский смех. — Папа! Серый резко обернулся. Дыхание сбилось, а сердце выпрыгивало из грудной клетки. Но никого не было. Ему показалось. Опять. За очень долгое время он наконец-то что-то почувствовал. И даже не что-то, а целый спектр эмоций. Начиная от надежды и заканчивая острым разочарованием. Серый посмотрел на дверь и сглотнул. Никто не придёт. Размечтался. Он насилу отвернулся и пошёл к холодильнику: искать, что можно поесть. Когда-то, лет 10 назад, он переехал сюда, думая, что Москва — сердце мира. Что ему удалось сбежать от того ужаса, который он пережил дома. Холодильник пуст. И первое время в Москве было неплохо. Он занимался криминалом. Рубил бабки. Ебал тёлок. Женился наконец. И всё хорошо было. Серый раздражённо вздохнул и ему стало приятно, что он ещё способен злиться. Присел на корточки и открыл ящик, где крупы обычно лежали. А со временем, пока работал, он понял, что пора бросать это. Что то, чем он занимается, то дело, которое его кормит — ужасно. Это не только незаконно. Это против его совести идёт. Серый взял эту упаковку. Достал ковшик, налил в него воды и поставил на плиту кипятится. И что о нём его дочь подумает, когда узнает? Каким отцом он будет в её глазах? Серый не хотел разочаровать, а тем-более поддать риску это маленькое, святоес нив чем не повинное и безгрешное существо. За свои ошибки он должен платить сам. И пусть он сгорит в девятом кругу ада. Да хоть в самом пекле. Но если хоть волос упадёт с головы этого прекрасного ребёнка... Он себе не простит. Он никому этого не простит. Там лежала какая-то почти пустая упаковка пшена. Грамм сто всего. Серый поставил пакетик пшенки на край стола и хотел найти ложку. Когда она ушла к другому, побогаче. И забрала дочь. Он остался один. Деньги на базовые расходы были, даже чуть больше. Квартира — есть, причём неплохая. Вся такая... дизайнерская. Куча шмотья, всё качественно. Да только никого рядом нет. Ну и зачем это всё ему? Это Лике нужно было. Репутация, мода, все дела... А ему... Он просто не интересовался. Пакетик упал. То ли сквозняк дунул, то ли... хрен знает. Серый проводил его падение пустым взглядом. Маленькие жёлтые шарики рассыпались на пол по всей кухне. Серый безэмоционально простоял ещё несколько минут, без каких либо мыслей глядя на свой неудавшийся завтрак. Или обед. Какая разница? Вода закипела. Серый налил её себе в кружку и сел за стол. Он не знал, когда теперь уберёт этот беспорядок. Сил не было. Сделал небольшой глоток. Чая он не пил давно. В какой-то момент ему стало совершенно плевать — чай пить или кипяток. Он и вкуса не чувствовал особо. Но у Виктора чай пил. Странно. Вспомнил, как шутил у того на кухне, как в баню его потащил. Ему Виктор нравился. Не так, как он обычно об этом шутил. Не в романтическом плане. Просто. Хороший парень был. Трудяга. Губы тронула улыбка и Серый удивился, что не разучился улыбаться. Ну... Не на публику. Это самое одиночество было ему противопоказано. Он его не выносил. У него аллергия была. Называлась депрессия. Когда он в Москву приехал — чувствовал себя погано. Решил к мозгоправу сходить. Он тогда молодой ещё был парень. А тот ему: «У вас депрессия». Серый тогда засмеялся на весь кабинет. А врач серьёзно так смотрел и Серый притих.... и спросил шёпотом: «Правда?..» С тех пор ему прописали антидепрессанты. Но он их не пил особо — для него Лика и Ника были лучшими антидепрессантоми. А потом Лика ушла. И забрала их дочь. Самое дорогое, что у него было. Центр его вселенной. Он мучился. Таблеток не пил. Ему было всё хуже. И хуже. И хуже... Он тогда купил в хозмаге верёвку. Качественную. Крепкую. Пришёл домой. И решил последний раз деду морозу стишок рассказать. Встал на табуретку. Шею затянул. Долго так стоял и чего-то ждал. Кого-то. Лику ждал. Он бы её простил. За всё простил. Вот только не так Печорин говорил. «Что мне ещё надо? Её видеть? Зачем? Не всё ли кончено между нами?»¹ И Лика так и не пришла. Серый спокойно вздохнул. Оттолкнулся. И больше не чувствовал опоры. Вдох... Ещё... Дышать больше не получалось. В глазах потемнело. И тут он их увидел: маму с сестрой. Они на него смотрели, так ласково, но очень грустно. Когда мама, как живая, ласково позвала: «Серёженька», У него точно душа в тело вернулась. Он хотел кинуться и обнять её. А затем сестру, которую не смог спасти. Но он не мог. Он привязан был к лампе. К этой жизни был невидимыми нитками привязан. Сестра вдруг заговорила: «Нам здесь хорошо. Но тебя мы не ждём. Слишком рано, Серёж». Мама ласково улыбнулась, протянула руку и положила её Серёже на щеку. Прикосновения он не почувствовал. Зато чувствовал горячие слёзы, которые текли водопадами по его лицу. Мама убрала руку и сделала шаг назад. Лицо её стало серьёзным: «Тебе эта жизнь не просто так дана, сыночек. Береги её... Это последний шанс. Отпусти нас. И живи. Живи счастливо». И тогда верёвка оборвалась. ¹ Реплика Печорина, когда он навсегда теряет любовь всей своей жизни. Он пытается бежать за ней, садится на коня, но тот умирает и Печорин рыдает один в поле, понимая, что всё потерял. И тогда он спрашивает себя «Что мне ещё надо? Её видеть? Зачем?» и как бы себе признаётся «Не всё ли кончено между нами?» ² Отсылка к песне группы «Нервы» «Когда никого нет». Там поётся: Когда никого нет — я заряжаю пистолет И спрашиваю совесть о смысле прожитых лет Когда никого нет - я завожу курок Никто не остановит Утром проснётся новый игрок!