Волк в овечьей шкуре

      Иногда в голову человека приходят самые дичайшие решения. Если бы в мире проводился конкурс на чудаков, оригиналов и дураков, то у Арно де Монсальви были бы все шансы занять одно из призовых мест. В последнее время удары судьбы сыпались на семью молодого графа с той же скоростью, что перезрелые плоды с яблони. Казнь Жанны Д’Арк, заточение в застенках, пытки, которым подвергла Арно обидчивая красотка Катрин де Ла Тремуй за то, что тот отверг её нежные чувства, болезнь Арно, козни его кузины, нашедшей свою смерть от руки человека, которого она любила, опала и полное разорение семьи де Монсальви. Единственной ложкой мёда в этой бочке дёгтя было то, что болезнь Арно оказалась не проказой, как граф решил с самого начала. Но теперь Арно был безземельным рыцарем, лишённым своих владений и средств к существованию. Его мать и жена встречали жизненные испытания с редчайшим стоицизмом, но страшные напасти окончательно испортили и без того не ангельский характер Арно. Теперь граф де Монсальви строил планы мести Жоржу де Ла Тремую и его развратной жене. Планы мести завладели сознанием Арно настолько, что он постоянно видел сны, в которых выступал в роли палача, а жертвами были его враги. Но в реальности всё было иначе. И вот теперь граф де Монсальви мерил шагами комнату дома, который они с домочадцами снимали, и смотрел на песочные часы. — Ну что как долго? — раздался его возмущённый голос. В этот момент на пороге появилась Катрин, находящаяся в смятении чувств. — Ну как? — закричал Арно. — Королева согласилась нам помочь, но потребовала непомерную плату, — по бледным щекам Катрин заструились потоки слёз. Потом Сара долго отпаивала свою воспитанницу липовым отваром и успокаивала. Арно же пришёл в бешенство, узнав, что предложила Катрин королева Иоланда, о которой до этого дня Арно был неоправданно высокого мнения. Хотя Иоланду можно было понять. Она сама переживала не самые лучшие времена. Да и что могла значить для её политических расчётов одна жертвенная овца, брошенная на алтарь её амбиций. По поводу Жоржа де Ла Тремуя Арно разделял мнение тёщи своего сюзерена. Если бы у него была возможность, то граф де Монсальви с радостью вонзил бы свой кинжал в жирную шею камергера. Не так давно Арно не пожалел даже преступную кузину Мари, которую знал с детства. Но Жорж де Ла Тремуй был умён, хитёр и осторожен. Он учёл судьбу предшественников и принял все меры, чтобы сохранить свою жалкую жизнь. Арно было воспрянул духом, услышав о покушении на своего венценосного соперника, герцога Филиппа Бургундского, но и тут графа де Монсальви постигло разочарование. — Нечего браться за убийство, если не можешь довести дело до конца. И тебе нечего браться за эту опасную миссию. У нас растёт маленький сын, ему мать нужнее, чем все владения. Франция — не единственное королевство в мире. Мы можем поехать в Италию. Я предложу свой меч какому-нибудь герцогу, графу, барону или самому Папе Римскому. Я стану кондотьером, а вы не будете знать нужды. Кстати, а чем завершился ваш разговор с Иоландой Арагонской? — Она дала мне время на раздумье. Королева также сказала, что если у меня есть родственница и подруга, которой я доверяю, то она рассмотрит её кандидатуру. Сара, а ты не могла бы… — Нет, — твёрдо ответила цыганка. — Во-первых, я толстая и малопривлекательная для этого борова, а во-вторых…— и тут Арно осенило. — Зато моя фигура идеально подходит для этого задания. — Катрин и Сара громко рассмеялись, думая, что Арно решил развеять всеобщее уныние глупой шуткой. — Вы зря смеётесь. Сара, позови сюда, Готье. Обескураженная Сара повиновалась приказу Арно. Когда Готье явился, граф де Монсальви заставил его повторить легенду о молоте Тора, которую Готье рассказывал ребятишкам в Монсальви. Детвора зачарованно слушала рассказы о далёкой стране, богах и великанах, героях и хитрецах. Аббат Бернар смотрел сквозь пальцы на эти языческие сказки. Готье был прекрасным рассказчиком, способным воскресить перед людьми образы полузабытых богов, Тора, нарядившегося в женское платье, простодушных великанов и гномов и прекрасную Фрейю, которая по мнению Готье, была похожа на Катрин . — Все слышали эту историю? Я собираюсь повторить подвиг Тора и перевоплотиться в соблазнительную Фрейю. Только ставкой будет не молот, а наше с Катрин будущее. Мой сын будет владеть землями предков и с гордостью носить родовое имя. — Да в общем-то, я не такая и толстая, — после долгой паузы произнесла Сара. — Может быть после скудного питания, танцев и прогулок приду в норму. — Я не могу позволять рисковать женщине, — гордо ответил Арно, — и это не обсуждается. Напрасно Катрин уговаривала супруга одуматься, приводила ему множество контраргументов и доводов. Если Арно принял решение, то проще было с ним согласиться, чем противодействовать. Вместо ответа Арно увлёк Катрин в спальню, чтобы завершить все разногласия. На следующий день граф де Монсальви испросил аудиенцию у королевы Иоланды Арагонской и изложил свои соображения. Арно уже раздражало то, что окружающие принимали его за сумасшедшего. Между прочим, «гениальный» план Иоланды имел множество недочётов и опасностей для его нежной и хрупкой Катрин. Но теперь Арно был счастлив уже одной возможностью отомстить своим врагам. — Но как же вы сможете выдать себя за женщину? — только и спросила королева. — Всё очень просто. Нянька моей жены как раз относится к цыганскому племени. Среди её многочисленных талантов имеется способность к перевоплощению. Она обещала научить меня ходить, говорить, держаться как женщина. Я буду показывать фокусы, потому что к танцам и песням я оказался неспособным. Зато я умею превосходно метать ножи. — Но не выдаст ли вас голос? — А на этот случай мы придумали легенду. Я изображу завзятую пьянчужку, голос которой огрубел от чрезмерных возлияний. — Но прельстится ли Жорж де Ла Тремуй подобной. Гм… Особой? — продолжала сомневаться Иоланда. — Он может прельститься новизной. К тому же вы сами говорили Катрин, что этот человек ценит лёгкие победы. А пьяную женщину легче уломать, но тут его будет ожидать сюрприз. К тому же у Сары есть возможность пристроить меня в табор. Какие есть у вас возражения? — Мне горько осознавать, что столь достойный рыцарь снизойдёт до роли жалкого жонглёра. — Жонглёрки, — поправил Арно и рассказал королеве легенду о молоте Тора. — Если это когда-то происходило под солнцем, то почему бы мне не повторить подвиг Тора. Над ним никто не смеялся, и надо мной не будут. В противном случае мой меч вдоволь напьётся росы смерти дерзких насмешников. — Росы смерти? — переспросила удивлённая королева. — Этот кеннинг означает кровь. — Но каким образом вы сможете заманить камергера короля в замок Шинон? — И тут мне на помощь придут легенды. Иоланда посовещалась с остальными заговорщиками. Конечно, если бы у них была другая альтернатива, то никто не согласился бы на сумасбродный план Арно. У многих заговорщиков были жёны, любовницы, невесты и дочери, но никто не хотел рисковать своими родными людьми. А приглашать куртизанку или комедиантку со стороны было очень опасно. Чем меньше человек знало о заговоре, тем было лучше. Арно подходил идеально на роль жертвенного агнца, хотя своими повадками напоминал волка, торопящегося примерить овечью шкуру. Только Пьер де Брезе попробовал отговорить Арно, говоря, что он может оставить свою жену вдовой. — Удача — это удел смелых, — гордо ответил Арно де Монсальви. — А вдруг Жорж де Ла Тремуй вас узнает? — Даже если он обратит внимание на сходство безродной цыганской девушки и графа де Монсальви, то сразу отметёт эту мысль как самую абсурдную. — Возможно, вы и правы. Порою самые удачные предприятия кажутся невыполнимыми. Арно получил значительную сумму на свои расходы. Часть золота была вручена Саре, развернувшей бурную деятельность. Вскоре она купила накладные косы, китайскую тушь, румяна, белила и кармин. Но главным приобретением Сары была дрессированная обезьяна, умеющая ходить на задних лапах, выполнять прыжки, сальто, раскачиваться на трапеции. Позже Сара сшила из платьев Катрин наряды для Арно и обезьяны. Арно был наряжен в чёрное платье с золотистыми вставками, усыпанное серебряными блёстками. Обезьяна с гордостью носила накидку с капюшоном и пояс с бубенцами. — Я уже договорилась со своими, — объясняла Сара. — Местный вожак согласен нас принять. Парень он неплохой, только до смерти боится своей жены. — Как Жорж де Ла Тремуй, — усмехнулся Арно, нашедший это сходство весьма забавным. — Что-то общее есть между ними. Советую не связываться с этой Дюнишей. Феро посматривает на своих молоденьких соплеменниц и терпит танталовы муки из-за гнева супруги. — Ладно, — пообещал Арно, — я буду тих, как ягнёнок. Только я не пойму одной вещи. Как могут свободолюбивые цыгане признать своим вожаком подкаблучника? — В других вопросах Феро проявляет изрядную твёрдость. — Интересно взглянуть на эту Брунгильду, скрутившую цыганского властелина в бараний рог. Прощание Катрин и Арно вышло душераздирающим. Удивлённые горожане смотрели на знатную и красивую даму, обнимающую очень высокую, черномазую язычницу. Арно нахмурился. Теперь он становился бесправной цыганкой, которая должна была покорно терпеть косые взгляды, мужские приставания и оскорбления. Вот на что обрёк себя граф де Монсальви из-за своего бараньего упрямства. Но Арно никогда не прельщали лёгкие пути. Он всегда шёл к своему счастью самой трудной дорогой. Он посадил обезьянку в корзину и затянул на всю улицу жалобную песню: — Я кочующий школяр… На меня судьбина свой обрушила удар, что твоя дубина. Не для суетной тщеты, не для развлеченья — из-за горькой нищеты бросил я ученье. Вместо золота и аплодисментов в певицу полетели яблочные огрызки и тухлые овощи. Положение спасла Сара, станцевавшая, спевшая и погадавшая толпе, быстро переменившей своё настроение. Расходясь по домам, зеваки делились впечатлениями. — Мне предсказали богатого жениха и удачу во всём. — Все они так говорят. Лишь бы содрать побольше монет. — Да ладно! Эта цыганка хоть увесистая и в возрасте, но прекрасно знает своё дело. А вот дочка её ничего не умеет делать. — Ага. А голос-то какой противный! — А рост! Она повыше моего муженька будет. Вот умора. — Такая дочь горе для матери. Придётся ей милостыню просить. Никто не возьмёт цыганку на работу.