Эпизод 20: Из пепла

Ранним утром Белль помогала мистеру Голду наводить порядок в лавке. Маленькой кисточкой она аккуратно смахивала пыль с украшений и статуэток, выставленных на витрине. За время, что она провела тут, она успела увидеть столько разных диковин, происхождение которых вызывало у неё безумное любопытство. Как, например, этот маленький глобус, с которого она осторожно сдула пылинки и прошлась кисточкой по основанию: на нём не было ни одной страны, он был совершенно белый и пустой. И зачем же такой кому-то бы понадобился? Однако задавать вопросы хозяину лавки она не осмелилась: он был сосредоточен, копаясь в какой-то шкатулке, и судя по бряцанию предметов, найти искомую вещь ему не удавалось. Колокольчик звякнул, и в лавку вошли двое посетителей, которых Белль уже знала — именно они вызволили её из заточения. Мистер Голд отставил шкатулку. — Надеюсь, вы зашли что-то купить, а не жаловаться мне на проблемы, — сказал он. Эмма кинула настороженный взгляд на Белль, будто не желала говорить при ней, и Голд всё понял. — Белль, отдохни немного, почитай что-нибудь наверху, — попросил он. Она кивнула и, опустив взгляд, скрылась за шторкой, ведущей в подсобку. — Мне нужна магия, — сказала Эмма без лишних предисловий. Голд усмехнулся. — И я бы не прочь ей разжиться. За чем дело стало — снимите заклятие, мисс Свон. Он внимательно посмотрел на неё. — Как раз для этого мне и нужна магия, — Эмма развела руками, — я хочу вернуть память Августу. Без этого поцелуй любви не сработает. — Вот оно что, — его ухмылка стала шире, — видимо, вы всё же нашли ключ. Забавно, как всё получилось. Что ж, раз вы уже в шаге от того, чтобы разрушить заклятие, то есть у меня средство, припасённое... на крайний случай. Ситуация у нас похоже, безвыходная. Эмма затаила дыхание и приблизилась к прилавку, положив на него руки. — Ещё в Зачарованном Лесу я создал эликсир из волос ваших родителей, — улыбнулся он, — магия в чистом виде, самое сильное волшебство, самое загадочное. И редкое, надо полагать. Стоит вылить его в волшебный колодец, что на окраине города, и водой из него можно будет вернуть утраченную память. — Колодец засыпан, — подал голос Грэм. — Несущественно, шериф, — ответил Голд, но смотрел пристально на Эмму, — для магии нет преград. — Так... что вы за него хотите? — спросила Эмма. — Давайте так. В обмен на эликсир однажды я приду к вам за услугой, и вы не сможете мне отказать. Грэм вздохнул за спиной Эммы, точно ему уже не нравилось направление мыслей Тёмного. Но она, не моргнув и глазом, согласилась. — По рукам. Она сглотнула, понимая, что просьба Голда может заключаться в чём угодно, хоть даже в участии в совсем не благородных делах. Но прямо сейчас она была готова на всё, лишь бы спасти Августа. — Давайте ваш эликсир, — сказала она, но тот не торопился ничего доставать. — Вы же не думаете, что я храню его тут? — иронично спросил он. — Наш мэр любит накладывать руки на чужие вещи, потому я спрятал эликсир в надёжном месте. Под ратушей есть подземелье. Туда и лежит ваш путь. Считайте это небольшим приключением. — О чём вы? — напрягся Грэм. — Чтобы добыть эликсир, вам придётся сразить стража, — усмехнулся Голд, — задачка, я бы сказал, не из простых. Повезёт, если выживете. — Договор был не такой, — вспылил Грэм, тыча в него пальцем. — А я не говорил, что будет просто, — Голд вышагнул из-за прилавка, — да и выбора у вас похоже нет. Но есть и неочевидный плюс, если мисс Свон погибнет, то заклятие саморазрушится. Реджина не знала об этом, иначе сдувала бы с вас пылинки. Голд усмехнулся, а Грэм сжал кулаки. — Значит, в этом весь смысл? Ты-то в любом случае останешься в выигрыше, неважно, получится у нас или нет. — Думайте обо мне, что хотите, шериф, — бросил он и устремил взгляд тёмных сощуренных глаз на Эмму, — что вы скажете, мисс Свон? Она подняла на него глаза. — Я готова рискнуть. Пойдём, Грэм. Она развернулась, но мистер Голд спохватился, будто вспомнил о чём-то важном. — Постойте... — он доковылял до одной из витрин и, наклонившись, достал с нижней полки длинный футляр из красного полированного дерева, — не советую вам идти без этой вещицы. — Что это? — Эмма с сомнением окинула взглядом футляр. Голд открыл его, и внутри, на мягкой алой ткани она увидела меч, идеально заточенный и переливающийся в свете ламп. — Меч вашего отца, — улыбнулся он и двинул его в сторону Эммы. Она завороженно подошла и прогладила пальцем по серебристой рукояти. — У меня уже есть оружие, — сказала она, имея в виду свой лук на плече. — О, поверьте, — мистер Голд загадочно ухмыльнулся, — вы будете рады, что захватили его с собой. Эмма вынула меч: он оказался тяжёлым, но в руках ощущался сбалансированным, придающим уверенности и сил. Она с восхищением оглядела его, повертев в руке, и спрятала в ножны, которые тоже нашла в футляре. — Удачи, мисс Свон, — сказал Голд, — она вам ой как пригодится.

***

Идти с мечом на поясе было непривычно, но шаг за шагом Эмма чувствовала нарастающую решимость и храбрость. Будто бы дух отважного Прекрасного Принца передавался ей через ножны и внушал веру, будто за ней было целое войско. Грэм остановился у входа в ратушу. Это была широкая дверь чуть поодаль от той, через которую можно было подняться на часовую башню. И на ней конечно же, висел замок. Он усмехнулся и осмотрел его, приподняв. — Отойди в сторонку, — попросил он Эмму и достал пистолет. С небольшого расстояния он прицелился и точным выстрелом пробил железную дугу у замка. После легкого пинка замок упал на землю. Эмма отняла ладони от ушей. — Ого, — восхищённо протянула она, глядя на идеальный прострел, — такому я никогда не научусь. — Терпение, Эмма, и всё получится, — ответил он и, открыв дверь, зашёл в здание, на всякий случай не опуская пистолет. Эмма прошла следом. Они оказались в большом помещении со стеллажами, на которых пылились сотни различных книг, расставленных в алфавитном порядке, судя по литерам, вставленным между некоторыми из них. — Библиотека, — протянула Эмма, оглядываясь, — Августу бы понравилось... — И кажется, это наш подъёмник, — Грэм спрятал пистолет и подошёл к огромной металлической двери с рычагами и механизмами. Он потянул один из рычагов, помеченный красным, и двери раздвинулись. За ними была платформа, освещённая тусклой лампой. — Погоди, — Эмма остановила его, пока он не шагнул в подъёмник, — мне нужно время, чтобы собраться... Она несколько раз сжала и разжала пальцы, чувствуя нервную дрожь и ком в горле. Август обязательно сказал бы ей что-нибудь жизнеутверждающее, внушил ей веру в свои силы, и, подумав о нём, Эмма ощутила, что она просто обязана была спуститься в это подземелье, как бы страшно ей ни было. Рывком она сбросила с себя куртку и сложила её на стеллаж. Грэм вопросительно поднял бровь. — Вдруг на нас там внизу сразу нападут, — сказала Эмма, собирая волосы в хвост, — надо приготовиться, — она размяла шею и плечи, — жаль, что Голд не дал ещё и доспехи... как я выгляжу? Грэм окинул взглядом её белый свитер с большой мордой пингвина по центру. — Есть шанс, что загадочный страж помрёт со смеху, — ответил он. — Спасибо, — Эмма отложила на стеллаж и свой лук, — у меня всё равно плохо пока с меткостью, — виновато сказала она. Грэм согласно кивнул и последовал её примеру. На стеллаже вскоре оказалась его куртка, форменный жилет, галстук и наручники. Последним он сложил на полку у книг значок шерифа со своего пояса и вздохнул, словно это выглядело как прощание. — За дело, — он поправил колчан на спине. Холодный воздух уже начал пробираться сквозь тонкую рубашку, — ты готова? Эмма боязливо кивнула и, придерживая ножны, зашла вслед за ним в подъёмник. От движения рычага он дёрнулся, и медленно поехал вниз. Эмма зажмурилась, стараясь думать только о хорошем. Но на ум приходили разные ужасные твари, которые могли бы обитать в подземелье. — Как думаешь, что там? — тихо спросила она. — Отряд злобных гномов? — предположил Грэм. — Гномы добрые... — Тогда, может, огр. Эмма со страхом посмотрела на него. Тот был серьёзен. — Ты видел огров? — с удивлением спросила она. — Конечно, — сказал он так, будто это было обычным делом, — они часто нападают на королевство. Но их не так сложно победить: они туповаты... Эмма притихла и посмотрела на свои руки. — Грэм, — она сглотнула, — если со мной что-то случится, ты ведь скажешь Августу, что я... — Эмма, даже не думай об этом, — он взял её за плечо, — забудь о словах Тёмного. Когда двери откроются, мы войдём в подземелье с настроем победить, ты поняла? Она кивнула, поймав его уверенный взгляд. Платформа опустилась на самый низ, открыв их глазам огромную подземную пещеру. Грэм поднял решётку подъемника и первым ступил под каменные тяжёлые своды. В пещере было темно, лишь рассеянные намеки на свет скользили в самой вышине, роняя слабые лучи на выступы и неровные скальные образования, которые поддерживали верх пещеры, словно естественные колонны. Холод подземелья сковывал кости, и Эмма успела пожалеть, что сняла куртку. Она сделала пару шагов вперёд и остановилась, прислушиваясь. Где-то рассыпалась горсть мелких камней, а потом задрожали своды, роняя комья земли. Кто-то приближался к ним. Грэм мгновенно положил на лук стрелу и вытянулся, всматриваясь в пространство впереди них. С каждым шагом стража от стен отлетало всё больше камней, и в отдалении в кромешной тьме герои заметили два огромных сверкающих глаза с узкими, как у змеи, зрачками. Глаза были высоко, хищно смотрели на них, и Эмма сглотнула. Когда чудище попало в робкий луч света, она осознала с падающим сердцем, что это был дракон, нереальных размеров. — Драконы существуют?! — вскрикнула она, отшагивая назад и едва не запинаясь о камень. Грэм, казалось, был удивлён не меньше. — Идём, нужно отойти от подъёмника, чтобы он его не разрушил! — крикнул он, хватая Эмму за руку и оттаскивая в сторону. Грохот шагов стал уже оглушительным, и Эмма, отбегая за скальные камни, с ужасом осознавала, какого же размера были те огромные шипы на его хребте и хвосте. — На драконов я ещё не охотился, — Грэм усмехнулся. Он высунулся через камень и, зажмурив глаз, выстрелил. Он попал точно в шею, но стрела отлетела, едва коснувшись чешуи. — Мои стрелы его не возьмут, — побледнел он, садясь обратно, поскольку дракону всё равно не понравился тычок, и он взревел. Эмма зажала уши. — Как так?! — отчаянно спросила она. — Такую чешую не пробить, — он покачал головой. — Так... что же мы будем делать? — Эмма вжала голову в плечи, услышав очередной рёв. — Надо увидеть пещеру, нужно больше света, — он задумчиво огляделся. — Факелы... — сказала Эмма, большими глазами глядя на него, — на стенах. Нужно поджечь их. Грэм поймал её взгляд, поняв, о чём она говорит. — Останься здесь, — сказал он и выпрямился, за пару секунд натягивая следующую стрелу. От нового тычка дракон шагнул в их сторону и сузившимися зрачками обнаружил своего обидчика. Грэм перепрыгнул через камни и побежал вдоль стены, продолжая дразнить дракона выстрелами. Тот свирепо задышал, выпуская из носа струйки дыма. Наконец, от укола наконечника в морду, он зарычал и выпустил столп огня из пасти. Грэм пригнулся, перекатившись через камни. Деревянный факел на стене вспыхнул, осветив пыльный угол. Ухмыльнувшись, охотник побежал дальше, пока вслед за ним стены в пещере не начали полыхать от ярких отсветов. Подземелье начало приобретать очертания, и Грэм, перепрыгивая с одного камня на другой, отметил невысокую арку в другом конце. Прокатившись по земле и скрываясь от глаз дракона, он вновь оказался рядом с Эммой. Тяжело дыша, он поднялся на колени: его рубашка в нескольких местах была разорвана. — Эмма, у меня есть план, — он откинул со лба взмокшие волосы и боязливо обернулся. Дракон ходил по подземелью, ища взглядом свою увёртливую добычу, — видишь ту арку? Эмма кивнула, с беспокойством глядя в его лицо. — Иди туда и будь наготове с мечом, — сказал Грэм, — я заманю дракона в арку, он не пролезет и окажется в ловушке. И ты ударишь его, поняла? — Но... как? Куда? — Эмма побледнела, сжимая рукоять меча. — Голову ему отсеки, — взгляд охотника сверкнул жестокостью в отсветах пламени, и она вздрогнула. — А вдруг у меня не хватит силы? Вдруг меч застрянет, а я... — Тогда просто бей в любые жизненно-важные органы, — сказал Грэм, — в живот, грудь. Как получится. Но не пытайся пробить спину, там броня. Эмма кивнула, и он, выдохнув, снова встал, готовый привлечь внимание дракона. Напоследок, перед тем, как перепрыгнуть камни, он бросил на неё уверенный взгляд и улыбнулся краешком губ. Эмма кинулась к арке, как только дракон отвернулся, вновь пытаясь подпалить охотника. По мере приближения к ней она подумала, что Грэм ошибся, и что арка огромна, но всё равно встала за её основание и зажмурилась, контролируя дыхание. Отступать отсюда было некуда, арка стояла в двух метрах от расщелины, и судя по холодному и сырому воздуху, идущему оттуда, весьма глубокой. Прошло несколько минут, прежде чем она почувствовала, как всё дрожит от гигантских шагов, и Грэм сквозь арку прокатился на джинсах по разлетающейся земле, пуская последнюю стрелу за собой. — Сейчас! — крикнул он, и Эмма решительно выскочила перед охотником, загораживая его от свирепого недовольства дракона. Тот не мог протиснуться дальше, крылья и массивные бока застряли в камнях, он зло зарычал и сфокусировал взгляд на Эмме. Она подняла меч и стала махать им перед драконом, пытаясь задеть его брюхо. Рукоять выскальзывала из потных ладоней, и дракон, будто почуяв её неопытность, снова раздул лёгкие, намереваясь ошпарить её пламенным дыханием. Эмма бросила попытки нанести рану и испуганно отскочила. — Грэм! — она успела оттолкнуть его из-под удара, хватая за плечи, и вместе они подкатились под струёй огня и ухнули в расщелину. Эмма пришла в себя от рёва дракона, который пытался выбраться из арки. Пропасть оказалась не такой уж глубокой, но ушибы были болезненными. С опасением Эмма пошевелила ногами и удостоверилась, что всё в порядке. Она облегчённо привстала на локтях и оглянулась. Грэм лежал в полуметре, не двигаясь, и она протянула руку, пытаясь растормошить его. — Грэм... очнись. Он не откликнулся, падение отключило его, и Эмма осторожно оттащила его к стене, усаживая и мягко укладывая голову в безопасное положение. Из царапины у его виска кровь стекла к самому уху, но у Эммы не осталось ничего чистого, чтобы вытереть или приложить к ране. Её ноги задрожали, когда она выпрямилась и подняла с земли меч. От волнения и холода зуб не попадал на зуб. Она оглянулась и поняла, что расщелина была недостроенным туннелем, который скорее всего тянулся с рудников Сторибрука. Тёмный проход в скалу был отделан старыми досками, а на земле виднелись заготовки для будущих рельсов. Послышался снова жуткий рёв, и дракон, хлопая крыльями и роняя куски разрушенной арки, приземлился в расщелине. Эмма решительно взялась за меч двумя руками и сделала пару шагов к дракону, не сводя с него глаз. В этот момент она вспоминала всё, что могло придать ей сил: Августа, который пожертвовал собой ради неё, родителей, которые сделали то же самое, защитив её от заклятия в первый день её жизни, Грэма, который героически сражался рядом с ней, отринув всяческий страх. Сердца, отвага и любовь всех жителей Сторибрука, всех её родных оживляющим эликсиром бежали по её венам, будто вливая силы в руки, в пальцы, в лезвие меча. Он будто стал легче в её руках, а может, она сама окрепла от осознания мощи поддержки, что стояла за ней. Дракон шагнул к Эмме, намереваясь опустить на неё здоровенную лапу, но она отпрыгнула и размахнулась мечом. Он скользнул в десяти сантиметрах от брюха дракона, и тот, почувствовав в противнице силу, отступил, и его ноздри снова задымились. Эмма, спасаясь от огня, вскочила на камни и как могла, высоко прыгнула, занося меч. Дракон взлетел на несколько метров, и хлопнул крыльями, отчего Эмма, рубанув мечом по пустому пространству, отлетела назад от мощного воздушного толчка и перекатилась через спину. Запястье, сжимающее рукоять, заныло от удара, но Эмма не отпустила меч. Она перехватила его и снова подбежала к дракону, увёртливо пританцовывая из стороны в сторону, чтобы у него закружилась голова от попыток уследить за ней. Дракон рассвирепел и лапой попытался схватить её. Эмма, не ожидав этого, мигом оказалась зажатой в чешуйчатом багряно-красном кулаке. Её сердце в ужасе забилось, она пыталась ногами разжать хватку, выскользнуть из мощных пальцев, но ей не хватало силы, и всё её существо остекленело от холода и страха, когда дракон поднёс её к своей морде. Она никогда не видела ничего более пугающего и одновременно завораживающего в своей жизни. Хищный зрачок сузился, и огромный глаз, кажущийся стеклянным, обхватили массивные чешуйчатые веки. Свет на них переливался, от багряного до землистого и местами золотистого оттенка. Ноздри, в которые Эмма могла бы с лёгкостью просунуть руку, медленно раздувались, обдавая её палёным запахом и дымком, таким удушающим, что Эмма не могла его выдохнуть, освободить от него лёгкие и закашлялась, опуская голову. Меч всё ещё был зажат в её руке, и ей нужно было лишь вытащить его из хватки, умудрившись себя не порезать. Она склонилась в одну сторону, стараясь не дышать, и осторожными движениями подтянула рукоять вверх, чувствуя, как лезвие холодком коснулось её бедра. Провернув его плоской стороной к себе, она медленно вытянула руку, зажмурившись и подняла лезвие над головой. От двух ударов дракон увернулся, и Эмма кольнула его в лапу, что держала её. Дракон, зарычав, разжал кулак, и она, чтобы не упасть, зацепилась за его коготь и раскачалась. Это был рискованный прыжок, прямо на дракона, и было бы сложно маневрировать, реши он пальнуть огнём. Но, на её удачу, он не успел среагировать, и через мгновение Эмма приземлилась прямо перед ним, нанося ему длинную рану сверху вниз. Дракон засветился нестерпимым белым светом, и Эмма упала, зажмурившись, назад, выпуская из рук меч. Когда сияние погасло, она увидела, сквозь приоткрытые веки, что дракон рассыпался в пепел, и на чёрной насыпи того, что осталось, лежал сияющий флакон магии. Его розовый свет, даря какую-то надежду, успокаивающе осветил расщелину. Эмма глубоко вздохнула и упала на спину, расслабленно раскинув в стороны руки.

***

Грэма удалось привести в чувство спустя полчаса. Он вздрогнул и поморщился. Эмма сидела перед ним, прижимая к сердцу заветный флакон. Её свитер был весь тёмный от пыли и копоти, а пингвинчик на нём словно выплыл из фильмов ужасов. Она отняла руку от щеки охотника и улыбнулась. — У тебя получилось? — выдохнул он и медленно встал. — У нас получилось, — с блеском в глазах Эмма помогла ему подняться и заметила кровь на плече, — ты сильно поранился? Она повернула к себе его руку, осматривая порез. Грэм отмахнулся. — Ерунда. От такого даже геройского шрама не будет, — он усмехнулся, — а ты теперь можешь потягаться подвигами с отцом. Спорим, что и он этим мечом драконов отделывал? Эмма смущённо улыбнулась, глядя на клинок. — А мне дадут титул грозы Зачарованного Леса? — Убьёшь ещё десяток, и дадут, — ответил Грэм и посмотрел на флакон магии, — ну что, будем выбираться? Эмма, ощутив, как взмыло сердце, взволнованно кивнула.

***

Ей понадобилось три часа, чтобы привести себя в порядок и смыть копоть и удушливую сырость подземелья. Закончив укладывать волосы, Эмма взволнованно поправила воротник бежевой водолазки и серебряную подвеску в виде лебедя. Ей предстояло самое важное свидание в её жизни и, подумав над образом ещё немного, она решила нанести на губы бледно-розовый блеск поверх помады, чтобы он отвлекал внимание от пластыря, маскирующего царапину на лбу. И когда она появилась в палате Уэйна, в красном приталенном пальто и со светлыми прядями, спадающими тугими локонами на грудь, он не смог скрыть своего восхищения, хоть и очень пытался. — Эмма... зачем ты пришла? — он отвернулся, но она присела перед ним и повернула его за подбородок к себе. — Чтобы пригласить тебя на свидание, — ответила она, улыбнувшись. — Это было бы самое ужасное свидание. Я не могу даже пошевелить руками. Он был прав, Эмма уже сразу с порога увидела, что его руки полностью одеревенели и безвольно лежали на коленях. Но она нисколько не смутилась отказу. — А что, если я скажу тебе, что есть способ излечиться от этого? — спросила она. — Я бы сказал, что это фантастика, — он хмыкнул. — Но ты же любишь фантастику, — она склонила голову, — Уэйн... что если я правда могу помочь тебе? Что, если я владею некой... силой? — То есть, ты волшебница? — он усмехнулся. — Да. — Ты... шутишь? — Нисколько, — Эмма не сводила с него взгляда, — послушай, скорее всего, ты скажешь, что я ненормальная, но пожалуйста, поверь мне. Я могу тебе помочь. Если ты только согласишься пойти со мной, — она умоляюще положила руки поверх его ладоней, но он вздохнул, ничего не ощутив. — Если хоть крохотная часть тебя готова поверить мне, — продолжила Эмма, трепетно заглядывая ему в глаза, — если хоть на мгновение ты допустил мысль, а вдруг я не вру, пожалуйста, доверься мне. — Я... не знаю, Эмма, — он опустил взгляд. — Подумай, ведь тебе всё равно нечего терять, — убеждённо сказала она, — но рискнув, ты можешь получить всё, о чём мечтаешь. Он проникся её словами и посмотрел на неё в ответ внимательно и с затаённой надеждой. — Знаешь... ты удивительная, — сказал он с грустной улыбкой, — я не знаю, что ты во мне нашла, и почему продолжаешь бороться, но я готов пойти с тобой, даже если ты меня обманываешь. — Я не обманываю тебя, — прошептала Эмма. — Тогда ты поведёшь, — он печально улыбнулся.

***

Эмма оборвала ограничительные ленты у колодца и с неким стеснением в груди подкатила кресло Уэйна к его каменистым, поросшим мхом стенкам. Она вспоминала с лёгкой грустью, что если бы осмелилась в тот раз, когда они были тут, рассказать о своих чувствах, то, возможно, им и не пришлось бы переживать все эти ужасы. Уэйн с любопытством смотрел на колодец. — Я слышал эту легенду, якобы он исполняет желания и может вернуть утраченное. Неужели это и есть твоя идея? Бросить туда монетку? — Не монетку, — Эмма достала из дорожной сумки флакон с розовым эликсиром. Он сиял и переливался, и Уэйн потерял дар речи. — Ты не шутила... — он завороженно смотрел за тем, как Эмма срывает печать и откупоривает пробку. Она, затаив дыхание, подошла к колодцу и посмотрела вниз, в черноту. Странное сомнение кольнуло её, и она растерянно взглянула на флакон в руке. Что-то начало её беспокоить. Если у мистера Голда было в запасе средство, которое могло вернуть Белль память, то почему он этого не сделал? Сердце Эммы волнительно заколотилось, и она отшагнула. Вдруг он обманул её, и вернуть память невозможно, даже если вода в колодце вернётся? А что, если она и не вернётся? Вдруг он заставил её играть в какой-то игре, результат которой нужен лишь ему? — Что-то не так? — спросил Уэйн, растерянно глядя на неё. — Всё не так... Эмма схватила сумку и перевернула её на землю. Оттуда выпали вещи, которыми она надеялась подтолкнуть память Уэйна ещё больше. Но в отличие от колодезной воды, в этих вещах и правда находилась частичка его утерянной души. Эмма подтянула к себе книгу сказок и любовно погладила обложку. В ней была вся его жизнь, его память, его любовь к родному краю, часть его личности, которую он бережно вложил в каждую букву и каждую иллюстрацию. И Эмма, не успев всё как следует обдумать, опрокинула флакон с магией над книгой, надеясь усилить эффект, который уже в ней был. Последняя капля впиталась, и страницы книги затрепетали, будто от лёгкого ветерка. Эмма, дрожа, взяла книгу и открыла её, положив Уэйну на колени. — Просто прочти... — она бережно положила его руку поверх страницы и с лёгким волнением проводила его взгляд. Он прочитал первую строчку сказки, и образы, яркие и громкие, наполнили его голову, вынуждая закрыть глаза, вздрогнуть, испытать страх и одновременно радость. За секунды перед ним пронеслись воспоминания его жизни, и на глаза выступили слёзы от прожитых за мгновения самых грустных и самых счастливых моментов. Эмма поджала губы, с надеждой вглядываясь в его лицо. — Ох, Эмма... — прошептал он, и, поймав его взгляд, она растроганно увидела в нём знакомые огоньки. Она рассмеялась, всхлипнув, и бережно убрала пальцем слезу с его щеки. — Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, — с сожалением сказал Август. Теперь и он видел свой истинный облик, и эта неприкрытая правда болезненно разрывала его душу. — Не знаю, как ты, а я вижу перед собой человека... преданного, храброго и бескорыстного, — сказала она с улыбкой, гладя его щёку. Август закрыл глаза от её прикосновений и с щемящим сердцем дотянулся до её ладони поцелуем. — Кажется, я пропустил что-то важное, — сказал он и по-озорному взглянул на неё. Эмма зарделась и смущённо опустила ресницы. — Скажи мне, — попросил он, с надеждой глядя в её лицо. Эмма глубоко вздохнула. — Ты не ошибся, у меня есть к тебе чувства, — она нашла его глаза и всмотрелась в их голубой, кукольный оттенок, — не думаю, что могу сравнить их с океаном, ведь он тогда покажется слишком мелким, а космос не таким уж и бесконечным. Я люблю тебя, Август. И люблю так сильно, что кажется, будто бы всегда любила. Он нежно улыбнулся, не скрывая искрящейся радости в глазах. — Мне хорошо это знакомо, — мягко сказал он, — будто бы и моя любовь к тебе началась в вечности. Задолго до того, как я впервые взял на руки новорождённую малышку, задолго до того, как моё сердце распознало в ней спустя годы смелую и прекрасную женщину. — Всему своё время, — Эмма улыбнулась. — И сейчас самое время, чтобы ты меня, наконец, поцеловала, — Август игриво сощурил глаза. Эмма приблизилась к нему, ласково скользнула пальцами по щекам и обвила шею. Она смутилась его открытого дрожащего взгляда, которым он изучал её, и всё в её теле томительно сжалось. Закрыв глаза, она притянула его к себе ослабевшими пальцами и коснулась его губ, ощущая на этот раз долгожданный встречный горячий порыв. Её сердце затрепетало, взвинтившись вверх, обжигая щёки, её губы утонули в мягком, столь желанном поцелуе, и показалось, что всё вокруг начало взрываться в тот же миг, как она ощутила, что за её спиной будто засияли, распахнувшись, огромные крылья. Напряжение с тугим хлопком разлилось возле них, электризуя воздух и землю, налетевший ветер разбросал волосы, вмиг стих, и тепло окутало пространство вокруг, пробуждая солнечный свет, заставляющий облака таять, а птиц выпорхнуть из гнёзд и щебетать, носясь среди деревьев. Август рывком встал с кресла и прижал Эмму к себе, с нежностью вплетая пальцы в её локоны, а другой рукой поднимая её над землей, перехватив талию. Сделав оборот вокруг себя, он осторожно опустил её и медленно прервал поцелуй. Эмма скользнула руками по его груди и распахнула глаза, счастливо улыбаясь. Август посмотрел на свою ладонь, живую, настоящую, и с нежностью провёл ей по лицу Эммы, вновь притягивая её к себе и покрывая мягкими поцелуями её щёки. — Я люблю тебя, — прошептал он, целуя уголки её губ и сами губы, чувствуя, как она волнительно дышит, обнимая его шею и проглаживая волосы, — похоже, ты спасла меня. — Август... — она влюблённо смотрела на него, — ты спас себя сам. Это чудо твоей веры в самого себя. Ты просто увидел себя таким, каким я вижу и какого люблю. — Я безумно счастлив, Эмма. — Я тоже... — ответила она, прижимаясь к нему. Её сердце наконец-то перестало тревожиться и умиротворённо погрузилось в тёплую и блаженную негу, временами искрясь и подпрыгивая от неожиданных прикосновений или пойманного проникновенного взгляда. Она не могла перестать любоваться им, тонуть в его ласковых глазах цвета чистой воды, скользить губами по его бороде и подставлять лицо его горячим поцелуям. Этот момент, полный счастья и солнечного света, принадлежал лишь только им, и время застыло своей кристальной хрупкостью, пока они, расслабленно вздохнув, не остановились, держа друг друга в трепетных и крепких объятьях. Август мягко провёл руками по спине Эммы и возвёл глаза к яркому синему небу. Оно ощущалось таким свободным и бесконечным. — Как думаешь... заклятие снято? — спросил он. Эмма улыбнулась и отняла голову от его плеча, тоже взглянув на птиц, что носились в вышине. — Я уверена, что да.