Часть 8

Когда мы подошли к назначенному месту, наши сердца забились быстрее. Мы увидели палача и, словно чуя опасность, быстрым шагом направились дальше; нам нужно было успеть поговорить с Люциусом Малфоем. — Не могу поверить, что Клювокрыла убьют, это так ужасно, — выразила свои мысли Гермиона, ее голос дрожал от волнения. — Его не убьют. Если так произойдет, Люциус потеряет семью, которая на половину помогает ему, — ответила Моника, гнев переполняя ее. Она была до жути зла и понимала, что необходимо срочно поговорить с Малфоем, чтобы выяснить, как можно предотвратить эту ужасную участь. — Их тут не хватало, — сказал Рон, бросив неодобрительный взгляд в сторону Драко и его компании. На удивление, Моника не заметила, что там был Теодор, и это неожиданно напрягло ее. Они всегда были вместе, и теперь она не могла понять, куда он делся. По мере того как мы приближались к ним, мы слышали их разговоры, которые вызывали у всех нас сильное раздражение. — Мне папа дал выбор, а я выбрал голову Гипогрифа. Поставлю это в гостиную Гриффиндора, — с усмешкой проговорил Малфой, не подозревая, какое наказание ожидает его. — Смотрите, кто пришел, — произнес один из друзей Драко, явно настроенный агрессивно. — Пришли смотреть на казнь своего друга? — комментарий Драко был слишком провокационным. Гермиона, не сдержавшись, ускорила шаги в его сторону. — Ты самый мерзкий и противный трус! — воскликнула она, направив палочку на него. — Гермиона, нет, он того не стоит, — сказал Рон, его голос был полон страха; он понимал, какие последствия могут ожидать их за такое поведение. Медленно убрав палочку с его горла, она развернулась и вернулась к друзьям, но, как только Драко усмехнулся, она, не раздумывая, подошла к нему ближе и врезала ему в нос. Это было неожиданно, но очень эффектно; он отшатнулся, потрясенный. Когда Драко начал уходить, я решительно подошла к нему и тихо произнесла: — Если эта казнь состоится, можете больше не ждать помощи от Блэков. Это будет ваша ответственность. С этими словами я почувствовала, как воздух стал холоднее, и уверенность в том, что мы можем изменить эту ситуацию, вновь вспыхнула в моем сердце. Мы не можем позволить этому произойти. Словно темные тени падали на нас, но обида и решимость лишь усиливали нашу волю продолжать борьбу. После этого мы быстро спустились к Хагрид, боясь, что не успеем. Через пять минут мы уже были у него. — Вот посмотрите на него, он такой невинный, — с сочувствием произнес Хагрид. Ему было жаль это существо, и он тоже привязался к нему, как и Клювокрыл к Хагриду. — А может, его просто отпустить? — предложил Гарри. — Нельзя, — коротко ответил Хагрид, его голос был полон решимости. — А можно остаться с тобой? — спросил Гарри, надеясь на доброту Хагрида. — Нет, я вам не позволю оставаться тут. — Хагрид был очень против этой идеи; они ведь были всего лишь маленькими подростками, а вокруг могла произойти казнь. — Допивайте чай и уходите. А еще, Рон, вот, нужно быть внимательнее, — произнес Хагрид, обращаясь к своему другу. — Короста, ты жива. Спасибо, Хагрид, — сказал Рон, и в его голосе звучала искренняя радость и благодарность. — А ты не хочешь попросить прощения? — спросила его Гермиона, поднимая бровь. — Конечно, когда увижу Живоглота, я сразу извинюсь, — с вызовом отозвался Рон, его голос звучал так, будто он готов был отстаивать свою точку зрения до конца. Моника, стоявшая рядом, не понимала, почему он так реагирует. В итоге он ведь сам ее обвинял, а теперь будто не замечал своей вины. — Прощения у меня... — начала она, но не успела закончить, как Хагрид напомнил всем, что пора уходить. Им пришлось покинуть уютное место, но как только они отошли немного в сторону, Моника обратилась к ребятам: — Ребята, подождите, мне нужно поговорить с Люциусом Малфоем. С этими словами она стремительно побежала в сторону дома, оставив друзей в недоумении. Ребятам оставалось лишь ждать. Прошла всего минута, а она уже оказалась рядом с Люциусом. Слава Мерлину, он не успел войти в дом Хагрида. — Люциус Малфой, — произнесла она с ухмылкой, стараясь придать своему голосу уверенность. — Моника Блэк, — ответил Люциус, прищурившись. Ему было непонятно, откуда она узнала. что он тут . Люциус знал, что это не может быть типичным визитом. Внутри его закралась неудобная мысль — не могла ли она прийти с какими-то намерениями, которые изменят привычный порядок вещей в их мире, когда все стоят на грани? — Ты зачем пришла? — спросил он, поднимая бровь, но в его взгляде уже мелькало любопытство. — У меня есть вопросы, и я надеюсь, что у тебя есть ответы, — заявила Моника, делая шаг ближе. Её голос звучал твёрдо, но в то же время она внимательно следила за реакцией Люциуса. — Надеюсь, вы не забыли, что я наследница дома Блэк. Я могу лишь сказать вам, что если казнь состоится, то в этот же миг вы потеряете поддержку в виде дома Блэк. Даже Нарцисса Малфой не поможет вам, хоть пусть давит на и жалость , и говоря о родной крови, — произнесла Моника, её голос звучал холодно и уверенно. Люциус лишь задумчиво смотрел на неё, оставаясь в полном недоумении. Для него это был рискованный ход: отказаться означало бы проиграть, что совсем не входило в его планы. Когда они с друзьями наконец дошли до вершины утёса, то остановились, чтобы наблюдать за тем, как либо отпустят, либо казнят Клювокрыла. Моника была уверена в том, что его отпустят, но Люциус, стиснув зубы, не хотел лишиться поддержки. Мысли о Нарциссе преследовали его: она будет презирать его, если узнает об этом. Каждый из них чувствовал, как напряжение нарастает, и напряжённая тишина окутала их. Внезапно подошёл палач, и в этот момент Моника сделала шаг назад, её охватили волны тревоги и страха. Ей стало плохо. На их глазах казнили Клювокрыла, и она с ужасом понимала, что больше никогда не сможет простить себя за то, что не смогла предотвратить это. На её щёках выступили слёзы, когда Гермиона, не в силах сдержать свои эмоции, начала плакать. Моника же в этот момент полна гнева, в её голове роились проклятия в адрес Люциуса и всех, кто был причастен к этому злодеянию. Словно в ответ на её внутренние муки, ветер поднял листву деревьев, создавая таинственный шёпот. Она ощутила, как её сердце наполняется яростью. "Как можно было так жестоко поступить, как можно быть столь бездушными?" — думала она, ловя на себе взгляды друзей. Они не могли поверить своим глазам, и каждый из них понимал, что в этот момент что-то изменилось. Недостаток справедливости, с которым они столкнулись, оставил в их душах глубокую рану. Моника решила, что это не может остаться безнаказанным. Вполне возможно, что их жизни больше никогда не будут прежними, но сейчас она почувствовала в себе непреклонное желание действовать, искать правду и бороться за тех, кто не смог защитить себя. Клювокрыл стал для неё символом борьбы, и именно это она намеревалась запомнить, чтобы однажды вернуть справедливость обратно в этот мир.