Часть 10

— Гарри, ты идиот или идиот? Ты напал на профессора! — Моника была вне себя от ярости. Как мог кто-то напасть на декана? Она была готова накинуться на Гарри прямо здесь. — Клянусь, Гарри, как только ты выйдешь отсюда, ты немедленно извинишься перед ним, — на её лице читалась непоколебимая решимость. — Ох, сразу вижу характер зануды Регулуса! — усмехнулся Сириус, подмигивая Гарри. — Слава Мерлину, что у меня не твой характер. Не хотелось бы оказаться в роли предателя семьи, — её слова попали в самую точку, и в глазах Сириуса зажигали гневные искры. — Расскажите о Питере Питтегрю, — внезапно произнёс Гарри, направив свою палочку на них, как будто сюрприз мог помочь ему получить правду. — Мы учились вместе, думали, что он наш друг, — начал объяснять Римус, стараясь выяснить, почему этот разговор вдруг стал таким напряжённым. — Нет, Питер мёртв, — немедленно ответил ему Гарри, его голос был твёрдым, как никогда. — Ты убил его, — указал на Сириуса, его обвинение было полным ненависти. — Я тоже так думал, пока ты не сказал, что видел Питера на карте, — попытался убедить Гарри Римус. Неприятная догадка зародилась в его голове. — Значит, карта врет, — Поттер был непоколебим, его уверенность была ощутимой. — Карта никогда не врет! — Сириус выглядел почти безумным, хотя сам знал, что его разум балансирует на грани безумия. — Он живой, и он вот там! — Гарри указал на Рона, а точнее — на его крысу, которая беззаботно спала на его коленях. — Я? Да вы с ума сошли! — Рон был в полном шоке. Как он мог думать, что его крыса родственник какого-то предателя? — Да не ты, дурачек, а крыса твоя! — Сириус не мог сдержать смеха, наблюдая за отсутствием понимания у Рона. — Она живет у нас в семье, — не успев продолжить, Рон заметил, как Сириус снова заговорил. — Уже двенадцать лет, да? Для крысы это необычайно долгая жизнь. У неё ведь нет одного пальца, — произнёс Сириус, направляясь к Рону и делая вид, что проверяет животное. — Ну и что? — огорчённо ответил Рон, всё ещё не осознавая важности ситуации. — От Питера остался только один палец, — произнесла Моника, и вот тут же в её глазах вспыхнули сомнения. Неужели их крыса могла быть кем-то другим? В её сознании закралась тревога, и, прежде чем она успела остановиться, её разум уже рисовал ужасающие картины предательства и тайны, которые долгие годы скрывались от нее. Между ними возникла тишина, наполненная взволнованным ожиданием. Каждый понимал, что правда может оказаться гораздо более шокирующей, чем они могли себе представить. Словно тень, давящая на них, угроза запутанных отношений между друзьями и предателями вимолкала как надвигающаяся буря. — Грязный трус отрезал себе палец, чтобы все думали, что он мертв, — как же тяжело было Сириусу это произносить. Его голос дрожал от эмоций, а глаза горели яростью и решимостью. — А потом он взял и превратился в крысу, — продолжал он, его лицо становилось всё более напряжённым. — Докажи, — бросила ему Моника, смотря прямо в глаза. В её взгляде читались сомнения и намерение защитить Рона и его преданного питомца. Сириус, пытаясь отобрать крысу, натолкнулся на сопротивление Рона. — Отдай её, — сказал ему Гарри, в его голосе звучала безмолвная поддержка. — Что вы хотите с ней сделать?! — Рон был так испуган; сердце его колотилось в груди, ведь Кароста была с ним уже долгое время. Он чувствовал, как страх накатывает волнами, угрожая его миру. Несмотря на протесты, Сириус, собравшись с силами, смог вырвать крысу из рук Рона. — Кароста! Оставь её! Не трогайте её! Ну что вы делаете? Кароста! — Рон, почти в истерике, метался, понимая, что эта крыса была частью его семьи и он крепко к ней привязался. В его глазах было видно сочетание любящей привязанности и безмолвного отчаяния. Тем временем, Сириус направил палочку на Каросту, его движение было быстрым и решительным. Рон задыхался, повторяя: — Пожалуйста, прекратите! Это моя крыса! Но Сириус уже решительно произнес заклинание, и в тот самый миг, когда он попал в крысу, произошла мгновенная трансформация, и перед ними стоял Питер Петтигрю. — Aa! — проронил Питер, застряв в узком проеме. Он пытался выбраться, сбежать, но, увы, уже было слишком поздно. Сириус и Римус, осознав, что они наконец поймали его, начали вытаскивать его из ловушки. Моника, Гарри, Гермиона и, в первую очередь, Рон, просто ошарашенно глядели на произошедшее, не веря своим глазам. Это был тот самый предатель, тот, кто предал их родителей, злодей и Пожиратель смерти. Сириус и Римус, собравшись с силой и решимостью, направили палочки на бывшего друга, и тишина наполнила комнату. Каждый понимал, что это не просто встреча старых знакомых; это был момент, когда тайны прошлого наконец вышли на свет. — Римус, Сириус, мои старые друзья, — начал немного неуверенно говорить Питер, его голос дрожал от страха. Он замер на месте, но, как только закончил свою речь, неожиданно рванул к двери. Однако бывшие друзья схватили его и снова швырнули к роялю. — Какое же отвратительное зрелище, — пронеслось в мыслях у Моники. — Я думала, хотя бы Питер будет выглядеть получше, чем эти два оболтуса, а в итоге он оказался каким-то уродом! –это было просто отталкивающе. На Сириусе и Питере — порванная, грязная и потёртая одежда. Видок точно не лучший. Сейчас же, когда они навострили палочки, предатель, с горечью глядя на Гарри, произнес: — Гарри, ну надо же. Как же ты похож на отца, на Джеймса. Он пытался вызвать у него жалость, но Гарри был в шоке, а у Моники это вызвало недоумение. — Предатель пытается спасти свою шкуру, — прошептала она про себя. — Лучше бы смыл кровью свой позор. Ради своей никчемной жизни он предал своих друзей, у которых был маленький ребенок. Если бы у меня было такое, я бы лучше умерла, чем позволила бы близким погибнуть. - эта мысль витала в её голове, и даже Сириус не вызывал у неё таких ужасных чувств: она презирала обоих. — Как ты смеешь разговаривать с Гарри? — голос Сириуса гремел, наполненный яростью и возмущением. Моника почувствовала, как внутри неё бурлит гнев. Питер, явно напуганный, прижал спину к стене, пытаясь избежать дальнейшей физической расправы. — Какой же он жалкий трус! — думала Моника, наблюдая за его паническими попытками укрыться. Она понимала, что в тот момент ожидала лишь одного: чтобы Питер не отделался лёгким испугом. Для него этот вечер мог стать последним, и в её душе эта мысль внезапно обретала странное успокаивающее чувство. - Как ты смеешь говорить с ним о Джеймсе? — продолжал кричать Сириус, срываясь на Питера. Они загнали его в угол, окружив со всех сторон и направив палочки на его дрожащую фигуру. - Ты предал Джеймса и Лили Волдеморту, — с отвращением произнес Римус. Как мог он, их друг, который был рядом столько лет, сделать что-то подобное? Эти мысли терзали его душу, когда он смотрел на Питера, которого когда-то считал братом. - Я не хотел, я не хотел! — повторял Питер, захлебываясь от слёз, хныча и умоляя о милосердии. Он надеялся, что бывшие друзья смягчатся хоть на мгновение перед его отчаянными попытками оправдаться. - Темный лорд умеет заставлять людей. Вот скажи, Сириус, что ты бы сделал? Что бы ты сделал? — почти плача, задавал он вопросы, которые не давали ему покоя. Питер ожидал, что Сириус хоть как-то сможет понять его. - Я бы умер! Я бы умер, но не предавал своих друзей! — громко, с ненавистью, прокричал Сириус в ответ, его голос эхом раздавался в пустой комнате. Его слова как будто разрывали тишину, обостряя атмосферу вокруг. Питер, охваченный страхом, начал пробираться к выходу, пытаясь скрыться от своей нестерпимой вины. Он залез под рояль, словно искал фрагменты безопасности. Но на его пути встала Моника, скрестившая палочку. - Ты такой жалкий трус. Смотреть аж противно, — произнесла она с жестоким и в то же время холодным презрением. Непередаваемая злость и ненависть едва прикрывались ее уверенностью. — Будь мужчиной хоть раз, иди и сдайся или смой кровью свой позор с себя и с семьи! — женщина смотрела в его заплаканные глаза, и в ее голосе звучала твёрдая убежденность. Если бы что-то подобное произошло с ней, она бы предпочла умереть, чем нести такой позор. Сириус был горд за Монику в тот момент, хотя между ними с самого начала была неприязнь, но теперь она поражала его своей решимостью и силой духа. Но вдруг, оттолкнув её, Питер стремглав бросился к выходу, и там уже стоял Гарри, его взгляд полон непонимания и страха. - Гарри, — закричал он, потирая руки в попытке вызвать жалость, — Джеймс не стал бы меня убивать! Твой отец, твой отец пощадил бы меня. Он бы простил меня... — слова, которые должны были найти отклик в сердце мальчика, произнесены были с такой надеждой, что даже сам Питер не мог не почувствовать слабую искра собственного обмана. Но Гарри лишь смотрел на него с твердостью, зная, что такое предательство не может быть поймано на крючок жалости. За это время Сириус и Римус оттащили Питера обратно в комнату, а Моника пнула его ногой прямо в живот. — Вот это тебе за то, что толкнул меня, — хмыкнула она. — Ты должен был понимать, Питер, что если Волдеморт не убил тебя, то мы сделаем это, — угрожающе произнес Римус, направив свою палочку на бывшего друга. — Нет! — неожиданно крикнул Гарри, прерывая их наводящее на мысли о мести. — Гарри, этот мерзавец... — начал Римус, но Поттер перебил его вновь: — Я знаю, кто он, но мы отведем его в замок, — сжалившись над предателем, произнес Гарри. Питер же встал на колени, его голос дрожал от страха: — Спасибо тебе, Гарри… Но до того, как он мог дотронуться до Поттера, Моника резким тоном сказала: — Убери от Гарри руки, предатель! — слова звучали с особой жестокостью, обжигая Питера, словно лютый холод. — Мы отведем тебя в замок и отдадим дементорам, — произнес Гарри, и, как только он это сказал, Питера начало так трясти, что казалось, он вот-вот получите нервный тик — его тело было охвачено страхом, как будто сама идея встречи с дементорами уже свалила его дух. Спустя несколько минут они спускались из Волчьей Хижины. Гермиона, Гарри и Сириус придерживали Монику и Рона за плечи, чтобы они не упали — напряжение было велико, а эмоции бурлили. Римус же шагал рядом с Питером, словно тень, не позволяя ему ни на шаг отойти от группы. — Извини, что укусил, — спросил Сириус у Рона, чувствуя себя виноватым за то, что все вышло именно так. — Конечно, еще как! Ты мне чуть ли ногу не оторвал! — с наигранной драматичностью ответил Уизли, явно преувеличивая. — Мне нужна была крыса! Обычно в виде собаки я очень добрый. Джеймс даже как-то предлагал мне насовсем остаться собакой. К хвосту я привык, но блохи убивают! — с небольшой улыбкой произнес Сириус, и его воспоминания о марадерах вырвались из глубин его памяти, добавляя немного тепла в эту напряженную атмосферу.