Станция Апрель. Глава 4. Разговоры с Безликими

      Гриша с Васей вернулись домой под вечер. Лариса Германовна к тому времени уже закрылась в своей комнате и, кажется, до утра выходить не планировала. Ирина с Владимиром тоже спрятались за дверями в гостиную с узорчатыми стеклами, через которые ничего не видно. Судя по звукам, они смотрели телевизор. В распоряжении мальчиков остались коридор и маленькая кухня, где им уже постелили на полу. Гриша налил себе стакан молока. Он о чем-то задумался и, прислонившись к стене, уставился в окно.       Солнце почти зашло, небо отливало золотом, но этот закат был не ярким, скорее спокойным. Окна квартиры Ларисы Германовны выходили во двор, внизу виднелись редкие прохожие. Все они шли не спеша, будто прогуливаясь под вечер. За последнюю неделю наконец потеплело, деревья были в зеленых почках, на лавочках сидели соседские старушки. Совсем тихо, еще опасливо о своем скором прибытии шептал май. Его время еще не настало, сейчас он может только робко напоминать о себе, выглядывая из-за угла. Когда будет можно, он раскрасит небо ярко малиновым цветом, закричит о себе громким карканьем ворон. Но пока рано, пока нельзя.       Не отрываясь от окна, Гриша обратился к брату:       — Вась, ты мечтаешь о чем-то?       Вася, который уже залез под одеяло, вымотавшись после долгой прогулки, принял задумчивый вид.       — Я не знаю, — наверное, в другой раз он бы подумал подольше, но сейчас у него не было сил, очень хотелось спать.       — Ну, может, ты хочешь где-то побывать или что-то увидеть? — Гриша попытался объяснить свой вопрос, сообразив, что он может быть не до конца понятным. Но Вася только смотрел на него большими глазами снизу вверх.       Гриша помолчал какое-то время, после чего опустил голову:       — Мне бы хотелось увидеть мир. Как можно спокойно жить, не зная даже, что находится вон там, за тем зданием? — он кивнул в окно. — А сколько еще таких мест? Сколько людей, которых я еще не встретил? Как можно сидеть на месте, когда жизнь такая… большая.       Следующие несколько минут они провели в тишине.       — Я бы хотел поговорить с Безликими, — осторожно нарушил молчание Вася.       — С кем?       — Это совы, они стоят на тумбочке в прихожей. Ба почему-то постоянно поворачивает их к стене, поэтому почти всегда они Безликие. Но мне они все равно нравятся. Они умные, знают много сказок. Если бы они умели говорить, то рассказывали бы мне их. А я бы слушал. А еще совы умеют летать, — Вася затих ненадолго, — я тоже мечтаю летать.       Гриша с интересом слушал. Очнувшись от задумчивости, он встряхнул головой и улыбнулся:       — Только без подготовки летать не пробуй, пожалуйста, — он засмеялся, вручил Васе свой стакан с молоком и потрепал по макушке, — погоди.       Гриша вынес в коридор кухонную табуретку и с ее помощью залез на антресоли. Спустя пару минут недовольного бормотания и одно облако пыли он выудил оттуда какую-то книжку:       — Нашел! — он спрыгнул с табуретки, вернул ее на место и сунул находку Васе.       Пока ребенок разглядывал старую потрепанную книжку с загадочными словами «Чук и Гек» на обложке, Гриша укутал его в одно одеяло, а второе накинул на стол так, что он стал похож на шалаш. Одеяло закрывало две стороны, с третьей была стена, а четвертая, открытая, выходила в сторону окна.       — Не совсем сказки, конечно, но мне в детстве вроде нравилось, — Гриша устроился рядом, — думал, бабка ее выкинула.       Гриша читал, а Вася слушал настолько внимательно, насколько успешно ему удавалось бороться со сном. Спустя полчаса он уже сопел под боком брата. Рассказы ему понравились, но усталость взяла верх. Гриша осторожно уложил его на подушку, разобрал «шалаш», вернув одеяло на место, — ругань бабки с утра пораньше слушать не хотелось. Снова лезть на антресоли было лень, и Гриша решил оставить книгу на тумбочке. Подойдя к ней, он увидел керамических сов. Подросток улыбнулся и повернул их так, чтобы они больше не смотрели своими огромными желтыми глазами в стену, а могли лицезреть всю прихожую.       — 1:1, Безликие, — шепотом сообщил Гриша совам, после чего положил «Чука и Гека» на тумбочку, оставляя под их присмотром.

***

      Обычно семья уезжала вечером на второй день, но в этот раз Ирина почему-то отправила мужа заводить машину сразу после завтрака. Мужская половина семейства удивилась, но ничего не сказала. Лариса Германовна тоже молчала. Не прощаясь, она закрыла за ними дверь. Гриша не понял, с чего вдруг такое счастье, но грех было жаловаться — теперь не надо еще один день изобретать способы, как бы отделаться от бабкиных разговоров про поступление.       Они вернулись домой. Остаток дня прошел спокойно, разве что родители казались более напряженными, чем обычно. В понедельник Гриша по пути из школы забрал Васю из детского сада и отвел на тренировку. Арсений широко улыбнулся при виде мальчиков:       — А вот и надежда на отечественный спорт вернулась! Как к родственникам съездили? — перед отъездом Гриша рассказал ему, куда они собираются на выходные.       — Не спрашивайте… — Гриша нервно усмехнулся, — пораньше уехали и на том спасибо.       После тренировки старший брат помогал Васе собирать вещи, а Арсений наблюдал за ними, прислонившись к дверному проему. Он задумчиво смотрел на Гришу — уж очень тихий он был сегодня, будто устал.       — Неплохо, скоро новый прием освоишь. Хочешь куда-нибудь сходить? — несмотря на уставший вид, Гриша улыбался брату.       — Пойдем на качели!       — А ты не голодный? Надо хоть булку какую-нибудь купить… — Гриша почесал в затылке, прикидывая, какой маршрут им выбрать, чтобы и перекус раздобыть, и погулять.       Вася благодарно взглянул на старшего брата, попрощался с тренером и радостно побежал на выход. Гриша тоже повернулся к Арсению.       — До пятницы, — подросток помахал рукой.       — До пятницы, — Арсений кивнул и проводил мальчиков взглядом.

***

      В этот же вечер Гриша сидел на стуле в своей комнате, откинувшись на спинку. У него на лице лежала открытая тетрадка с домашним заданием по физике. Ну, как… Домашнее задание там должно было быть, но хозяин тетрадки пока не нашел в себе сил его материализовать. На данный момент он просто очень чувствовал маятник из задачи про колебания, потому что заколебался он конкретно.       — Это энергетический вампир, а не бабка… — раздалось недовольное бурчание из-под тетрадки. Гриша процитировал свою бывшую девушку Алису, которая когда-то жаловалась ему на одноклассницу этим умным психологическим термином.       Моральное сопротивление Ларисе Германовне действительно тратило много жизненных сил, особенно если на следующий день тебе надо отсидеть шесть уроков, половина из которых физика. После школы очень хотелось спать, но Вася хорошо справлялся на тренировках, и Гриша должен был как-то его наградить. Вот и получилось, что все утро нужно было притворяться известным академиком Капицей, чтобы не ударить в грязь лицом перед учительницей физики Натальей Николаевной, а потом еще выгуливать подрастающее поколение.       Подрастающее поколение, к слову, оказалось устойчиво к вампиризму — Вася был на удивление бодрый и довольный. Одних качелей ему не хватило, так что он побежал налаживать дружбу с голубем, а Грише пришлось пристально следить, чтобы он вслед за голубем не усвистел под машину.       И вот теперь еще этот маятник. Мог ведь просто висеть, но нет, надо ему обязательно колебаться. Однако от выяснения отношений с маятником Гришу вскоре отвлек стук в дверь.       — Сходи в магазин, пожалуйста, — в комнату заглянула Ирина, — кефир закончился.       Черт. Маятник вызвал подмогу, чтобы добить противника. Однако мама нечасто просила о чем-то, и Гриша старался ей не отказывать. Он оделся и пошел в магазин недалеко от дома.

***

      Кефир нашелся довольно быстро. Однако Гриша хотел взять еще маленький пакетик сока для Васи, так что отправился на поиски новой цели.       — И снова здравствуй, боец, — кто-то засмеялся.       Гриша удивленно обернулся на знакомый голос. Это был Арсений, который держал в руке пучок салата. На нем была легкая красная куртка, тонкая черная шапка и походные ботинки. Он подошел к подростку.       — Что-то ищешь? Я сам в этом магазине впервые, но пару раз по рядам прошелся. Вам что-нибудь подсказать? — Арсений смешно изобразил продавца-консультанта.       Гриша прыснул.       — Спасибо, я просто посмотреть, — подыграл он, — хотя помощь в поиске детского яблочного сока с трубочкой мне бы не помешала.       — Сейчас найдем. Девушка! — Арсений лучезарно улыбнулся продавщице.       Та устало обернулась, но, увидев окликнувшего ее мужчину, поменялась в лице и просияла.       — Будьте любезны, подскажите, где у вас тут напитки?       — Я вам покажу, пожалуйста, пойдемте со мной, — улыбаясь, она повела их за собой и быстро нашла пакетик сока.       Получив нужный товар, Арсений отдал его Грише. К девушке он тут же потерял всякий интерес. Вместо этого он с уже серьезным выражением лица пристально вгляделся в Гришу.       — Васе с тобой очень повезло, — сказал он после паузы.       Гриша невесело улыбнулся.       — Вы так считаете? — спросил он, не глядя на Арсения.       Тот промолчал, будто выжидая, что собеседник продолжит. Грише, кажется, стало неловко от продолжительной тишины, он поправил лямку пустого рюкзака:       — На самом деле я понятия не имею, что нужно детям его возраста. Да, он меня любит, как и я его, но я действительно не знаю ничего о воспитании, — Гриша выдохнул и замолчал на какое-то время. — Ему без меня грустно, я это вижу. Надо проводить с ним больше времени…       Арсений внимательно выслушал. После этого он подошел к стеллажу, поставил горшочек с салатом на место и вернулся к Грише. Самым логичным вариантом после такого признания было бы спросить о родителях. Почему о воспитании должен думать шестнадцатилетний мальчик, а не они? Однако Арсений ничего об этом не сказал, он выбрал другой вопрос.       — А чего ты хочешь? — он подчеркнул слово «ты».       Гриша по-детски уставился на Арсения. Он явно не ожидал такого вопроса. Тренер молча ждал ответа, он выглядел серьезным. Гриша задумался.       — Поорать, — спустя какое-то время ответил он, — громко. Посреди поля.       Арсений улыбнулся. В этой улыбке не было и тени иронии, в отличие от его обычного стиля общения. Это была очень искренняя улыбка.       — Пойдем, — и он мягко подтолкнул Гришу к кассе.