Станция Апрель. Глава 1. Птица без крыльев

      Апрель в этом году выдался очень холодным. Ирина шла, закутавшись в драповое бежевое пальто и клетчатый шарф. Привычный маршрут. Она ходит им уже много лет из лаборатории домой. Уже много лет Ирина знает, что по пути с работы нельзя поворачивать голову налево. Если повернет — внутренности снова скрутит то ли от отвращения, то ли от жалости. В любом случае, от чувства неприятного. Однако, как на зло, краем глаза она зацепила злополучное здание. Мерзко. Так еще ее светлые волнистые волосы, выбившиеся из хвоста, лезут в лицо. Молча отвернувшись от детского сада, Ирина быстрым шагом направилась в сторону дома.

***

      Вася любит смотреть в окно, этим он похож на котенка, который часами может наблюдать за жизнью, происходящей снаружи. Вот и сейчас он сидел на подоконнике в детском саду, внутренне готовясь, что в любой момент его могут согнать. Воспитательницы любили этого ребенка — тихий, спокойный, все понимает с первого раза, слушается взрослых. К тому же очень красивый мальчик: светлая кожа, темные кудрявые волосы, большие голубые глаза. Но красивые глазки это одно, а правила — совершенно другое, на подоконнике никому сидеть не разрешалось.       — Здравствуйте, — из коридора прозвучал равнодушный мужской голос. Заслышав его, Вася сразу слез и пошел за вещами.       — Какой сообразительный мальчик, — воспитательница заулыбалась, увидев уже собранного ребенка.       Посмотрев на пришедшего за ним отца, невысокого полноватого мужчину, на которого Вася совершенно не был похож, она продолжила:       — Еще и такой красивый, чуть подрастет — отбоя от девочек не будет, — воспитательница засмеялась, — ваша жена, наверное, тоже загляденье, жаль, она ни разу к нам не заглядывала, работает много?       — Да… — мужчина поджал губы, — мы пойдем.

***

      Когда они пришли домой, из спальни послышался женский голос:       — Вов, еда на плите, мне сегодня хроматограммы пришли, я еще поработаю.       Владимир подошел к плите и заглянул в кастрюлю:       — Ооо, гречка…       — Сосиски в холодильнике, — крикнула Ирина.       Вася с отцом в тишине ели гречку с сосисками, когда в двери зашевелился ключ. В прихожую вошел подросток шестнадцати лет, он стянул шапку и взъерошил светлую лохматую голову, послышалось недовольное бормотание:       — Фу ты, вот надо было, чтоб этот дождь прямо сейчас пошел. За шесть уроков ни капли, а как только вышел — как из ведра! Мам, пап, привет! У нас еда есть?       Вася сполз со стула, побежал к двери и с разбега впечатался в брата.       — Гриша, я тебя ждал!       — Эй-эй-эй, я насквозь мокрый, ты сейчас тоже будешь, пусти! — однако Вася явно не хотел отпускать. Гриша сдался и погладил его по голове:       — Ладно, дай разденусь хоть.       Братья зашли на кухню, Гриша обменялся с отцом дежурными фразами, после чего набросился на кастрюлю, но застыл на полпути.       — Опять гречка?!       Владимир строго посмотрел на сына. На кухню вошла Ирина и улыбнулась Грише:       — Завтра приготовлю что-нибудь другое.       — Не, мам, все хорошо, — Гриша тут же пожалел о том, что сказал, — я просто сам завтра макароны сварю, а сегодня гречку поем. Спасибо!       Ирина снова улыбнулась, налила себе кофе и ушла обратно в комнату, не взглянув на Васю. Гриша сел за стол и помог Васе забраться к себе на коленки.       — Ты уже поел?       — Да, — ответил Вася.       — Что в детском саду делали?       — Поделки. Я потом тебе расскажу.       — Окей, — Гриша не стал настаивать, зная, что в любом случае услышит полный рассказ, как только они закроются в комнате.       — Сын, ты что-то Алису давно не приводил, поругались? — Владимир попытался начать разговор.       Гриша поперхнулся.       — Пап, ты чего вдруг? Сам же говорил, что «эта моя подростковая влюбленность» быстро пройдет, а теперь про Алису спрашиваешь?       — Ну как же, мне ведь интересно, что у моего сына в жизни происходит.       — Да мы это… Расстались уже как две недели.       — Почему?       — Да ниче такого, просто нам вместе скучно, я ей предлагал и на гаражи пойти, и на великах до станции, а ей только кино и выставки интересны.       — Гриш, — Владимир нахмурился, — ну какие гаражи? У тебя с рукой проблемы, еще и обдеретесь там все, а у нас в музее…       — Пааап! — Гриша перебил отца и встал из-за стола, явно не желая продолжать разговор. — Ладно-ладно, я тебя понял. Но там уже без шансов, я еще и про какую-то дату забыл, кто вообще эти дни считает? Короче, она меня даже из друзей удалила.       — Что-то ты не сильно расстроился, — прищурился Владимир.       — Ну, значит, не судьба! — Гриша двинулся на выход из кухни, машинально потирая плечо. Вася тихо пошел за ним.       — Опять болит? — Владимир сразу перестал донимать сына вопросами о личной жизни.       Гриша остановился, нахмурился и опустил голову. Владимир подошел и приобнял его за плечи:       — Ты не рассматривал другие варианты? Лыжи, может, или футбол?       — На лыжах только зимой кататься можно, да и я палкой махну — плечо снова вылетит, — Гриша горько усмехнулся, — а в футбол я и так играю с пацанами, но пинать мяч всю жизнь не собираюсь.       — А драться всю жизнь собирался?       Гриша поднял ничего не выражающий взгляд и посмотрел куда-то в стену. Его зеленые глаза, такие же, как у матери, никогда до этой злополучной травмы не были такими пустыми.       — Да. Собирался.

***

      На следующий день с третьей парты 302 кабинета, где обычно обитал 10 «А» класс, после двух уроков математики прозвучало лаконичное «блять». Гриша зарылся пальцами в волосы и зло взирал на двойку за контрольную.       — Гриш, ты на физру опять не идешь? — одноклассник заглянул в кабинет, где кроме него никого не осталось.       — Не иду, — Гриша бессильно выдохнул.       Сегодня наконец потеплело, и физра будет на улице. Хотелось бы ему, как раньше, пойти туда и бегать, пока плохие мысли не выветрятся. Это всегда помогало. А после уроков он пошел бы на тренировку по каратэ, ведь он был уже на пути к коричневому поясу. С тренировок Гриша всегда прибегал домой счастливый, представлял, как станет самым известным бойцом страны, как его имя будут упоминать тренеры в качестве примера на детских секциях. Хотя, по правде говоря, его не так сильно волновала известность, как ощущение полной свободы во время боя…       Но это все закончилось. Спортивная карьера закрылась для Гриши, как только ему выбили плечо на соревнованиях. От злости он пнул бордюр. Но ничего уже не изменишь, и, закинув рюкзак на плечо, Гриша пошел в сторону детского сада. Его встретила та же улыбчивая воспитательница:       — А, Гриша! Вася тебя еще с окна увидел, сейчас что-то из спальни заберет и прибежит. Он тебя так ждет всегда, — умилилась женщина.       — Хех, знаю… — Гриша поправил рюкзак.       — О, к слову, Вася сегодня к нашему Никите Михалычу пристал, ну, физкультуру который ведет, тренер. Все про секцию по борьбе спрашивал, — воспитательница засмеялась.       — По борьбе?.. — Гриша выпучился.       В этот момент к нему подбежал Вася и ткнул какой-то бумажкой. Гриша развернул рисунок, на котором был изображен кривой раскоряченный человечек в белом халате с синим поясом.       — Я знаю, что лучше черный, просто черного фломастера не было, — заступился за человечка Вася и шмыгнул носом.       Воспитательница помогла ему надеть легкую куртку с заплаткой:       — Захотел мальчик борьбой заниматься, да только у нас такой секции нет. Это вон, в соседнем доме клуб, туда недавно новый тренер пришел детей каратэ учить, все его так хвалят!       Гриша задумчиво взглянул на брата, попрощался с воспитательницей, взял Васю за руку и пошел на выход. На улице он снова уставился на брата.       — Мелкий, ты чего придумал? — Гриша прищурился.       — Хочу драться, как ты раньше. Ты сейчас не можешь, поэтому я хочу учиться за нас двоих.       Гриша запнулся на полуслове. Да уж, умеют дети наивно попасть в самое больное.       — Тебе это зачем? Ты ж ни разу не дрался даже!       — Хочется, — Вася пожал плечами и замолчал.       Гриша прошел какое-то время молча, но потом зацепил брата краем глаза. Вася крепко держался за его руку и спокойно смотрел перед собой, не забывая поглядывать под ноги, чтобы не упасть. Гриша подумал, что уже давно не видел этого ребенка плачущим, хотя в первые месяцы своей жизни он только и делал, что кричал.       Десятилетний Гриша нейтрально отреагировал на новость о появлении брата. В его жизни уже тогда были друзья и спорт, поэтому он только порадовался, что будет брат, а не сестра, с девчонками сложнее. Но после рождения Васи Грише все чаще казалось, что с его родителями что-то случилось. Они стали чаще раздражаться, меньше разговаривать. Гриша точно помнил, что в его детстве родители много смеялись, покупали ему лучшие игрушки, они часто проводили время втроем. Даже сейчас, несмотря на то, что отец любил пассивный отдых и никогда не соглашался на авантюры, а мать держалась довольно холодно, Гриша знал, что его очень сильно любят. Его отношения с родителями всегда были добрыми и уважительными.       Однако Васю они воспринимали по-другому. Мама вообще не замечала его первые недели, а папа подходил к ребенку только при необходимости: чтобы покормить или поменять пеленки. Гришу не раздражал плач, но он казался ему чем-то в корне неправильным. Так что он стал сам развлекать ребенка. Родители никогда его об этом не просили, но Грише самому не нравилась такая напряженная обстановка в доме, где ему всегда было хорошо. Мальчики росли, Вася все больше привязывался к брату, а Грише пришлось научиться нести ответственность не только за себя.       Отношение родителей к Васе не изменилось, и со временем Гриша узнал почему. Вася не был сыном Владимира. В тот день Ирину изнасиловали, точнее, принудили к сексу с помощью каких-то запрещенных веществ. О беременности они узнали слишком поздно — цикл часто был нестабильный из-за переживаний. А сдать ребенка помешала забота о репутации — Владимир работал в крупной финансовой компании, куда уже просочились сведения о том, что его жена беременна во второй раз. Через пару лет компания обанкротилась, так что сейчас Владимир работал обычным финансовым аналитиком в другой фирме. Но тогда все было по-другому. Обращение в полицию не помогло — не может быть, чтобы взрослая женщина подверглась изнасилованию, наверняка сама изменила, а простодушный муж просто поверил или закрыл глаза, боясь потерять такую красавицу-жену.       Гриша узнал об этой ситуации случайно и пришел в ужас. Но расспросы родителей о том, кто это сделал, ни к чему не привели. Его отношение к Васе не изменилось, наоборот, он считал, что родители не правы, но и винить их не мог. Гриша приложил все усилия, чтобы Вася ничего не узнал, но ребенок никогда и не спрашивал. Гриша в какой-то момент сам перестал понимать, знает он что-то или нет, потому что, если взглянуть на Васю, казалось, что он понимает вообще все, но молчит. Так эта ситуация и повисла в воздухе, и семья просто продолжила существовать.       Гриша вновь посмотрел на Васю. Все таки со стороны тяжело понять, почему родители к нему так холодны. Идет себе спокойно, молчит, смотрит умными глазами, воспитатели хвалят — идеальный ребенок! Но у всех свои причины. Гриша сжал руку брата и погладил ее большим пальцем. После чего усмехнулся и свернул с их обычного маршрута в арку соседнего дома.