Часть 1

Моника Блэк воспитывалась и жила на площади Гриммо, 12. До шести лет её воспитанием занималась бабушка. Каждый день ей вбивали в голову важность чистоты крови, ценности семьи и наследия Блэков. Конечно, что-то отложилось в её сознании, но, несмотря на это, она все равно относилась с теплотой ко всем волшебникам. После смерти Вальбурги Блэк, её должность по воспитанию Моникой заняла Роза Барнес, тётя по маминой линии. У них сложились теплые и доверительные отношения, и они действительно вели себя как мать и дочь. Когда Монику преследовали ночные кошмары, Роза всегда сидела рядом, обнимая её и пытаясь успокоить. Так они и жили вместе на протяжении семи лет. 31 августа 1993 года. До начала нового учебного года оставалась всего одна ночь. Моника не могла сомкнуть глаз — её мучили переживания насчёт одного сновидения. На протяжении долгого времени ей снилось, как папа целует её в лоб, говорит что-то невнятно и уходит куда-то вдали. Мысли об этом не оставляли её ни на минуту, заставляя испытывать тревогу 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Решив отвлечься, Моника тихо спустилась на кухню. К её удивлению, там уже сидел Кикимер, преданный домовой эльф, который всегда оставался рядом. Он обернулся к ней с серьёзным выражением лица. — Хозяйка, почему вы не спите в такой поздний час? — спросил он с тревогой. За все эти годы Моника стала ему очень дорога, подобно тому, как когда-то был важен Регулус Блэк. — Мне не спится, — вздохнув, произнесла она, опускаясь на диван. — Всё время думаю об одном сне. — Что за сон, хозяйка? Может, я смогу вам помочь? — предложил Кикимер, искренне желая развеять грусть своей хозяйки. Моника задумалась, прежде чем ответить, опустив голову, словно печаль ее была слишком тяжела, чтобы поднять взгляд. — Уже всё лето снится сон, в котором папа целует меня в лоб , говорит невнятно и уходит куда-то, — произнесла она с нотками тоски в голосе. — Я постоянно задаюсь вопросом, что это может значить. Почему он уходит? Куда он уходит? Зачем? Куда он вообще пропал? Кикимер чуть наклонился вперед, стараясь угадать, что она на самом деле чувствует. — Знаете, хозяйка, сны часто отражают наши страхи и желания. Вам не хватает его присутствия. Моника задумалась над словами Кикимера. Она понимала, что страхи и переживания были частью её жизни, но хотелось бы найти хоть какое-то утешение. — Ох, хозяйка, ваш папа очень любил вас, — с улыбкой ответил Кикимер. — Знаю, — улыбнулась Моника, и её сердце наполнилось теплом. — Ваш папа когда-то велел мне рассказать вам его историю, — сказал он тихо, подходя немного ближе. — Правда? Кикимер, садись рядом, я слушаю! — воскликнула она с такой радостью, что внутри ее маленькая девочка наполнилась светом и теплом — Хорошо, хозяйка, — ответил он и, сев на краешек дивана, начал рассказывать , погрузившись во воспоминания. - Вы родились от запретного союза Регулуса Блэка и француженкой Луизой Барнес. Их отношения начались тайно во время учебы с третьего по седьмой курс, так как семьи молодых людей были категорически против межнациональных отношений. Они встречались в уединенных местах, искали возможности для общения, ведь обществу не было дано знать о их чувствах - - Все изменилось в августе, когда Луиза, только что ставшая совершеннолетней, узнала, что ждет ребенка. На протяжении седьмого курса они мастерски скрывали ее беременность от окружающих, и никто, казалось, не подозревал о её положении, только Роза Барнес знала. Когда настал час родов, Регулус был рядом с ней, полон переживаний. Он знал, что врач предупредил его о высокой вероятности осложнений и возможной смерти Луизы во время родов, но не решился об этом сказать ей - не хотел лишать её надежды. - После мучительных тринадцати часов ожидания на свет появилась их дочь - Моника Блэк. Однако счастье было кратким, так как Луиза не справилась с испытанием, и ее жизнь оборвалась. Регулус остался опустошённым, сердце его разрывалось от горя, но, держа новорожденную дочь на руках, он направился к родителям - Вальбурге и Ориону Блэку. - Придя домой, он столкнулся с бурей возмущения. Вальбурга, яростно разразилась упреками, швыряя куда попало посуду. Орион пытался успокоить её, но сам, как и Вальбурга, был в ярости от происходящего. В то время как мать взывала к его совести, Регулус пытался успокоить новорожденную Монику, шепча ей нежные слова, чтобы избавить от страха. После того как страсти утихли, Вальбурга, всё еще разъяриваясь, посмотрела на сына с неким смешанным чувством злости и сожаления и произнесла: – Регулус, я тебя не оставлю выбора. Ты можешь оставить эту девчонку, но тебе придется вступить в ряды Пожирателей смерти, – это был её способ управления ситуацией, каждый в их семье знал, что семья Блэк всегда следовала тёмному пути и гордилась им. Регулус понимал, но принуждение лишь углубляло его внутренний конфликт. Как быть? Что делать с Моникой, с её будущим? Его жизнь теперь принадлежала этому темному миру, с которым его связывали его родные. Регулус, задумавшись о судьбе своей дочери, решил сделать всё возможное, чтобы защитить её будущее, даже если это означало вступление в Пожиратели смерти. Каждый шаг, который он сделает теперь, будет определять не только его жизнь, но и жизнь маленькой Моники. На протяжении три месяцев Регулус старался проводить как можно больше времени с дочерью, пытаясь воспитать её. К сожалению, после его вступления в ряды Пожирателей смерти две недели назад, ему приходилось пропадать на целые дни. Он испытывал невыносимую тошноту, находясь рядом с Темным Лордом. Регулус жаждал быть с дочерью и Луизой. Но, увы, его первая и последняя любовь ушла из жизни, оставив его с одной лишь Моникой, которая стала для него единственным источником радости. Регулус никогда бы не подумал, что сможет так сильно любить. Каждый раз, когда его взгляд останавливался на дочери, он ощущал непреодолимое желание защитить её от всех невзгод, обнять и всегда быть рядом. Но он понимал, что в эпоху правления Волдеморта её безопасность под угрозой. Стремление к освобождению Моники от этой тёмной судьбы стало его главной целью. Он осознал, что Темный Лорд обезопасил свою жизнь и обеспечил себе бессмертие с помощью предметов, которые были у него спрятаны, давая возможность всегда оставаться на чеку и избегать смерти. Эта мысль не давала Регулусу покоя. Он начал разрабатывать план, который бы позволил хоть как-то помочь людям избавиться от Темного Лорда и его тирании. Работающая в строгом подчинении структура Пожирателей смерти была ему противна, и, несмотря на конфликты внутренней совести, Регулус себя не оправдывал. Он осознавал, что должен действовать тайно, что его жизнь и его планы по спасению Моники находятся под постоянной угрозой. Каждый шаг, который он делал, был взвешен и обдуман, ведь от него зависели не только его надежды, но и судьба его дочери. Регулус понимал, что единственным способом освободить Монику от оков Волдеморта было найти и уничтожить артефакты, которые даровали активную угрозу, и он готовился к этой борьбе с каждым днём всё более решительно и смело. Он отдал своего домового эльфа в помощники Темному лорду и пытался выведать место нахождения через Кикимера. Тот же отвел эльфа в пещеру , заставил выпить ужасно мучительное зелье и оставил его там. Однако все таки Кикимеру удалось выбраться из пещеры и вернулся к хозяину. Эльф все рассказал, а Регулус догадался ,что Лорд спрятал там свой крестраж. - Кикимер, ты мне предан и сделаешь все что я скажу ? - спросив Регулус, смотря куда-то в даль - Да , конечно, Хозяин - начал быстро соглашаться эльф, потом же говорил о своей преданности и верности хозяину. - Отведи меня в то место, где был Волан-Де-Морт - холодно отрезал Регулус, шагнув ближе к окну. - Но, хозяин, это очень опасно! Я едва выбрался оттуда, - начал пытаться отговорить его от этой сумасшедшей идеи Кикимер. - Кикимер, мне нужно туда. Я хочу это сделать ради своей дочери. Я хочу, чтобы она жила в безопасности, а не в страхе за свою жизнь, - Регулус был непреклонен, его решение было твердым и окончательным. - Хорошо, хозяин, - ему пришлось согласиться, так как он не мог идти против приказов своего господина. - И еще, если со мной что-то случится, пригляди за моей дочкой, - когда речь зашла о Монике, сердце Регулуса наполнилось теплом и любовью. Он понимал, что может не вернуться, но ради того, чтобы его дочь жила в безопасности, готов был сделать всё, что угодно. - Хорошо, хозяин, я обязательно присмотрю за маленькой хозяйкой, - кикимер, хоть и не был особенно эмпатичным, тоже полюбил Монику. Она была маленькой, пухленькой и почти всегда спокойной, практически не плакала. Регулус в ответ кивнул и, собравшись с мыслями, поспешил в свою комнату, где ждала его дочь. По пути он задумался о своём будущем. А вдруг я правда не вернусь? Как же Моника будет без родителей? Мама попытается воспитать её под себя? Ладно, мне всё равно нужно это сделать, чтобы она жила спокойной жизнью. Пока он размышлял, сам того не замечая, быстро дошёл до своей комнаты. Он открывает дверь, и его сердце замирает. В кроватке, окутанная мягким пледом, лежит Моника. Её лицо светится спокойствием, губки слегка поджаты в забытом во сне улыбке. Регулус тихо подходит к кроватке, глядя на неё с неизмеримой гордостью и любовью. Если бы не этот мир, наполненный страхом и жестокостью, он бы просто сидел рядом, всматриваясь в её лицо и любуясь моментом. Но его сердце было обременено тяжелым грузом ответственности. Он наклонился и нежно коснулся её щёчки. - Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности, - прошептал он, полон решимости. Регулус почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, но он сдержал их. Он знал, что впереди его ждёт опасный путь,но ради неё он готов был на всё, он готов был сразиться с темными силами, даже если в результате этого сражения ему придётся распрощаться с жизнью. Это было его предназначение — защитить свою дочь, и он не собирался отступать. Регулус спускался по ступеням вниз, когда Вальбурга заметила его и, подойдя ближе, спросила: — Куда ты собрался? — Темный лорд вызвал меня, — соврал он, глядя ей в глаза. Лучше пусть она ничего не узнает о его истинных намерениях. Она смотрела на сына с большим недоверием, но, почувствовав, что не сможет его остановить, просто отпустила его. Ещё она не догадывалась о том, какая это была роковая ошибка. Выйдя на улицу, Регулус стал ждать Кикимера. Спустя несколько минут тот, наконец, появился. — Извиняюсь, хозяин, что задержался. Маленькая хозяйка плакала, и я пытался её развеселить, — попытался оправдаться эльф. Регулус лишь кивнул в ответ, но в душе его сердце сжалось от боли и тревоги. — Отведи меня туда, — произнес он, и Кикимер сразу понял, о каком месте идет речь. Он взял Регулуса за руку, и они телепортировались. Оказавшись на крутом обрыве, Кикимер начал рассказывать о том, что делал Волан-де-Морт, чтобы получить доступ к тому загадочному месту. Регулус записывал всё в памяти, а их шаги уводили их всё дальше от привычного мира. Входя в пещеру, они оба понимали, что пути обратно нет. Кикимер подал ему лодку, на которой они удачно переплыли через мрачные воды. Взобравшись к колодцу, где кипела светлая жидкость, Регулус посмотрел на эльфа, его голос звучал чуть дрожащим от напряжения. — Теперь мне нужно выпить? — спросил он, осматривая это зловещее место. — Да, хозяин, — ответил Кикимер, и на его лице появилось выражение глубокой грусти. Он прекрасно понимал, что только один из них сможет выжить. — Но, хозяин, давайте я выпью! — предложил он, полон надежды на то, что Регулус согласится. Но в ответ раздался холодный отказ: — Я сам это выпью. Повторюсь, Кикимер, позаботься о моей дочке, если что-то случится. Его сердце обливалось кровью от мысли о том, что это может быть прощанием, но решимость, необходимость спасти Монику и остановить Волан-де-Морта были сильнее страха. Регулус стиснул зубы, готовясь ко всему, что его ждало. Настала пора воевать с тьмой не только за себя, но и за будущее своей семьи. В тот момент, когда он наклонился к колодцу, струя ядовитой жидкости потянулась к нему, он ощутил внезапный прилив силы и готовности. Впереди была лишь тьма, но он знал: даже во мраке можно найти свет, если бороться. Взяв в руки ковшик, Регулус начал жадно отпивать светлую жидкость, издающую зловещий запах. С каждой глотком его голова разрывалась от боли, его сознание наполнялось мрачными видениями, но он не мог остановиться. Он знал, что это был единственный шанс на спасение, единственный способ сделать что-то значимое ради своей семьи и ради того, чтобы в конечном итоге противостоять зло, которое угрожало мирным жителям. Когда зелье, наконец, закончилось, Регулус вытащил поддельный медальон, на котором были выгравированы его инициалы — Р.А.Б. Его тело было изнурено, и, когда он попытался встать, ноги предали его, и он упал, почти соприкоснувшись с темной водой. Кикимер, пулей метнувшийся к своему хозяину, инстинктивно протянул ему руку. — Хозяин, я не могу оставить вас! — воскликнул эльф, видя, как мучительно мрачным было состояние Регулуса. — Забери медальон и беги отсюда, — с трудом произнес Регулус, его голос дрожал, но в нем звучала настойчивость. — Ты должен попытаться уничтожить его. Но прежде всего, позаботься о моей Монике. Когда она будет на четвертом курсе, расскажи ей эту историю. Не хочу, чтобы она думала, что я умер предателем и трусом. Пока он произносил эти слова, слеза скатилась по его щеке, смешиваясь с горечью неизбежного. В этот момент его силы иссякали, и вокруг него пробуждались инферналы, ухмыляясь, как грозные тени, готовые забрать его душу. Регулус, тщетно пытаясь вырваться из их объятий, понял, что его время истекло. Спустя короткие пятиминутные мучения жизнь покинула Регулуса Блэка. Эльф, держа в руках медальон, все еще не мог поверить в то, что только что произошло. Моника осталась совершенно сиротой, не ведая о геройских подвигах своего отца и о жертве, которую он принес ради нее. В душе Кикимера зарождалась новая миссия, новая цель: он пообещал себе в первую очередь сохранить память о Регулусе и передать дальнейшую историю следующему поколению, чтобы они знали, кто на самом деле был этот загадочный и благородный человек