Часть 1

Петербург, столица великой империи, уже несколько недель был укрыт снежным покровом. Зима выдалась суровой: мороз сковал Неву, улицы замело, и редкие экипажи пробирались по сугробам, оставляя глубокие следы в рыхлом снегу. Величественные фасады дворцов, покрытые инеем, сверкали в лучах бледного солнца, но в самом Императорском дворце царило привычное спокойствие. В одном из кабинетов, уставленных массивной мебелью и тяжёлыми шторами, Николай Павлович склонился над бумагами. Он, как всегда, был погружён в дела государства. Сегодня его внимание занимала предстоящая помолвка сестры, великой княжны Анастасии Павловны, с графом Гастоном де Вильневом. Союз был выгоден и продуман со всех сторон, но саму княжну он явно не устраивал. Внезапно дверь кабинета бесшумно приоткрылась, и в комнату, плавно, словно кошка, скользнула Анастасия. Она шла уверенно, гордо держа голову, её тёмно-синий бархатный наряд подчёркивал бледность кожи, а в глазах читался вызов. Николай, уловив её настроение, даже не поднял головы. - Если ты снова собираешься говорить о графе, то знай, я занят, Анастасия, холодно бросил он, не отрываясь от бумаг. Анастасия прищурилась, сложив руки на груди. - Нет, Коля, не о графе, её голос был обманчиво мягким. - Я была у Бенкендорфа и случайно увидела одно интересное дело. Некто Александр Сергеевич Пушкин. Николай Павлович резко поднял голову, нахмурившись. - И? - Я заинтересовалась его особой, прочла его произведение "Евгений Онегин". Теперь мне хочется познакомиться с ним лично. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Николай внимательно посмотрел на сестру, сжав губы в тонкую линию. - Нет, отчеканил он. - Не позволю. Анастасия вздёрнула бровь. - И почему же? - Где это видано, чтобы сестра императора водилась со всяким сбродом? В его голосе прозвучала непреклонность. - Не будет этого. А если осмелишься сбежать - запру в покоях. - Ах, вот как! В её глазах вспыхнул гнев. - Ты думаешь только о внешнем облике, о том, как сохранить идеальную картину! Ты лишён человечности, Николай Павлович! Император вздрогнул. Не каждый мог сказать ему такое в лицо, но Анастасия всегда была неугомонной. Княжна развернулась на каблуках и, грациозно, но решительно, вышла из покоев, оставив за собой лишь лёгкий аромат ландышей. Николай вздохнул и откинулся на спинку кресла, понимая, что на этом спор не закончится. В центре Петербурга, на заснеженной улице Арбат, стоял дом, в котором жил Александр Сергеевич Пушкин. В этот вечер в кабинете поэта царил привычный полумрак, освещённый лишь колеблющимся светом свечи. В камине потрескивали поленья, отбрасывая на стены тени, а сам Пушкин сидел за письменным столом, лениво водя пером по бумаге. Он искал вдохновения, пытаясь уловить хотя бы одну достойную мысль, но всё напрасно. Тяжёлый стук в дверь вырвал его из раздумий. Через мгновение на пороге появился его крепостной, Никита. - Барин, простите, голос слуги звучал взволнованно. - Вам письмо… с императорской печатью. Пушкин сразу насторожился и жестом велел подать письмо. Развернув пергамент, он пробежал глазами ровные, каллиграфически выведенные строчки. "Дорогой Александр Сергеевич, Наше светлейшее высочество, Император Николай Павлович, приглашает вас на бал, который состоится через неделю, в честь помолвки его сестры. Будем рады вас видеть." На мгновение Пушкин замер, прищурившись. - Барин, всё в порядке? Никита тревожно взглянул на него. - Да, всё хорошо, отозвался Пушкин, отложив письмо. Секунда и он сорвался с места, схватив с вешалки плащ, шляпу и трость. - Куда вас теперь понесло, барин? Проворчал Никита, провожая его взглядом. - В свет, дружище, в свет! Пушкин хохотнул и, хлопнув дверью, исчез в зимней ночи. В шумной гостиной, наполненной табачным дымом и звонким смехом, воздух был пропитан ароматом дорогого вина. Карты мелькали в руках игроков, а между раскатистыми голосами мужчин проскальзывал звонкий смех дам. Александр Сергеевич сидел в глубоком кресле, откинувшись на спинку и лениво потягивая вино. Он уже изрядно захмелел, и его обычно живой взгляд стал рассеянным. - Пушкин, голубчик, я слышал, вас пригласили на бал, раздался рядом голос. - Ну да, и что с того? Протянул Пушкин, не удосужившись даже взглянуть на собеседника. - А не хотите ли заключить пари? Поэт приподнял бровь. - Пари? Интересно… В чём же его суть? Сосед наклонился ближе, ухмыляясь. - Вам всего-навсего нужно пригласить сестру императора на танец. - Всего-то? Пушкин фыркнул. - Ах да, с хитрой улыбкой добавил собеседник. - Перед её женихом. На мгновение в гостиной повисла напряжённая тишина. А затем Пушкин хохотнул, азартно сощурился и протянул руку. - Идёт! Роскошные залы Зимнего дворца сверкали в свете множества хрустальных люстр. Позолоченные стены, величественные колонны и разложенные вдоль стен кресла с бархатной обивкой создавали атмосферу торжественного великолепия. В воздухе витали ароматы дорогих духов, смешиваясь с лёгким запахом горячего воска от свечей. Знатные дамы в роскошных нарядах, шурша шёлковыми юбками, перемещались по залу, обсуждая последние сплетни с не менее нарядными кавалерами. Их жеманные улыбки скрывали холодный расчёт и тщеславие. Бал был в самом разгаре: звенели фужеры, звучали тосты, музыканты играли менуэт. В тени одной из колонн, явно не разделяя общего восторга, стояла молодая девушка. Её светло-русые волосы были уложены в изысканную причёску, а тёмно-синее платье подчёркивало её изящную фигуру. Она сложила руки на груди и с явным недовольством смотрела на танцующую публику. «Как же мне здесь скучно…» думала она, мечтая о побеге из этой блестящей клетки. Но её мечтам не суждено было сбыться. К ней подошёл высокий мужчина в парадном мундире, Николай Павлович, её старший брат и, к несчастью, император Российской империи. - Анастасия, идём. Граф Гастон де Вильнев ждёт. - Не хочу, холодно отозвалась девушка, не удосужившись даже взглянуть на брата. - Я тебя не спрашивал, твёрдо ответил Николай и, не терпя возражений, взял её под руку. Девушка лишь закатила глаза, но сопротивляться не стала. Они подошли к высокому мужчине с идеальной осанкой. Граф Гастон де Вильнев был одет в безупречно сшитый фрак, его тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, а во взгляде читалось снисходительное самолюбие. - Граф Гастон де Вильнев, вот Анастасия, представил сестру Николай. Граф улыбнулся и, взяв её руку, наклонился, чтобы поцеловать. - Госпожа Анастасия, вы сегодня необыкновенно прекрасны… Но не успел он коснуться губами её перчатки, как чья-то рука мягко, но уверенно перехватила его движение. - Простите? Удивлённо произнёс Гастон. Перед ним предстал мужчина невысокого роста, но с живым, проницательным взглядом и едва заметной улыбкой на губах. - Станцуете со мной? Спросил незнакомец, не сводя глаз с Анастасии. Она молча посмотрела на него, а затем, словно поддавшись мгновенному порыву, легко кивнула. - С превеликим удовольствием, сдержанно ответила она, вложив руку в его ладонь. Оркестр заиграл плавный вальс. Пушкин нежно обвил талию Анастасии, и они закружились по залу. Их движения были наполнены лёгкостью и грацией, будто их тела сами подчинялись ритму музыки. Он вёл её уверенно, но мягко, а она отвечала на его шаги с изяществом, которое шло ей от природы. Постепенно их танец привлёк внимание присутствующих. Шёпот пробежал по рядам дам и кавалеров. Никто не мог припомнить случая, когда бы княжна Анастасия позволила себе столь вольное поведение. Сестра императора кружилась в танце не с будущим женихом, а с поэтом, человеком не их круга. Графини бросали завистливые взгляды, наблюдая за тем, как Пушкин, с лёгкой улыбкой, прокручивал свою партнёршу, а её шёлковое платье мягко взметалось при каждом движении. В их взглядах читалось восхищение, смешанное с недовольством, многие из них мечтали оказаться на месте Анастасии. Граф Вильнев, стоявший в стороне, сжал бокал так, что его пальцы побелели. - Какой скандал… шептали между собой придворные дамы. - Он осмелился украсть у графа танец с его невестой! - Анастасия Павловна не похожа на женщину, которую можно украсть… она сама выбирает, с кем быть, тихо проговорила одна из гостей, наблюдая за тем, как девушка, уже не думая о приличиях, нежно положила руку на плечо Пушкина и закрыла глаза, поддаваясь его кружению. К концу танца Пушкин мягко, но настойчиво прижал её ближе, а она, опьянённая музыкой и движением, не стала сопротивляться. Когда музыка стихла, Анастасия, чуть запыхавшаяся, посмотрела ему в глаза. - Это был прекрасный танец…