Глава 1

      «Холодно», — первая мысль Кисаме, очнувшегося в темноте. Что ж, если это и есть его посмертие, то он был даже немного разочарован. Он-то ожидал оказаться в аду за свои прижизненные деяния. Хотя, может, еще не вечер. Возможно, скоро демоны придут за его поганой душой. Ха, он даже испытал странное удовольствие, когда призванные им акулы рвали его на куски. Главное, враги не успели вытащить из его сознания ключевые сведения о плане Мадары. А если этот «Зелёный Зверь Конохи» его не подвёл, то Кисаме ещё и оказал Акацуки посмертную услугу.       — Похоже, скоро мы встретимся, Итачи-сан, — пробормотал про себя Кисаме. Учиха Итачи. Даже в Акацуки он выделялся. Неукоснительно выполнял задания организации, при этом всегда был себе на уме, в отличие от шумного Дейдары, безумного Хидана или флегматичного Сасори. Характеры у всех были разные, но по каждому из них через определённый промежуток времени можно было составить примерный портрет, кроме гения почившего клана. Возможно, судьба намеренно свела этих двоих, привыкших за годы жизни скрывать, кто они настоящие, даже от самих себя. Мечнику не хватало напарника, которого он без всяких оговорок называл своим первым другом.       Открыв глаза, Кисаме обнаружил себя стоящим перед огромным рогатым демоном с длинными клыками и ухмыляющимся лицом. Серебряные волосы существа торчали во все стороны, а из выреза белого кимоно проглядывала костлявая грудная клетка с проступающими рёбрами.       — Достойная смерть, Хошигаки Кисаме, — оскалился тот в усмешке. — пусть и ни за что.       — Вы пришли за мной? — задал очевидный вопрос мечник Тумана, понимая, кто стоит перед ним.       — Возможно, — ответил Бог Смерти, не сводя с того немигающего взгляда, — но сначала ответь мне на вопрос. Ты доволен тем, как прожил свою жизнь?       Кисаме задумался. С одной стороны, мир, в котором он жил, не оставлял ему выбора. Быть ниндзя, быть убийцей, служить своей стране, пусть даже следуя извращённым законам Скрытого Тумана. Кровь, холод, ложь были постоянными спутниками Хошигаки на дороге жизни. И уже не кажется удивительным, когда понимание, кто ты есть на самом деле, попросту стирается. Так или иначе, он смирился. Но, с другой стороны, этого ли Кисаме хотел от жизни?       — Нет, — сказал он, одновременно отвечая и Богу, и себе.       — Так и думал, — удовлетворенно ответил Синигами. — А если я скажу, что готов дать тебе то, что ты хочешь. Место, где тебе не придётся больше метаться в поисках себя. Мир, где твоя жизнь больше не будет связана скользкими законами ниндзя, и только ты сам будешь решать, как ее прожить. Где тебе больше не придётся лгать самому себе.       Хошигаки неверяще кивнул в ответ.       — Вы ко всем мертвецам так щедры, Синигами-сама? — на всякий случай уточнил мечник.       — Простого «спасибо» было бы достаточно, — хмыкнул демон, складывая печати. — Нет, не к каждому, но я следил за всеми живущими, и ты оказался довольно интересным экземпляром. Поэтому я даю тебе шанс прожить по-настоящему полную жизнь, какую ты в глубине души отчаянно желал.       — Благодарю, Синигами-сама, — Кисаме почтительно склонил голову, решив наконец соблюсти банальный этикет, хотя что такое этикет для существа, живущего вне времени. — У меня остался только один вопрос.       — Спрашивай, — пробасил Синигами, продолжая неспешно складывать печати.       — Когда вы сказали, что я умер ни за что. Вы знаете, чем закончится Четвёртая Война?       — Да, — решил не говорить загадками демон. — Даже если бы ты выжил, все равно все варианты приводили к одному исходу. У Лже-Мадары неожиданно проснулась совесть и ностальгия, и он внезапно решил все переиграть и разгрести кашу, которую сам же и заварил.       — Лже-Мадары? — у Хошигаки, конечно, были подозрения, что тип в маске не настоящий основатель Конохи, хотя его способности впечатляли, а теперь Синигами просто в лоб кидает ему этот факт.       — В любом случае это уже не важно. Теперь это больше не твоя проблема, — ответил Бог Смерти, закончив складывать печати, и бесконечную тьму озарила вспышка яркого света.       — Удачи тебе в твоём новом путешествии. — усмехнулся про себя Синигами, когда свет поглотил Кисаме, и тот исчез.

***

      В нос ударили запахи утренней росы и свежей хвои. Мечник открыл глаза и обнаружил себя лежащим на заросшей травой поляне посреди густого леса. Он осмотрел себя. Кисаме было непривычно видеть на себе спустя столько лет стандартную форму ниндзя Скрытого Тумана, даже меч за спиной есть.       Судя по положению солнца, близился полдень, и было довольно жарко, а плащ Акацуки при всех своих эстетических достоинствах довольно плотный. Поэтому неудивительно, что Дейдара носил под ним легкую одежду, а Хидан вообще не утруждал себя надевать что-либо под него. Так что его нынешняя форма была очень кстати. Встав с земли, Кисаме решил немного размяться. Странно, было ощущение, словно чего-то не хватало. Разогрев тело, мечник решил забраться на дерево, чтобы осмотреться, куда его занесло. Только Хошигаки сделал два шага по стволу, он свалился на землю, не удержавшись.       Решив, что ему показалось, Кисаме попробовал ещё раз. Тот же результат. Ступни не цеплялись за ствол. Постепенно осознавая ситуацию, он сложил печать концентрации, и... ничего. Кисаме перестал чувствовать чакру. Не поверив, мечник ещё раз сложил печать концентрации. Не было привычного течения энергии по организму. Ситуация действительно неприятная. Все ещё не веря, Кисаме начал формировать печати.       — Стихия Воды: Техника Водяного Клонирования! — крикнул мечник, ожидая появления двойников. Бесполезно. Никто не появился. Оглушенный свалившимися на него несчастьями, Кисаме снова сел на влажную землю.       Без чакры, без ставшей родной Самехады Кисаме смутно представлял, как он будет выживать в незнакомом месте. Ни техник, ни стихийных преобразований. Уж что-что, а с юмором у Бога Смерти точно все в порядке. И что теперь делать? Как Кисаме теперь себя защитит, а?!       «Так, пауза», — резко остановил мечник панический поток мыслей. — «сначала проверь свои навыки в тайдзюцу и кендзюцу. Эти навыки от чакры практически не зависят.»       Мечник начал с тайдзюцу. Вроде ничего, рефлексы на прежнем уровне. Кисаме попробовал прыгнуть, и проверить свою координацию в воздухе. Обратное сальто, рывок в высоту на пять метров. Тело слушалось отлично. Уже хоть что-то.       Убедившись, что тело не забыло о старых приемах и решив наконец узнать, где же он, черт возьми, оказался, Кисаме медленно побрел по лесу. Идти пришлось недолго, и вскоре шиноби вышел из леса, оказавшись возле небольшого поселения. Вид был, мягко говоря, не очень. Большинство домов были обветшалыми и держались буквально на соплях. Вокруг бродили люди с мрачными лицами. Каждый из них оглядывался по сторонам, словно в любую секунду ожидая опасность. Все вокруг буквально кричало о бедности и неизбежности смерти, даже солнце, казалось, приглушило здесь свой свет. Но мечнику не из чего было выбирать, поэтому он продолжил путь.       На пути бывшего шиноби Скрытого Тумана встречались подозрительные люди: бандиты, маргиналы, нищие и просто побитые жизнью бедолаги. Похоже, ему часто придётся держать удар, чтобы не сдохнуть в ближайшей перспективе. Возможно, в будущем он примкнёт к какой-нибудь организации, или станет телохранителем местного даймё, если таковые здесь имеются. Сейчас он остался совсем один, полагаться придётся только на себя.       Вдруг он услышал лязг металла и крики, перемежающиеся с отборной руганью. Заинтересовавшись, Кисаме свернул в направлении источника звука. Вскоре мечник вышел на поляну, где застал сражение в самом разгаре. Огромная вооружённая толпа окружила смуглого верзилу, стоявшего перед ними с длинным зазубренным мечом наперевес. Раздавшийся сверху задорный смех заставил Хошигаки поднять голову. На толстой ветке дерева сидела маленькая девочка, которая сверкающими неподдельным интересом глазёнками наблюдала за устроенной резней.       — Что здесь происходит? — спросил у неё Кисаме.       — Кен-чан развлекается, — хихикнула она, наблюдая, как великан взмахом своего клинка оставил без голов троих нападавших.       Кисаме не понимал, но его чем-то зацепил этот ненормальный. Никто на его памяти не сражался так. Такого сочетания вдохновенной ярости и азарта боя он не видел уже давно. Даже Хидан, признанный любитель пролить кровь по поводу и без, бился только ради своего Бога, и все. А этот «Кен-чан» просто улыбался во все свои тридцать два зуба, оскалом как бы говоря «давайте, слабаки, у кого из вас кишка не тонка?». И тем не менее народу было слишком много против него одного. Глядя на все это, Кисаме не заметил, как поднял вытащил свой меч и ворвался в гущу сражения.       — Ты ещё кто? — недовольно спросил верзила, явно хотевший порешить всех в одиночку.       — Не кипятись, — ухмыльнулся Хошигаки, готовый к бою, — тут на всех хватит. Тот хотел сказать что-то ещё, но толпа начала резко сужаться вокруг них, так что, оставив личные разборки на потом, они сосредоточились на бое.       Кисаме словно заново ожил. Пусть, он давно не сражался обычной катаной, привыкнув к громоздкой Самехаде, навыки никуда не делись. Он буквально танцевал с мечом в толпе бандитов, те оказались слишком неповоротливыми и прямолинейными, и уклониться от их ударов было просто. Вот на него лезут трое, замахнувшись клинками. Пара заученных движений корпусом, и он мгновенно оказывается за их спинами. Те даже не успели ничего понять, как остались без голов. Шиноби даже был слегка разочарован. Краем глаза он увидел как сражается его вынужденный союзник. Тому было вообще все равно, как драться. Он напоминал обезумевшего зверя, что неистово рвётся вперёд, разрывая все на своём пути. Даже своим мечом тот пользовался скорее как косой. Просто рубил всех направо и налево, не особо заботясь о защите. На него нападали толпой, а он либо одним взмахом убивал их, либо другой рукой ломал им лица, дезориентируя и потом добивая.       Вокруг мечников яркими всполохами летали искры от столкновений клинков. Кровь фонтанами лилась вокруг, оставляя во рту металлический привкус. Стоны умиравших эхом отдавались в ушах. Все же нападавшие были слишком слабы и, видимо, рассчитывали завалить верзилу толпой, но не вышло. И спустя пять минут не осталось в живых никого из противников.       — Неплохо, — утерев кровь с лица, довольно резюмировал Кисаме.       — Ты кто, мать твою, такой?! — чуть ли не рыча полез к нему верзила. — Это был мой бой, на кой хрен ты вмешался?!       — Эй, полегче, — попытался успокоить его Кисаме, но тот уже не слушал и ринулся на него, замахнувшись мечом.       Выставив оружие перед собой, мечник почувствовал навалившуюся тяжесть, когда клинки скрестились, словно на него упала двухтонная скала. Кисаме пришлось ощутимо напрячься, чтобы не упасть под давлением.       — Вперёд, Кен-чан! Этот рыбоголовый такой же сильный, как и ты! — Кисаме мельком глянул на мелкую, сидевшую на дереве. Девочка ярко улыбалась, наблюдая за предстоящей битвой.       Шиноби ничего не оставалось, кроме как отскочить и ждать удара. Верзила не стал тянуть время и вновь пошёл в наступление. Впрочем, Хошигаки тоже не из хрусталя сделанный, и, он, охваченный адреналином, ринулся навстречу. Тот замахнулся на него, явно рассчитывая убить одним ударом, но Кисаме легко увернулся и задел клинком бок своего противника. Тот, скорее от неожиданности, чем от боли, на мгновение остановился. Посмотрев на порез, оставленный ниндзя, он издал воинственный рёв и с яростью берсерка понёсся в бой. Хошигаки увернулся, а удар пришёлся в землю, вызвав небольшой разлом длиной в пару десятков метров. Почуяв запах жареного, Кисаме посерьезнел и полностью сконцентрировался на оппоненте.       Прошло уже несколько часов, показавшиеся мечнику Скрытого Тумана вечностью. Звон клинков и бессильное рычание его оппонента, который так и не смог достать его ни разу. Тот даже в какой-то момент попытался атаковать быстрее, но мечник с лёгкостью уворачивался, из-за чего вся поляна напоминала поле боя после взрывных печатей. Настолько мощны были удары этого безумца. Для Хошигаки бой был странным, оттого и сложным. В движениях противника не было системности. Даже когда он сражался с «Зелёным Зверем» Майто Гаем, сильнейшим мастером тайдзюцу, тот всегда бился в определенном стиле, и в его действиях рано или поздно можно было прочитать повторяющиеся паттерны. А сейчас бывшему Акацуки казалось, что он сражается с диким зверем, настоящим животным в человечьем обличии. Поэтому ему приходиться действовать очень осторожно, чтобы не дать себя задеть, и постепенно вымотать этого безумца. И вот он опять приближается к нему, тот даже не делает попыток увернуться, снова замахнувшись. Мгновенный заход за спину, и Кисаме целится ему в шею, надеясь закончить все сейчас.       Вдруг дикарь резко разворачивается и с торжествующей ухмылкой свободной рукой хватается за лезвие катаны Хошигаки. Из его ладони сочится кровь, но тот лишь скалится как бешеный волк, наконец загнавший жертву в угол. Кисаме попытался выдернуть оружие из его лапищи, но тот ухватил лезвие так, что не вытащить.       — Было весело, — паскудно оскалился верзила, замахнувшись. — но это конец.       Хошигаки явно недооценил его. Инстинкты у этого великана явно на месте. Видимо, он просто ждал момента, когда мечник утратит бдительность и пойдёт в прямую атаку, и теперь Кисаме оказался в положении жертвы. В последний момент он отпустил катану, чтобы отступить, но тот все же задел его, оставив длинный порез на его груди, а ударная волна откинула бывшего Акацуки на пару десятков метров, выбив из его легких весь воздух. Да кто он такой, черт возьми?!       Пока Кисаме откашливался, пытаясь восстановить дыхание, его противник уже стоял возле него, готовый обрушить на него последний удар.       «Да уж, новая жизнь была короткой, ну хоть оторвался напоследок», — иронично усмехнулся про себя мечник и закрыл глаза, приготовившись к смерти. Но удара не последовало. Хошигаки открыл глаза и увидел возле себя лежавшего без сознания воина. Девочка, наблюдавшая за их поединком, наконец спрыгнула с дерева и подбежала к ним.       — Ты дурак, Кен-чан, — сердито попрекала его малявка, тыкая в покрытое шрамами лицо. — Как теперь мы дойдем домой?       — Ты его дочь? — поинтересовался Кисаме, который так и не понял, что это за девочка, и почему она не боится крови и так спокойно сидела, наблюдая за этим зверем. Да ещё и обращается к нему этим странным именем.       — Кен-чан это Кен-чан, а Ячиру это Ячиру, — невозмутимо ответила девочка, продолжая тыкать в верзилу. — Кен-чан хороший.       — Скажи это им, — усмехнулся Хошигаки, обводя руками поляну, заваленную трупами.       — Нет, эти люди плохие, — замотала головой Ячиру. — Кен-чан ничего им не сделал. Кен-чан не виноват, что он настолько сильный. И другим это не нравится.       — Кому им? — заинтересованно спросил Кисаме, поняв, что сегодняшняя стычка случилась неспроста.       — Кен-чана не любят за то, что он выигрывает деньги у плохих людей. Они решили собраться толпой и убить его. Дурачки! — захихикала девочка, и Кисаме невольно присоединился. Да, какими мозгами надо обладать, чтобы попереться выяснять отношения с этой машиной.       — Ладно, вижу, твой друг ещё не скоро очнётся. Надо отнести его домой. Где вы живете? — спросил мечник, чувствуя усталость и боль от раны, благо порез был неглубокий. Целый день на ногах в новом мире. Поможет им, а потом надо будет найти место для ночлега.       — Иди за мной, — весело прощебетала Ячиру.       Кое-как взвалив на себя тяжелую двухметровую тушу, Кисаме медленно побрел за девочкой, благо, идти было недолго, и спустя полчаса они добрались до обветшалой хижины. Странно, ведь со слов девочки, они неплохо зарабатывали на подпольных боях, а снаружи жильё выглядит так, словно в нем лет триста никто не жил. Однако внутри было довольно уютно. Чистые комнаты и минимум мебели. Следуя за Ячиру, он дошёл со своей ношей до комнаты верзилы. Осмотревшись, Кисаме нашёл свернутый футон. Аккуратно уложив на него находящегося без сознания воина, он спросил у девочки, где кухня. Там, порывшись, мечник достал небольшой тазик. Зачерпнув воды из стоявшей рядом огромной бочки, Хошигаки вернулся в комнату.       — Дома есть чистые бинты или полотенца? Ячиру кивнула и достала из шкафа и то и другое. Благодарно улыбнувшись, Кисаме смочил полотенце и начал промывать раны своего противника, благо их было немного, но от заражения никто не застрахован. Перевязав все крупные порезы чистыми бинтами, Хошигаки, принялся за себя. Хорошо, порез на груди был неглубокий.       — Дай я, — Хошигаки удивлённо посмотрел на Ячиру, которая невозмутимо взяла из рук полотенце и начала делать ровно те же процедуры, какие выполнял мечник. — Кен-чан часто приходит весь в таких порезах, сам он себя не забинтует, пришлось учиться.       — И ты позволила мне перевязать его несмотря на то, что час назад мы дрались насмерть?       — Ты не бросил Кен-чана, когда ему стало плохо, ты хороший. — просто ответила Ячиру, заматывая грудь Кисаме. Заметив на себе удивлённый взгляд, она подняла голову. — Что?       — А, ничего, задумался о своём, — ответил ниндзя, ошарашенный словами маленькой девочки. — Спасибо. Я, пожалуй, пойду. Надо найти место переночевать...       — Ты остаёшься, — твёрдо ответила девочка. — Раз ты дрался с Кен-чаном, тебе его и сторожить, пока он не очнётся. Он и решит, оставаться тебе тут или нет. Мечник благодарно улыбнулся и вышел из комнаты, пока Ячиру расстилала футон рядом со своим «Кен-Чаном». Кисаме устало прислонился к стене возле их комнаты. Сил что-либо делать у него уже не было.       Для Хошигаки было в новинку, чтобы кто-то по отношению к нему сказал подобное. Всю прошлую жизнь его называли первоклассным бойцом, опасным преступником, выдающимся ниндзя, Монстром Скрытого Тумана, наконец. Но ни он, ни окружающие никогда не считали, что в нем есть что-то ещё, кроме навыков убийцы. Он не испытывал привязанности к кому-либо, считая это ненужным отягощением, особенно когда видишь смерть практически каждый день. Законы ниндзя, особенно в Скрытом Тумане, обязывали и поощряли быть мразью, лгать, убивать союзников и друзей ещё со школьной скамьи. Все ради блага страны и Деревни. Да что там, тебя даже поощрят, если ты перерезал свой отряд ради сохранения стратегически важной информации, жирный ублюдок Фугуки не даст соврать.       Звучит наивно, но слова девочки дали ему понять, что здесь его прошлое ничего не значит. Можно все начать с чистого листа и прожить жизнь так, как он сам того хочет. И пусть не без оговорок, но теперь Кисаме действительно благодарен Синигами за такой подарок. Возможно, здесь он наконец и найдёт то, о чем распинался в свое время Мадара. Впервые за долгое время искренне улыбнувшись, мечник наконец заснул.