Конец третьего курса.Часть 11

Выходя из ивы, Сириус положил Рона на один из корней, а Моника, почувствовав себя немного лучше, присела на соседний корень. Сириус же сел рядом с ней. — Ты говорила тогда про Регулуса? Это правда? — спросил он, его голос звучал одновременно грустно и печально. Все эти годы Сириус считал Регулуса предателем, пожирателем смерти и чудовищем, а теперь, спустя столько лет, он слышал такие подробности, которые переворачивали его представления о брате. — Да, — коротко ответила она, видя, как шок охватывает его лицо. Сириус замялся, затем спросил: — Расскажешь? Он надеялся услышать положительный ответ и понять всю историю, обремененную тенями прошлого. — Да, но как-нибудь в следующий раз, если он еще, конечно, будет, — тихо прошептала она. Сириус кивнул, понимая, что речь идет о далеком и сложном разговоре. Он отошел немного к деревьям, оставив Монику и Рона наедине. Вскоре к ним подошли Гарри и Гермиона, обеспокоенные состоянием друзей. Они спрашивали, как дела, но, получив заверение, что все хорошо, быстро замолчали. Все посмотрели в след Сириуса, который удалялся в неизвестном направлении, погруженный в свои мысли. — Гарри, тебе, наверное, стоит идти? — спросила Моника, намекая на Сириуса, который явно нуждался в поддержке. — Ты тоже должна пойти! — сказал Гарри, настойчиво глядя на нее. — Я не пойду. Он чужой мне человек, но он твой крестный. Иди, Поттер, не беси меня, — произнесла она, пытаясь добавить немного легкости в ситуацию с легким юмором. Гарри слегка рассмеялся, но все же решил, что не может оставить Сириуса одного в такой момент. Он увидел, как Сириус продолжал идти, и, собравшись с мыслями, быстро догнал его, и вскоре они начали отдаляться. Оставшиеся смотрели на небо, полное облаков, а затем взглянули на Хогвартс, который величественно возвышался на горизонте. — Как тут красиво, — тихо сказал Сириус Гарри, его голос был полон ностальгии. — Я никогда не забуду, как в первый раз вошел в эти двери. Как же я снова хочу войти туда, в эти двери, но уже свободным человеком. Гарри взглянул на своего крестного, видя в его глазах неподдельную тоску и надежду. — Ты поступил очень благородно, — продолжал Сириус, остановившись на мгновение, чтобы перевести дух. — Он этого не заслужил, и все же ты выбрал правильный путь. - Мой отец не захотел бы, чтобы его друзья стали убийцами, - ответил Гарри. В свои годы он был очень умен, и Сириус, кивнув, задумался. В его мыслях вертелся один вопрос, который он решил задать: - А как давно вы дружите с Моникой? - ему хотелось побольше узнать о этой девочке. Она действительно производила огромное впечатление на людей. - Если честно, то несколько месяцев, - ответил Гарри с улыбкой. - Мы не дружили особо раньше, но после ситуации с Клювокрылом как-то началось небольшое общение. А когда она поддержала меня в трудный момент, то тогда она стала нашей золотой четверкой. Сначала Моника ему не очень нравилась, но со временем мнение изменилось. Она была не такой, как все слизеринцы, чем и привлекала внимание Гарри. - Что за ситуация с Клювокрылом? - резко спросил Сириус, будто его это волновало больше всего на свете. - Да там Малфой выпендривающегося, а гипогрифф его немного поцарапал. Он, конечно, раздувал большой скандал и нытье, а Моника, несмотря на родственные связи с ним, встала на сторону Хагрида и пыталась сделать все, чтобы Клювокрыл жил. Но увы... – Гарри вздохнул. Ему до сих пор было не по себе от этой ситуации. Сириус же был в большом восторге от этой девчонки. Кто бы мог подумать, что она окажется не такой плохой, как другие члены его семьи, по мнению Блэка. Не успев ответить ему, как вдруг они услышали вопли Питтегрю, и в следующую мгновение увидели, как Римус вытаскивает его из темного угла. - Я же был твоим лучшим другом, любимцем! Не отдавай меня им! Милая девочка, ты ведь умница, - умолял Питер, обращаясь к Рону и Гермионе, но те лишь отвели взгляд, словно стараясь не видеть его. Его слова казались напрасными, как и вся его сущность. Гарри почувствовал волну негодования. Этот человек, когда-то предавший их, снова оказался в центре внимания, и он надеялся, что его друзья не поддадутся на эти манипуляции. Сириус, глядя на Питтегрю, задумался о том, как же быстро люди могут забыть о шрамах, оставленных на душе, и о том, что некоторые просто никогда не заслуживали прощения. В этот момент Гарри и Сириус разговорились, и Сириус тихо произнес: – Ты, наверно, не знаешь, Гарри, но когда ты родился, я стал твоим крестным отцом. – – я знаю,— уверенно ответил Поттер, ощущая гордость от этой связи. Сириус продолжил: — Я пойму, если ты предпочтешь жить с тетей и дядей, но если когда-нибудь захочешь пожить со мной —Однако он не успел закончить, как глаза Гарри засияли от радости. – Что? Пожить с вами? — его удивление было так велико, что он даже не мог сдержать эмоций. – Я не буду настаивать, если ты не захочешь, — постепенно произнес Сириус, но Гарри уже готов был согласиться. В этот момент их разговор прервал громкий крик. – Гарри! — зовуще окликнула его Моника. Когда они повернули головы, то увидели, что Гермиона указывает на Питера и Римуса. Луна уже поднялась, а это означало, что кто-то может превратиться в оборотня. – Упс, нам пора уходить,— произнесла Моника, пытаясь подняться, но из-за боли в ноге вновь опустилась на место. Как только луна взглянула на Римуса, его глаза расширились, и в них появилось безумие, словно он только что принял наркотики. Все поняли, что Люпин начинает превращаться. –Римус, дружище, ты принимал сегодня лекарство? — обеспокоенно подбежал к нему Сириус и начал иногда даже допрашивать. Римус начал корчиться, его кости, казалось, ломаются. – Ты же знаешь, что ты человек, Римус?— пытался достучаться до его сознания Блэк. В этот момент Римус выронил палочку, и Питер подхватил её в самый неподходящий момент. Но Моника, не раздумывая, произнесла заклинание, и палочка выпала из его рук. Воспользовавшись моментом, Питтегрю мгновенно превратился в крысу и рванул прочь. Гарри, полный решимости, хотел броситься за ним, но Гермиона схватила его за руку. – Гарри, нет! Это опасно! — произнесла она, смотря ему в глаза. Собравшись с мыслями, Гарри почувствовал, как в сердце разгорается смесь страха и решимости. Он не мог оставить своих друзей в беде, но понимал, что сейчас главное — обеспечить безопасность всех, кто был рядом. Взглядом попросив Сириуса о помощи, он готовился к тому, что впереди их ждут испытания, которые они не могли предвидеть. Пока Римус продолжал борьбу с превращением, воздух вокруг них наполнился напряжением, и каждый из них понимал, что эта ночь может стать решающей. — Римус, Римус! — опять и опять повторял Сириус, крепко обнимая своего друга, но никто не мог ничего сделать. У профессора начали ногти трансформироваться в когти, впиваясь в спину Блэка, и его одежда рвалась, словно легко пронзаемая. Сириус в один момент был сброшен с дороги, и теперь, превратившись в оборотня, Римус стал угрожающе рычать. — Бегите, бегите! — закричал нам Сириус, его голос звучал полного отчаяния и предупреждения. Моника, впервые поддавшись его указаниям, начала отрезвлять остальных. Но именно в этот решающий момент Гермиона, собрав всю свою смелость, произнесла: — Подождите! — она начала медленно подходить к оборотню, не в силах отвести взгляд от страдающего Римуса. — Гермиона, плохая идея, плохая идея, плохая идея! — шептал Рон, пытаясь удержать её на месте. — Я впервые с ним соглашусь! Не дури и иди к нам! — произнесла Моника, в голосе которой уже звучала некоторая ягодная злость. — Профессор? Профессор Люпин? — пробормотала Гермиона, её голос был наполнен беспокойством. Но в ответ на её слова Римус издал жалобное завывание, после чего последовал полный рыка вой. Гермиона быстро вернулась к нам, осознав, что мы правы, и что подобный подход мог закончиться бедой. — Хороший песик, — с неясной гримасой на лице прошептала Моника, стараясь сохранить спокойствие, хотя сама внутри тряслась от страха. Мы все плотнее сжались друг к другу, пытаясь найти в утешении друг друга поддержку в этой ужасной ситуации. В сию же минуту в коридор вошёл Северус Снейп, резко остановив взгляд на нас. — Вот вы где, Поттер! — произнес он, но в тот же миг развернулся к оборотню, вставая между нами и потенциальной угрозой, словно защитник в последнем бою. В наших глазах читался ужас — как за себя, так и за Снейпа, понимая, что даже он рискует своей жизнью ради нас. Внезапно Сириус в образе собаки бросился на Люпина, и между ними завязалась драка, полная ярости и страсти, но оставлявшая всем нам только один шанс. В этот момент мы поняли, что это наш шанс, и это было время, чтобы бегства — перебегая мимо, мы стремительно бросились прочь, в безопасное место, вдали от этого настоящего кошмара. Но в сердце каждого из нас остался вопрос: сможет ли кто-то спасти Римуса, пока не стало слишком поздно? Ребята, не дурите, давайте пошлите быстрее отсюда. Профессора сами разберутся, — Моника уже взрывалась от напряжения, задаваясь вопросом, почему ее не слушают. В этот момент Сириус в облике собаки снова привлек внимание, и оборотень бросился за ним в погоню. Гарри, вдруг почувствовав прилив смелости, крикнул имя своего крестного и рванул туда же. — Вернись, Поттер! — крикнул Снейп, его голос был полон гнева. Он уже был в ярости от непослушания этого мальчишки. Тем временем Моника, Гермиона и Рон остались стоять на своих местах, поскольку Северус схватил их за руки, словно пытался удержать от безумного поступка. Наступил новый день, когда Гарри проснулся в больничном крыле. Месиво воспоминаний о той ночи оставалось туманным, ведь Снейп завел их всех в замок, где они были в безопасности, но где, казалось, все происходило наоборот. — Гарри, — слегка громче произнесла Моника, прерывая его мысли. — Я видел отца, — тихо, с хриплотой произнес Поттер, его глаза заблестели от волнения. — Чего?? — вырвалось у Моники, ей было трудно поверить в это, ведь его отец мертв уже как 13 лет. — Он прогнал дементоров! Там, на озере, — продолжал говорить Гарри, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Гарри, его хватили, Сириуса! Его ждет поцелуй дементора! — продолжала вмешиваться Гермиона, ее лицо было искажено беспокойством. — Они убьют его, — произнес Гарри, вскочив с кровати и стремительно ища свои очки, как будто их исчезновение могло спасти Сириуса. — Нет, хуже, намного! Они высосут из него душу, — почти с отчаянием продолжала Гермиона, понимая, что сама еще не знает, как спасти друга. — Грейнджер, тебе вот очень надо работать, как там у вас называется, на квесте, точно! Ты прямо мастер пугать! — с явной иронией и сарказмом произнесла Моника, хоть и понимала, что у Гарри настоящая причина для страха. В этот критический момент тишину нарушил громкий звук открывающейся двери, и в помещение вошел Дамблдор, его лицо отражало решимость и заботу. — Директор, остановите их! Они схватили не того! — вскрикнула Гермиона, не отнимая взгляд от своего дружка, постепенно осознавая, что нужно действовать. — Это правда, — поддакнула ей Моника. — Сириус невиновен! — продолжал уже за ними Гарри. Ему очень хотелось спасти своего единственного родного ему человека. — Это сделала кароста! — Рон тоже подключился к разговору. Все мы повернулись к нему, пересмысливая его слова. — Кароста? — с небольшим удивлением произнес Альбус Дамблдор. — Это моя крыса, сэр, — продолжил Рон, его голос приобретал взволнованный оттенок. — Это ненастоящая крыса. Это была крыса моего брата Перси, но когда ему подарили сову, я забрал ее себе. Не успев закончить свою мысль, Грейнджер перебила его: — Сириус невиновен. Поверьте нам! — произнесла она с такой решимостью, что даже самые скептически настроенные из нас не могли не ощутить её убеждения. Она всегда была за справедливость. — Я верю, мисс Грейнджер. Но слова трех тринадцатилетних подростков вряд ли убедят остальных, — с сожалением произнес Дамблдор. В этом он был абсолютно прав. — Голос ребенка ничего не значит для тех, кто разучился слышать, — продолжал директор, обращаясь ко всем нам. — Удивительная вещь — время. Оно могущественное, а когда в него вмешиваются, становится опасным. Сириус Блэк находится в самой верхней комнате башни темноты. Вы знаете законы, мисс Блэк? Вас не должны увидеть. Вам следует вернуться до последнего удара часов. Если не успеете, последствия будут ужасными. Если вам удастся, то вы спасете несколько невинных жизней. Трех оборотов будет достаточно, — Директор, как всегда, говорил непонятно, но очень даже интересно и загадочно. — О, и еще! Если я в чем-то сомневаюсь, я возвращаюсь к началу, — сказал он напоследок и скрылся за дверьми. Мы стояли в тишине, наполненной тревожными мыслями, словно все в комнате затаили дыхание. Слова Дамблдора отозвались в наших сердцах, и каждый из нас понимал, что ответственности на нас лежит куда больше, чем мы могли предположить. — Что за бред он тут наговорил? — произнес Рон, в недоумении смотря на Монику. — Сам ты бред, Уизли. Тебе просто недостает ума, чтобы это понять, — с легкой усмешкой ответила она, закатывая глаза. — Прости, Рон, но у тебя все же больная нога, — добавила Гермиона, обращаясь к нему с привычной заботой. Она достала меховик времени и, наделив им нас троих, повернула его три раза. — Что произошло?? Где Рон? — Гарри был в недоумении, смотря на смену окружающей обстановки. — Поттер, ты вроде не тупой. Подумай хорошенько. — Моника явно начинала беситься от его недоумения. Все ведь было очевидно: мы попали в прошлое. Вскоре Гермиона, не дождавшись, объяснила всё нам и потащила нас к Хагриду. Мы бежали, сломя голову, но всё же успели вовремя. — Гермиона, подожди! Объясни нормально! — продолжал кричать Гарри ей, когда мы наконец остановились. Вдалеке мы увидели, как Гермиона, разъярённая, расправляется с Малфоем, сломав тому нос. — Но это же мы? — начал шепотом произносить Гарри, осознавая, что попал в ловушку времени. — Ты до сих пор не допер? Мы в прошлом! Нам нужно всё исправить, все дела! — Моника, недовольная тем, что Гарри не сразу понял суть происходящего, уставилась на него с раздражением. — Это путешествие во времени? — наконец спросил Гарри, в его голосе звучало лёгкое облегчение. — Да, — в унисон ответили мы с Гермионой — Дамблдор хотел, чтобы мы вернулись к этому моменту, — продолжила она, вновь погружаясь в свои размышления. — Надо понять, что нам нужно изменить, — произнесла Гермиона, смотря на нас с решимостью. — Вы оба тут идиоты что ли? Нам нужно спасти Клювокрыла! — воскликнула Моника, явно раздражённая тем, что Грейнджер не сразу поняла суть. — Куда мы тогда направлялись? К Хагриду! Для чего мы шли туда? Чтобы поддержать и, если возможно, спасти гипогриффа! сложите два к одному и вот готовый результат — Моника уже была на пике своей злости — Малфой идет сюда, — произнесла Гермиона, и мы рванули за ней, быстро проскользнув через проход и направляясь ближе к хижине. Мы начали медленно спускаться, стараясь не привлечь к себе внимания. — Клювокрыл жив еще, — тихо произнес Гарри, его голос звучал тревожно, но с ноткой надежды. — Спасибо за этот "неочевидный факт", Поттер, — отрезала Моника, с иронией катя глаза. — Помните, Дамблдор сказал, что если мы успеем, то сможем спасти несколько невинных жизней. Пошли, — взяв нас за руки, повела к гипогриффу, словно этот жест мог дать нам дополнительную силу. — Так, ребятки, идите спасайте гипогриффа, а я постою на шухере. Иначе вы со своей заторможенной реакцией все загубите, — уверенно заявила Моника, и в её словах была безусловная правда. — Стоп, Гарри, не иди никуда. Пусть министр сначала увидит его, а потом они зайдут в дом и будут разговаривать. Вот и будет время, чтобы освободить и спасти, — вновь проявила смекалку Моника, спасая нас от необдуманных шагов. — Фадж идет, а мы не уходим, — с нажимом произнесла Гермиона, её охватило осознание, что Моника права. Вдруг она начала кидать камни в окно — один попал в вазу, а другой коснулся плеча Гарри. — Мы идем сюда, значит, нам пора бежать вот за то дерево, — продолжила Грейнджер, её голос оказывал решающее влияние на нашу дальнейшую тактику. — Походу, шухером я не попаду, — вынесла наконец вердикт Моника. Если она останется на месте, их обязательно заметят, и последствия могут оказаться ужасными для всех. — Гарри, ты иди, — Грейнджер чуть толкнула его, чтобы подтолкнуть в нужном направлении. — Нет, Гарри, я иду, а ты оставайся здесь, — не оставляя выбора, Моника уверенно встала и направилась к гипогриффу. Существо заметило её и, наклонив голову, дало понять, что сопротивляться не собирается. В этот момент сердце каждого из нас забилось быстрее от осознания важности происходящего. У нас была лишь одна попытка, чтобы изменить всю ситуацию и спасти тот мир, который мы знали и любили. Никакой страх или неуверенность не могли нас остановить — нас двигала жажда справедливости и дружбы, которая была сильнее любых преград. — Не время для лени, — прошептала Моника, протянув руку к гипогриффу. — Ты не один, мы с тобой. Каждый из нас понимал, что от того, как пройдет этот миг, будет зависеть гораздо больше, чем просто жизнь одного чудесного существа. Мы должны были сплотиться и действовать как единое целое. Теперь, когда всё было на грани, наша дружба и решимость стали самой надёжной защитой. Не переживай, я тебя спасу. Ты еще меня переживешь, — с улыбкой сказала Блэк, и тот кивнул, как будто понял, что она сказала. Ее друзья быстро подошли к ней и животному. Они быстро вызволили его из цепей, и Гарри сказал: — Клювокрыл, пошли с нами. Но тот не послушал. Когда Моника произнесла: — Гипогрифф, пошли! Мы тебя спасем и отведем к хозяину, — в ее голосе звучала нежность. Между ними возникла невидимая связь. Клювокрыл, почувствовав поддержку, поднялся с помощью Мерлина и покинул свое пленение, следуя за ними. Когда они углубились в лес, окружающий шум ставился нарастать, и они услышали, как преследователи потеряли их след. Скрываясь за могучими деревьями, группа замерла, прислушиваясь. — Клювокрыл, тихо! — прошептала Блэк, осторожно поглаживая его перья. Существо успокоилось под ее ласковыми руками. Они шли по долгой и тернистой дороге, пробираясь сквозь густые заросли и шумные кусты. — Бежим, бежим быстрее! — торопила Блэк остальных. Нужно было добраться до места назначения как можно скорее. — Нам нужно успеть спасти Сириуса! — добавила она, осознание, что это еще один важный бой, а не просто задача, гнало ее вперед. Она не делала этого ради кровных уз, а ради Гарри, которого не могла оставить в беде. — Как? — спросил Гарри, чуть запутанный в ситуации. — По пути придумаем, — уверенно ответила Блэк, однако в ее голосе сквозила нотка напряжения. Вопросы Гарри начинали её раздражать, а отсутствие ясных ответов только усугубляло ситуацию. — Теперь не стойте на месте и идите! — добавила она, и в голосе её проскользнула легкая нотка настойчивости. Смятение в группе росло, однако они не смогли основательно погрузиться в обсуждение, как вдруг услышав хриплый крик: «Клювокрыл!». Это был голос их преследователей, и они осознали, что время на исходе. Они снова рванулись вперед, бежали как можно быстрее. Каждый из них знал, что просто не имеет права отступать. — Это Люпин, — сказала Грейнджер, когда они проскользнули мимо кустов и заметили фигуру, которая казалась знакомой. — Ну, мы вроде не слепые и не глухие, — прорычала Блэк, иронично улыбающаяся, хотя в ее голосе послышались нотки усталости. Грейнджер взглянула на неё с укоризной. — Все, все, молчу! — сказала Блэк, показывая, что ее рот на замочке, а ключик был выброшен. Тем не менее, они продолжали слушать и следить за движением в лесу. Грейнджер, несмотря на напряжение, не оставляла возможности комментировать действия вокруг, что вносило еще больше неловкости, но одновременно помогало сосредоточиться. Тишина леса внезапно разорвалась треском веток, и их сердца забились быстрее. Внутри каждого из них росло чувство единства и решимости: что бы ни ждали впереди, они были готовы идти вместе, поддерживая друг друга в самые трудные моменты. — Ребята, у меня идея, — произнесла Моника, ощущая прилив вдохновения. — Вы будете действовать на земле, а я займусь воздушной частью. Это просто гениально, на мой взгляд. — Дамблдор сказал, что его заточили в башню. Я вынесу его оттуда, а вы поможете ему до этого на земле, — быстро поняла она, что это действительно лучший план. Её друзья кивнули, понимая, что единство и совместные усилия были ключом к успеху. — Идите туда, а я буду наблюдать с высоты, — добавила Моника, отдаляясь от них. Сев на спину гипогриффа, она уверенно произнесла: — Сейчас мы с тобой пока что полетаем низко, хорошо? После этого мы спасём одного человека. Гипогриф кивнул и аккуратно взмыл в воздух, оставляя Гарри и Гермиону внизу. Моника, в последний раз оглянувшись на своих друзей, заметила, что они начали о что-то обсуждать. Летая с Клювокрылом, она внимательно следила за ситуацией ниже. Неожиданно, в неподходящий момент, её мысли заскользили к её отцу. — Пап, — подумала она, — я надеюсь, что ты будешь мной гордиться после всего этого. Мне очень хотелось бы, чтобы ты сейчас был рядом, но, увы. Зато я встретила твоего брата, Сириуса. Я ему обязательно расскажу о твоём подвиге, ради тебя. В этот момент, словно отголосок её мыслей, она как будто услышала его голос. Повернувшись, она увидела его, однако он был призраком, облечённым светом. — Спасибо, я верю в тебя и горжусь, — произнес он, его голос был полон любви и поддержки, но только её осознание об этом сделало его видимым, и потом он исчез, снова оставив её в одиночестве. Моника была так погружена в свои размышления, что не заметила, как едва не врезалась в дерево. К счастью, Клювокрыл в последний момент увернулся, и они приземлились рядом с Гарри и Гермионой, прямо у озера. Вокруг свирепствовали дементоры, давая понять, что оставаться здесь долго не стоит. — Вы что тут делаете? — спросила Моника, когда наконец-то приземлилась и увидела своих друзей, занятых подготовкой к предстоящему противостоянию. — Будем спасать Сириуса, — ответила ей Гермиона, сжимая в руках волшебную палочку, её глаза светились решимостью. Моника посмотрела на них, в её сердце разгоралась отвага. Они были готовы сделать всё, что угодно, ради своих друзей, даже если это означало столкновение с самыми тёмными силами. Настало время действовать, и они объединили свои силы, чтобы спасти того, кто был им дороже всего. — Так, не переживайте, сейчас появится отец и использует патронус, — произнес Гарри, веря в это искренне и наивно. — Гарри, используй заклинание! — чуть ли не закричала Моника, чувствуя, как волнение нарастает. — Никто не придет, — вмешалась Гермиона, её голос звучал с холодной решимостью. Они обе понимали, что чуда не случится. — Он придет, он придет, — повторял Поттер, но чудо всё равно не произошло. — Вы погибаете! Поттер, не будь придурком, просто используй уже патронус! — её голова вскипала. Она уже несколько раз повторила ему это, а он по-прежнему оставался в ступоре, ожидая чуда. Внезапно до него дошло. Гарри выбежал в сторону и произнес заклинание. Вокруг них разлился ослепительный свет, и его яркость сильно ударила по глазам. Дементоров откидывало всё дальше и дальше, и казалось, будто кошмары отступают под давлением света. — Мне нужно идти спасать Сириуса. Вы молодцы, свою миссию сделали, — похвалила их Моника, забираясь на спину Клювокрыла. — Удачи тебе, — Гарри смотрел на неё с такой теплотой, что казалось, что он сейчас взорвется от эмоций. — Спасибо, конечно, но удачи желают только неудачникам, — ответила она с легким юмором. — Вы пока бегите в больничное крыло, а я уже с Клювокрылом буду там. Сев на спину чудовища, она взмыла в небо, направляясь к башне, где заперли Сириуса. Когда они летели, Моника не могла сдержать восторг. Они пролетели над озером, мимо величественных башен Хогвартса, и это было незабываемое ощущение, полное свободы и адреналина. Прилетев ближе к башне, Моника заметила Сириуса, который оставался в уголке, но, увидев её, его глаза вспыхнули надеждой. Она стремительно подбежала к нему и произнесла заклинание, полное напряжения и решимости. — Барнэнду! — прогремело её заклинание, и в ту же секунду дверь разлетелась на куски, открывая путь. — Сириус, не дури, иди сюда быстрее! — закричала она, чувствуя, как сердце стучит от волнения. Сириус, освобождённый от неволи, мгновенно ринулся к ней, обливаясь облегчением и радостью. Он схватил её за плечи, как будто боялся, что это всего лишь сон. — Зачем ты это делаешь? — Сириус не понимал, зачем она рискует собой. Изначально она относилась к нему как к психу, а теперь этот риск казался невероятным. — В первую очередь, ради отца. Я не дам тебе умереть, пока ты не узнаешь всю правду о нем. Во-вторых, ради Гарри. Он не должен быть один, — её голос звучал уверенно, но в то же время можно было уловить нотку заботы. — А еще, не пудри мне мозги! Садись и поехали! — её слова полны напряжения, она была готова к действию. Ей просто хотелось улететь и спокойно жить, оставив все страхи позади. Сириус, поняв её решимость, кивнул и быстро уселся на спину Клювокрыла. Полет оказался незабываемым: ветер свистел в ушах, а сам Клювокрыл крутил их в разные стороны, устраивая захватывающие виражи. Эти моменты свершались быстро, и они создавали тёплые воспоминания, которые когда-нибудь Моника обязательно расскажет своим детям и внукам. Когда они спустились к Хогвартсу, Сириус, затянувшись в свободе, произнес: — Я благодарен тебе, Гарри и Гермионе. Спасибо вам большое. — Его голос наполнился искренней радостью, ведь он был свободен от поцелуя дементора. С сердечной гордостью он смотрел на свою племянницу. — Вы сделали то, что я думал невозможно. — Не за что, — ответила Моника с улыбкой, не удержавшись от легкого смешка. — Увидимся когда-нибудь. Главное, не попадай в какие-нибудь неприятности! — Ты и вправду напоминаешь Регулуса, копия как внешне, так и внутренне. Когда мама запирала меня, несмотря на все обиды, он всегда приходил мне на помощь, приносил еду, когда я голоден, — Сириус погрузился в воспоминания, и по его лицу сквозила печаль. В глубине сердца он скучал по брату, а Моника в свою очередь была живым напоминанием о Регулусе, исполненной его черт и качеств. — Это мило, — произнесла она с лёгкой улыбкой, понимая, как важно для него это воспоминание, и в то же время ощущала, что что-то глубокое связывает их, невидимой нитью тянущейся через поколения и горечи потерь. Моника вдруг осознала, что в их судьбах переплетается нечто большее, чем просто спасение и благодарность. Это была их общая история, которая только начиналась — история о семье, любви и защите тех, кто не способен защитить себя. С каждым мгновением связь между ними становилась сильнее, и она знала, что это не просто приключение, а миссия, которая навсегда изменит их жизни. — Ладно, тебе пора идти, да и мне тоже. Увидимся как-нибудь, — сказала Моника, быстро развернувшись и направляясь к больничному крылу. — Пока, — тихо ответил ей Сириус. Он заметил, что её походка напоминала его, и усмехнулся, ощущая невероятную связь с племянницей, прежде чем уйти в коридор. Моника бежала, не щадя сил, к этому чертову больничному крылу. Как только она добралась, её взгляд упал на Гарри и Гермиону, которые стояли перед дверями. — Господи, я успела! — выдохнула она с облегчением. Вбежав внутрь, она увидела Рона, который выглядел озадаченным. — Вы как там оказались? Вы ведь только что были здесь... — с недоумением произнёс он, поднимая брови от удивления. — О чем он говорит, Гарри? — спросила Моника, многозначительно поглядывая на Гермиону и Гарри, намекая им подыграть. — Не знаю даже, — ответила Гермиона, понимая её намёк и стараясь подавить улыбку. — Да, я тоже не в курсе. Рон, ты, может, глюки ловишь? — поддакнул Гарри, подмигивая Монике. Рон только хмыкнул, чувствуя себя немного не в своей тарелке, но вскоре улыбнулся, понимая, что, похоже, его друзья просто шутят. Смех и веселье наполнили крылечко больницы, и они, наконец, смогли расслабиться. Этот момент стал символом их дружбы и единения. Этим и закончился наш третий курс. Это было невероятно интересно и поучительно для нас троих. Лето только начиналось, и впереди, как всегда, ожидали новые приключения. Все мы чувствовали, что настоящие испытания, возможно, ещё впереди, но теперь, благодаря всем пережитым событиям, у нас была крепкая связь и поддержка друг друга, чего не хватало прежде. С каждым днём становилось яснее, что нас ждут удивительные открытия, полные волшебства и дружбы, и это поднимало настроение всем.