Эпизод 21: Узы любви

Сторибрук был охвачен невероятным волнением. Каждый горожанин, обретя вмиг утраченную память и личность, с болью осознавал, что был проклят, а затем, с нарастающей радостью, отправлялся на улицы, чтобы отыскать своих друзей и родных. Все дела были отброшены, городская жизнь за пару минут поставлена на тормоза — не было нужды стоять за прилавком магазина или автосервиса, не было нужды в скучной офисной работе — вся прежняя будничная суета внезапно оказалась ложью. Эмма и Август, сцепив руки, бежали по главной улице города. Они видели растерянных и радостных людей, и их сердца таяли от осознания величия произошедшего чуда — сколько спасённых людей, сколько возвращённых жизней. Они пробежали уже почти половину улицы, когда Эмма вдруг остановилась как вкопанная, заметив впереди тех, кого она хотела отыскать, и ком волнения встал в горле. Она прижала руки к груди, будто пыталась почувствовать, бьётся ли до сих пор её сердце. Дэвид и Мэри Маргарет тоже остановились, с недоверием и надеждой глядя на неё. Их лица осветились счастливыми и в то же время грустными улыбками. — Мам... пап...? — Эмма еле слышала свой голос, дрожащий от слёз. — Эмма! — Мэри Маргарет бросилась к ней и прижала к себе. Эмма обняла её в ответ, жмурясь, будто это могло остановить бегущие по щекам слёзы. Дэвид обнял её с другой стороны, прижав её голову к своему плечу и, глядя на небо, пытался сдержать свои эмоции. — Наша девочка, — Мэри Маргарет растроганно гладила её по спине, целовала её щеки, перебирала золотистые локоны дрожащей рукой. — Ты нашла нас, — улыбнулся Дэвид, целуя её в лоб, и она поймала его взгляд. Он был совсем не тем, который она привыкла получать от Дэвида Нолана — и Эмма открыла для себя новое ощущение — отеческий ласковый взгляд, наполненный гордостью. — Я ждала этого так долго, — всхлипнула Эмма, разжимая объятья мамы, — я безумно скучала. — Мы скучали целую вечность, доченька, — Дэвид притянул её к себе, обнимая, и она таяла, чувствуя, что ещё немного — и ноги перестанут держать её от всплесков головокружительного счастья. — Дай я посмотрю на тебя, — Мэри Маргарет взяла её лицо в свои ладони и нежным заплаканным взглядом медленно осмотрела его. Эмма прижала свои ладони к её рукам и робко посмотрела в ответ. — Ты выросла настоящей красавицей, — прошептала она, вновь плача от осознания безвозвратно ушедшего времени, — мы любим тебя, Эмма. Мы всем сердцем мечтали быть с тобой рядом. — Я тоже люблю вас, — она обняла их и закрыла глаза, вдох за выдохом успокаиваясь и позволяя тёплому и радостному свету заполнить каждую клеточку своего тела. — Мне так больно думать, что мы оставили тебя одну, — сокрушалась Мэри Маргарет. — Я была не одна, — мягко успокоила её Эмма, — Август сохранил для меня каждое воспоминание о вас, о том, какие вы замечательные, помог мне осознать, что вы спасли меня, чтобы однажды я спасла вас. Не вини себя, мам, — она неловко отступила, пробуя это непривычное и такое приятное слово. Дэвид и Мэри Маргарет, казалось, только сейчас заметили, что с ними стоял кто-то ещё. Август слегка склонился, увидев направленные на себя взгляды. — Ваше высочество... — Это нам впору кланяться тебе, — остановил его Дэвид, кладя руку ему на плечо, — за то, что не оставил нашу дочь. Мы перед тобой в неоплатном долгу. — Мне это было только в радость, — Август скромно опустил взгляд. — Белоснежка! — раздался крик за их спинами. Мэри Маргарет обернулась, и её лицо вновь осветилось. — Красная Шапочка! Руби подбежала и крепко обняла свою лучшую подругу. — Боже мой, но как? Я не могу поверить, что всё это позади, — Руби зажмурилась, — как я могла разносить все эти подносы? Издевательство! Она рассмеялась, и Мэри Маргарет подхватила её радость. — Ох, Эмма, — Руби взглянула на неё с благодарностью, — спасибо... спасибо тебе, что спасла нас. Мы верили в это. Моя бабуля, будь пошустрее, уже догнала бы меня и поддержала мои слова. Ты наш герой. Эмма смутилась, и Дэвид с гордостью обнял её за плечо, привлекая к себе. — Пиноккио? Сердце Августа дёрнулось, он сглотнул, глядя, как Марко удивлённо оттеснил Руби и Дэвида, чтобы пройти ближе. Его глаза растерянно оглядывали давно уже взрослого бородатого мужчину, словно пытались отыскать в нём хоть каплю схожести с маленьким озорным мальчишкой. — Папа, — мягко произнёс Август и волнительно шагнул к нему. — Это правда ты? — Марко качал головой, с улыбкой прикасаясь дрожащей рукой к щеке сына. — Бог мой, как же ты вырос. Я бы ни за что не узнал тебя. — Правда, — срывающимся голосом ответил он и обнял отца так крепко, будто хотел поднять от земли. — Ты дома, сынок, — Марко обнял его в ответ, хлопая по спине, — ты наконец-то дома. — Не было ни дня, чтобы я не вспоминал тебя, папа, — сказал Август. — Неужели прошло столько лет, — всё ещё не мог поверить старик, — под заклятием всё казалось одним большим днём. Будто вчера я попрощался с тобой, и гляди, ты уже стал настоящим мужчиной. В глазах Марко встали слёзы, он отстранился и похлопал сына по руке. — Я горжусь тобой, Пиноккио. Я так переживал, что ты пойдёшь по кривой дорожке, но кажется, совершенно зря, — он растроганно улыбнулся, — моё отцовское сердце спокойно. Я никогда ещё не был так горд, — он взял его руку и, закрыв глаза, поцеловал её, — ты сбывшееся чудо моей жизни, сынок. Мог ли я мечтать о большем? Август обнял его, не сдерживая больше своих чувств. Эмма, всхлипнув, улыбнулась и утёрла лицо, прижимаясь к Дэвиду. Это был самый чудесный день. День, который они с Августом рисовали в своём воображении на протяжении многих лет, день, когда они смогли вернуться к своим семьям и почувствовать, что всегда были горячо любимы.

***

Мистер Голд услышал шум и крики с улиц и, хмурясь, подошёл к дверям, приоткрывая жалюзи и пытаясь понять причину безумства горожан. — Румпельштильцхен, — услышал он звенящий голос Белль позади себя. Он всё понял и повернулся, с неким волнением оглядывая её неуверенную позу и зажатые между собой пальцы на лазурном лёгком платье. — Я... вспомнила, кто я, — сказала она и прижала руку к груди, — и я вспомнила, что люблю тебя. Она шагнула к нему, и мистер Голд поспешил к ней навстречу. — О, Белль, — он взял её руку и поднёс к губам, закрывая глаза, — и я тоже люблю тебя. Прости, что я прогнал тебя тогда, — он поднял на неё умоляющий взгляд, — прости, что испугался. Я сожалел о том, что не сказал тебе, каждый день. — Я знаю, — она растроганно прижала ладонь к его щеке, — Румпель... может быть, у нас будет теперь шанс начать всё сначала? — Конечно, — он обнял её, прижимая её волосы своей рукой, чувствуя, как она обхватывает его в ответ, — у нас теперь всё будет хорошо. Я больше не потеряю тебя, Белль. Она с нежностью отстранилась и посмотрела на него. — Ты немного изменился, — сказала она, — никогда не чувствовала в тебе такой... мягкости. — Не суди сгоряча, Белль, — он покачал головой, — я всё то же чудовище. И я останусь им — судьбу не переписать. — А я верю, что это возможно, — она ласково улыбнулась, — ведь любящее сердце способно на невозможные чудеса. Румпель не ответил, лишь мягко прогладил её плечи. — Могу я... — Белль запнулась, — могу я спросить тебя кое-что? — Спрашивай. — Могу ли я увидеть своего отца? — она робко взглянула на него. — Разумеется, — он усмехнулся, — ты больше не моя пленница, Белль. Ты вольна выходить в город и видеться, с кем захочешь. Твоя жизнь теперь принадлежит лишь тебе. — Видишь, ты и правда стал другим, — она благодарно прогладила его серебрящиеся проседью волосы. — Твой отец владеет цветочной лавкой в паре кварталов отсюда, — сказал Голд, — ты можешь проведать его прямо сейчас. — Спасибо, Румпель, — Белль радостно подбежала к дверям, но задержалась, в раздумьях опустив ладонь на ручку. Спустя мгновение она развернулась и, преодолев расстояние между ними, поцеловала его, обняв за шею. Мистер Голд удивлённо оступился, но прижал её к себе ответным движением. Его сердце волнительно таяло, и он ничего не мог с этим поделать. Белль отпустила его, сияя улыбкой, и вернулась к дверям. — Надень пальто, холодно, — напутствовал её мистер Голд, видя, как она была готова выскочить на улицу в лёгком платьице. Она рассмеялась, спохватившись. Оставшись один, Румпель неспешно подошёл к прилавку и опустил на него локоть. Он взял маленький глобус, выставленный на нём, и прогладил его большим пальцем. С усмешкой он покрутил его и поставил обратно, устремив взгляд тёмных глаз на стеллаж перед собой. Заклятие наконец-то пало, уж не знал, какой же ценой, и выжила ли мисс Свон, но теперь он мог приступить к осуществлению своего замысла. И теперь Белль была с ним, и ничего не радовало его душу сильнее, не делало его более замотивированным. Разве что, может быть, злорадная мысль о том, что на фоне всеобщей радости Злой Королеве сейчас приходилось ой как несладко.

***

Реджина сразу почувствовала произошедшую перемену и, потрясённая, остановилась по пути в гостиную. На мгновение ей стало плохо, будто бы она лишилась силы, будто бы нити, которыми она управляла городом, разом надорвались. — Этого не может быть, — прошептала она и схватилась за стену, чтобы не упасть от того, как потемнело в глазах. Ей стало по-настоящему страшно, будто бы ведро воды, висящее над её головой, опасно переполнилось, и было готово обрушить на неё свой нещадный поток. — Мам, что случилось? — Генри сбежал по лестнице и растерянно оглядел её, вжавшуюся в стену. — Заклятие пало, — ответила она, с горечью глядя на него. Генри испугался её обречённого взгляда. Его лицо побледнело, будто он понял её мысли. — Мам... — его губы задрожали. Они оба услышали громкие крики снаружи, толпа рассерженных горожан, особенно смелых, шла по улице, и их мстительные возгласы разлетались по всей округе, собирая желающих присоединиться. — Генри, спрячься, — Реджина взяла его за плечи, — тебе нужно уйти. Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Нет... мам, — он взволнованно отступил, и Реджина, умоляя, присела перед ним. — Мне так жаль, — сказала она, растроганно глядя на него, — прости меня, Генри. Я сдержала своё обещание, но этого оказалось мало. Я всё равно многим навредила, и ты не должен отвечать за мои поступки... — Я останусь здесь, я не дам им ничего с тобой сделать, — глаза Генри заблестели от слёз. Реджина грустно улыбнулась. — Это не обсуждается... В дверь забарабанили, и свирепый голос прокричал: — Где ты там, ведьма?! Открывай! Реджина обеспокоенно взяла сына за руки. — Я люблю тебя, Генри, — она отчаянно пыталась показать ему это своим взглядом дрожащих карих глаз, — прости за то, что не успела дать тебе столько любви, сколько ты заслуживаешь... — Мам... я тоже тебя люблю. Реджина улыбнулась. — А сейчас иди и спрячься. Пожалуйста... Она подтолкнула его к выходу из комнаты, и Генри, поджав губы, убежал. Реджина поднялась, утёрла рукой глаза и надела на себя холодную маску. Она решительно прошла к входной двери и открыла её. — Ведьма? — хладнокровно произнесла она, бросив испепеляющий взгляд на стоящего за ней низкорослого мужчину с садовыми ножницами. — Ты забыл, как обращаться к своей королеве? — Белоснежка — наша королева, — яростно сказал кто-то из толпы, и все дружно подхватили согласными криками. — Ты больше никто в этом городе, сестрёнка, — мужчина схватил её за руку и выдернул с порога, и трое других помогли оттеснить её к стене, связывая верёвками руки и угрожая, кто чем — от сковородок и кухонных ножей до садовых вил и даже самодельных факелов. — Хочешь покаяться напоследок? — спросил один из схвативших её и угрожающе повертел в руках нож. Реджина гордо выпрямила голову, ничего не ответив, надеясь только, что Генри заперся в своей комнате и ничего не услышит.

***

Генри же, выбежав через заднюю дверь, со всех ног добежал до офиса шерифа и чуть не упал возле стола, опрокинув вешалку с одеждой. — Что случилось? — Грэм кинулся к нему, помогая встать. С беспокойством он увидел его заплаканные глаза. — Заклятие пало, и они... они хотят убить мою маму, — всхлипнув, поделился Генри, — пожалуйста, помоги. — Реджина сошла с ума, если думает, что я стану помогать ей, — хмыкнул Грэм, мгновенно закипая. — Это не она... это я прошу, — Генри схватил его за рукав, — она же моя мама, у меня кроме неё больше никого нет. Я не хочу остаться один, — его большие глаза снова наполнялись слезами, — пожалуйста, Грэм. Помоги мне. Охотник был глубоко тронут. Его сердце жалостливо сжалось. — Ладно, идём. Он взял свой лук, и Генри, мгновенно наполнившись надеждой, побежал впереди него из офиса, вытирая лицо.

***

Реджину привязали к её же собственной любимой яблоне, растущей во дворе, и она, стараясь сохранять самообладание и безразличие во взгляде, окидывала им тех нескольких десятков горожан, что поддались мстительному порыву и намеревались расправиться с ней. Только вот она знала, что не каждый смог бы осмелиться на такое, и потому их призывы были яростны, но пусты. — Чего же ты медлишь, гном, — с ненавистью бросила она. Тот размахнулся ножом. Стрела с белым оперением просвистела в воздухе и пригвоздила рукав мужчины к стене. Нож выпал из его разжавшегося кулака. — Отошли от неё, быстро, — Грэм встал, загородив Реджину, и властно махнул рукой, чтобы толпа сдвинулась назад, — я здесь шериф. — Почему ты её защищаешь? — раздалось из толпы. — Он просто один из её прихвостней, — зло сказал другой. Грэм разгорячился. — Я не одобряю её действий, — твёрдо сказал он, — как не одобряю и ваших. В моём городе нет места произволу. Все шепотки стихли. — Да, она виновна, — продолжил он, — но не вам её судить. И не вам угрожать ей расправой. Белоснежка и Принц сами решат её судьбу. А пока она останется под домашним арестом. И если ещё кого-то увижу у её дома — посажу на пятнадцать суток. Он грозно сверкнул глазами, окидывая всех и каждого, но не увидел встречных взглядов: все уставились себе в ноги, будто пристыженные. — Расходитесь, — сказал он, и толпа послушно рассеялась, забирая с собой сельскохозяйственный инвентарь. Грэм выдохнул. — Мама! — Генри бросился к Реджине, развязывая её и падая к ней в объятья. Она нежно прижала его голову к себе. — Всё хорошо... со мной всё хорошо. Она подняла глаза на Грэма. — Спасибо... — помедлив, произнесла она. — Благодари своего сына, — бросил он, не смягчая взгляда, — ноги бы здесь моей не было. Он развернулся, закинув на плечо лук. — Грэм, — окликнула Реджина нетвёрдым голосом, и он нехотя встретился с ней взглядом. Со всей искренностью, которой она располагала, Реджина сочувственно всмотрелась в недружелюбное выражение его лица. — Прости меня, — с болью сказала она. Грэм, хмыкнув, качнул головой, точно не понимал, на что она рассчитывала, и ушёл. Реджина крепче обняла сына и закрыла глаза. Кроме него больше в этом городе она ни для кого не имела значения.

***

Не отрывая взгляда от зеркала, Эмма поправила в ушах серьги с сапфирами и убрала за плечи локоны, чтобы оглядеть своё тёмно-синее трикотажное платье, облегающее фигуру. — Прекрасная принцесса, — сказал Август, появляясь в дверях и прислоняясь к косяку. Он уже успел подстричь бороду до привычной щетины, зачесать волосы, и переодеться в одну из своих тёмных вельветовых рубашек. Верхние пуговицы были дразняще не застёгнуты, и когда Эмма остановила свой взгляд на его подвеске, её сердце сковало приятной дрожью. Она улыбнулась и протянула ему руку. Он привлек её к себе, целуя пальцы, а потом и губы, тянущиеся к нему навстречу. — Готова встретить своих подданных? — шутливо улыбнулся он, ловя её нежный взгляд. — Перестань, — она рассмеялась, — разве это не должен быть просто семейный ужин? — Мероприятие слегка вышло из-под контроля... — Насколько слегка? — обеспокоенно спросила Эмма, думая, что она не была готова к пристальному всеобщему вниманию. — Увидишь, — уклончиво ответил Август и достал из кармана конверт, — оставили тебе внизу на стойке. Из больницы. Что это? Эмма дрожащей рукой взяла конверт. Она уже почти забыла об экспертизе на установление материнства. Ей стало волнительно — и по частоте забившегося сердца она поняла, что не сможет открыть его сегодня, ведь какой бы ни был внутри результат — он обязательно добавит новых переживаний в её жизнь, а, может быть, и вовсе изменит её навсегда. А в этот вечер было просто необходимо поставить все тревоги на паузу. — Я расскажу тебе позже, — она отошла, чтобы положить конверт в ящик комода. Затем её взгляд упал на лежащую на нём книгу сказок, — и ещё я хотела тебе показать... смотри. Она открыла книгу, и Август с интересом подошёл. Страницы, что были перед ним, выглядели совсем незнакомыми. — В ней появились новые сказки... будто сами собой, — восхищённо сказала Эмма, пролистывая историю Золушки, Красной Шапочки и останавливаясь на иллюстрации, где возле старого колодца она, присев у инвалидного кресла, целовала Уэйна. — «И тогда принцесса Эмма поцеловала Пиноккио, и чары вмиг развеялись, грозное проклятье пало, не устояв перед силой поцелуя любви», — прочитала она подпись и посмотрела на Августа, в ожидании его реакции. Он улыбнулся и положил руку на страницу. — Ты добавила в книгу магию, и теперь, похоже, она будет жить своей жизнью и собирать сказочные истории. — Честно говоря... — Эмма с сомнением посмотрела на иллюстрацию, — я бы хотела, чтобы некоторые моменты остались только между нами. Это слишком личное, — она покраснела. — Ты теперь сказочный персонаж, — он усмехнулся, — вся твоя жизнь — достояние общественности. Эмма с лёгким беспокойством взглянула на него и прикусила губу в смущении. — И тебя это устраивает? — спросила она. — Я этого не сказал, — он мягко обвёл взглядом её лицо, — но знаешь, если что-то появилось в книге, значит, это было важно для сюжета. В какой-то степени, это даже приятно. Он вернулся взглядом к иллюстрации. — А давай-ка посмотрим, что ещё у тебя тут важного написано... Эмма хлопнула по странице, не давая ему перевернуть. Ее щёки вспыхнули. — Мы уже опаздываем, — сказала она и, взяв его за руку, повела в коридор. — Теперь я заинтригован, — он усмехнулся, бросая любопытный взгляд через плечо, но позволяя Эмме себя увести.

***

Внизу было очень людно, Эмма и не помнила, когда у бабушки собиралось так много людей. Идея тихого семейного ужина незаметно переросла в весёлое празднование, и кажется, каждый житель Сторибрука мечтал оказаться в этот вечер именно здесь. Едва Эмма сошла со ступенек, все в зале затихли и обратили на неё внимание. Она смутилась, всем существом желая взбежать обратно наверх и укрыться от любопытных глаз. Через толпу пробился Дэвид и, радостно глядя на неё, протянул руку. — Наш Прекрасный спаситель, — он улыбнулся, и Эмма взяла его ладонь, скромно утопив взгляд в пол. — Ты чудесно выглядишь, — сказал ей отец, и она благодарно посмотрела на него с застывшей робостью. — Ваше высочество, — несколько дерзко вклинился доктор Вейл, подходя к Эмме, и легко склонился, пряча одну руку за спину, — позвольте мне как следует представиться. Вы не знали меня, но я широко известен в учёных кругах. К вашим услугам, доктор Виктор Франкенштейн. Он легко склонился снова и, на его счастье, не увидел выражение ужаса на лице принцессы. Она сглотнула, думая о том, как же ей повезло выйти из больницы живой. — Неужели? Правда? — спросила она с удивлением. Он улыбнулся. — Вижу, моя слава опережает меня. Мои эксперименты потрясают мир своим величием, и я хотел бы вернуться к ним, как можно скорее. Поэтому и вопрос: когда вы отправите нас обратно в Зачарованный Лес? — Простите? — Эмма растерянно отшагнула. — Заклятие пало, но почему мы всё ещё в Сторибруке? Вы собираетесь вернуть нас домой? — сказал он достаточно резко. — Я... — Не смей наезжать на мою дочь, Вейл, — Дэвид толкнул его и встал между ними. Доктор усмехнулся, окинув его с головы до ног. — А вы стали куда смелее, — протянул он, — что ж, не стану более докучать вам. Но этот вопрос волнует не только меня, подумайте об этом. Эмма в волнении посмотрела ему вслед. Дэвид мягко улыбнулся ей и поцеловал в висок. — Забудь о нём, все вопросы будем решать завтра. Все вместе, — подбодрил он, — идём, мама уже заждалась. Они протиснулись к дальнему углу кафе, и Эмма, наконец, увидела картину, что уже более напоминала семейный ужин. Стол, накрытый на пятерых, был уставлен пирогами, дымящимися горшочками с чем-то аппетитным, вазочками со сластями, и сбоку даже стоял откуда-то принесённый позолоченный подсвечник. Август показывал своему отцу и Мэри Маргарет старые фотографии, и по его лицу бродила ностальгичная улыбка. — Это мы с Эммой на празднике в детдоме, — сказал он, протянув фотографию Марко, и тот растроганно провёл по ней рукой, наконец-то видя сына таким, каким он помнил, разве что чуть старше, — она отняла у одного из ребят игрушечную саблю и всё норовила вызвать кого-нибудь на бой. — Дэвид, посмотри, какая прелесть, — Мэри Маргарет рассмеялась и показала принцу фото трёхлетней Эммы с саблей, — это у неё от тебя. Дэвид усмехнулся и пропустил Эмму на диван занять своё место за столом между ними. — Школьные выпускные, — Август разложил фото на столе, и нашёл среди них ту, которая заставила его усмехнуться и бросить лукавый взгляд на Эмму, — а в этот день я получил свой первый гонорар за книгу. — Ты не выглядишь счастливым, — улыбнулась Мэри Маргарет, видя, как на фото двадцатилетний парень пытался что-то хмуро сказать, пока его снимали. — Эмма хотела меня порадовать и испекла пирог, — его взгляд на неё стал совсем игриво-пронзительным, — он был вкусным, конечно, но она забыла сообщить, что после него поставила в духовку ещё и печенье. Мы ушли пить чай, она забыла про них сама и чуть не спалила всю кухню. Эмма смущённо опротестовала это. — Ты преувеличиваешь, даже датчик дыма не сработал! — Если был бы — сработал, — усмехнулся Август. Эмма совсем смутилась. Она бы предпочла, чтобы он рассказывал о ней только хорошее, ввиду того, что её родители до этого дня ничего о ней не знали. — Пиноккио, не вгоняй принцессу в краску, — Марко добродушно похлопал его по плечу, — или сам забыл, что ты вытворял в детстве? Эмма, видят боги, он был тот ещё озорной плут — весь двор жаловался на его проделки, то в колодезное ведро запустит лягушек, то утащит шнурки чьего-нибудь сохнущего корсета... — Ну, папа... — Август смутился в ответ. Эмма захихикала в ладонь. — А уж сколько раз ты привязывал к часам нашего доброго сверчка вместо кукушки, — Марко взъерошил ему волосы. — Я очень рад, что эти времена позади, — у их стола остановился доктор Хоппер, сжимая в руках зонт, и с улыбкой взглянул на Августа. Увидев непонимание на его лице, Арчи добавил: — сверчок Джимини. — Джимини, — Август воодушевлённо поднялся и обнял его, дружески похлопав его по спине. С лукавой улыбкой он отстранился и оглядел старого друга, — я смотрю, ты и тут продолжаешь капать всем на мозги. — А ты продолжаешь дерзить взрослым, — по-доброму пожурил его доктор Хоппер, легонько постукивая ручкой зонтика по его предплечью. — Я немного... поутих, — признался Август. — Мне приятно видеть, что ты прислушался к моим наставлениям, Пиноккио, — улыбнулся Арчи, — моя совесть чиста, ты всё же вырос достойным человеком. — Спасибо. Я благодарен тебе, — Август похлопал его по плечу, — когда мне было непросто, я всегда вспоминал твои советы. Доктор Хоппер мягко кивнул и перевёл взгляд на Эмму. — Я счастлив снова познакомиться, Ваше высочество. Вижу, что и вы справились со своими трудностями, — он сверкнул глазами поверх очков. Эмма улыбнулась. — Арчи, садитесь к нам, — позвала Мэри Маргарет присоединиться. Дэвид оглядел стол и задумчиво заозирался. — Да, только нужно соединить парочку столов. Я сейчас. — Ваше высочество, не трудитесь, — Грэм, подходя, услышал его и подтащил один из столов, а затем и пару стульев. Мэри Маргарет встала с дивана, едва увидев его. — Грэм, — в её глазах отразилось сразу столько воспоминаний, и он, поймав её взгляд, растерянно застыл, — боже мой. Ты... — она сделала к нему шаг, — смела ли я надеяться, что когда-нибудь вновь встречу тебя, но ты снова спас мою жизнь. Твоё сердце воистину благородно, я глубоко тронута и благодарна тебе. Она поднесла руку к его щеке, и Грэм улыбнулся, увидев в её взгляде и жестах абсолютную схожесть с Эммой. — Я рада, что Реджине не удалось сломить твой дух, — она ласково покачала головой. — Он спас жизнь не только тебе, — Дэвид приобнял её и пожал руку охотнику, — помнится, давным-давно, он помог мне выбраться из темницы Злой Королевы, рискуя собой, чтобы я сумел вернуться к тебе. Мэри Маргарет растроганно посмотрела на мужа. — Поэтому, Грэм, — Дэвид благодарно склонил голову, — проси, что хочешь. Все титулы, звания, всё, что душе угодно, мы не откажем тебе в такой чести. — Я польщён, Ваше высочество, — Грэм прижал ладонь к груди, — но для меня нет большей ценности в жизни, чем независимость. Никакие богатства и титулы при дворе не дадут мне той свободы, что у меня есть. — Я уважаю это, — сказал Дэвид, — и не стану настаивать. Но знай, что ты в нашем доме всегда желанный гость. — Премного благодарен, — Грэм улыбнулся. — Надо же, — Руби подошла к столу и дополнила его несколькими блюдами, — я думала, что знаю всех друзей королевской семьи. Но тебя я так и не сумела вспомнить. Она улыбнулась и протянула Грэму руку. — Красная Шапочка. — Охотник, — ответил он, легко сжав её ладонь. Руби задержала его руку чуть дольше. — Надеюсь, не на волков? — Напротив, я сам из волков, — он поднял бровь. — Думаю, тогда, что мы подружимся, — Руби кокетливо склонила голову, — да, и кстати, кажется, что я знаю о выслеживании в лесу гораздо больше, чем ты. — Вот уж нет, — Грэм усмехнулся, убирая руки на пояс. — Спорим? — Руби вызывающе хмыкнула. — Да, на что? Мэри Маргарет вклинилась между ними с милой улыбкой. — Друзья, давайте не будем превращать наш праздник в волчий поединок, — она усадила Грэма за стол. Руби хотела что-то сказать, но услышала громкий голос бабушки. — Красная Шапочка! — Ничего не меняется, — усмехнувшись, она покачала головой и исчезла среди людей, направляясь к прилавку, — иду, бабуля! За столом возобновилась трапеза, сопровождаемая приятными беседами, расспросами и радостью от долгожданного воссоединения. Иногда к ним подходили люди, чтобы выразить своё почтение и благодарность, и одной из них была Кэтрин, а точнее, принцесса Абигейл — дочь короля Мидаса — со своим настоящим женихом. Они выглядели счастливыми. Глядя на них, Эмма с лёгкой печалью думала о том, как много судеб попыталось сломать заклятие, и ей всё не давал покоя один вопрос. — А что будет с Реджиной? — наконец, не выдержала она, и беседа за столом прервалась. Дэвид скрестил на груди руки. — В своё время, когда мы отвоевали себе королевство, мы приговорили её к казни, но в последний момент Белоснежка передумала и пощадила её. — И смотрите, к чему это привело, — сказала Эмма. — Что ты, Эмма, — Мэри Маргарет с волнением посмотрела на неё, — сохранить жизнь человеку — большое великодушие, и Реджина когда-то была совсем другой. Не злой. Я не могла иначе. — Не думай, что мы поступили глупо, Эмма, — Дэвид качнул головой, — мы заключили сделку с Румпельштильцхеном, и он заколдовал Реджину так, что она больше не могла навредить нашей семье. — Но кажется, он нашёл способ обхитрить вас, — Эмма опустила глаза, — иначе, мы были бы вместе. Мэри Маргарет ласково погладила её по спине. — Убийство — это не выход, — сказал доктор Хоппер, — могу сказать вам, что в душе Реджины идёт настоящая борьба, и исход этой битвы зависит от нашего решения. Если мы набросимся на неё, это лишь ещё больше столкнёт её во тьму. — Это правда, — сказал Грэм, — она совсем другая со своим сыном. Удивительно, но он довольно позитивно на неё влияет. К тому же, если мы убьём её, мальчик останется сиротой. Нельзя этого допустить. Эмма вздрогнула и подумала о конверте из больницы в своей комнате. Она хотела рассказать о своих предположениях, но сжала эту мысль внутри себя, не решившись. — Есть шанс и того, что он вырастет, держа в своей душе желание отомстить, — кивнул доктор Хоппер. — Он возненавидит нас всех, ведь я говорила ему, что у меня нет намерения убивать Злую Королеву, — нехотя признала Эмма, и ей меньше всего хотелось такого развития событий, — тогда... что нам остаётся? Посадить её в участок? — Э, нет, только не ко мне, — хмыкнул Грэм, поднимая руки в знак протеста. — Разве тебе не приятно видеть её за решёткой? — усмехнулся Август. — Мне неприятно видеть её, — ответил Грэм, нахмурившись, — пусть сидит дома. Приставлю к ней кого-нибудь из патруля. — Но это ведь... временное решение, — Эмма посмотрела на Дэвида. Тот мягко погладил её по волосам. — Эмма, не переживай. В городе без магии она никому не опасна. — Я тоже так думала, но она умудрилась навредить всем, кого я люблю, — она отчаянно посмотрела на Августа, надеясь найти в его глазах поддержку, — мне всё равно неспокойно. — В этот раз мы все вместе, Эмма, — твёрдо сказал Дэвид, — Реджина никуда не денется и получит своё. За волшебство приходится дорого платить, и она заплатит. Вот увидишь. — Вы невероятные оптимисты, — Эмма с недоверчивой улыбкой покачала головой. — Привыкай, Эмма, — рассмеялась Мэри Маргарет, — мы с твоим отцом уяснили крепко-накрепко — добро всегда побеждает. Любовь всегда побеждает. Ты ведь сама это доказала... и всему городу, и Реджине. Ты сильнее неё. А если ты вместе с теми, кого любишь — твоё сердце и вовсе непобедимо. Эмма растроганно кивнула. — Тебе не нужно больше бояться, — ласково сказал Дэвид, — ты дома. Ты среди своей семьи. Эмма действительно чувствовала это, и тревога покинула её, растворившись в оживлённой атмосфере кафе. Она глубоко вздохнула и нежно посмотрела на своих родных — всех тех, кто поддерживал её в трудные минуты. Мэри Маргарет помогла ей быть смелой. Доктор Хоппер помог понять свою силу. Дэвид помог поверить в настоящее чудо. Грэм помог ей открыть своё сердце. Август… он был для неё всем, но самое главное — он помог ей стать той, кем она должна была стать. Эмма чувствовала переполняющую её благодарность и крепко взяла родителей за руки. Двадцать восемь лет разлуки, двадцать восемь лет беспамятства — всё это словно бы смягчилось и перестало давить на плечи тяжёлым грузом. Её сердце было дома. Её сердце теперь любило так сильно, как она и не могла себе вообразить. Она воодушевлённо устремила взгляд на Августа, сидевшего напротив. Он отвлёкся от беседы с отцом и посмотрел на неё. Его голубые глаза сияли радостью, и он счастливо улыбнулся. И Эмма улыбнулась в ответ, совершенно искренне веря в то, что этот вечер станет для них прекрасным началом. Началом их новой сказки.