Охотник и волки

      Арно сосредоточенно вглядывался в мрачные тёмные стены замка Амбуаз, расположенного на берегу Луары. То было логово зверя, из которого Арно должен был выгнать его. Волк в овечьей шкуре должен был стать ловчим королевы Иоланды и выгнать жирного кабана, навстречу своре псов, жаждущих свиной крови. Сара снова попыталась отговорить Арно от его опасной и сумасбродной затеи. Впрочем, дочь вольного племени, уже изучившая характер своего названого зятя, не особо надеялась на успех. — Мы с Катрин уже говорили о том, что довелось нам пережить в замке Шантосе. Жиль де Ре едва не отправил меня на костёр и чуть не затравил Готье собаками. Если мы войдём в этот замок, то можем не выйти. — Сара, ты заранее настраиваешь себя на неудачу. У тебя вид зловещей вороны, которая готова накаркать беду. Лучше бери пример с Хугина и Мунина, которые были верными паладинами Одина. — Не зря этот Готье мне сразу не понравился, — беззлобно проворчала Сара. Арно не чувствовал душевного трепета, когда его представили вожаку табора Феро, называвшему себя великим египетским герцогом. Его «герцогиня», как окрестил про себя Арно Дюнишу, пристально посмотрела на своих новоприбывших соплеменниц. Осмотр её полностью удовлетворил, и жена вожака довольно улыбнулась, продемонстрировав безупречный ряд мелких и ровных жемчужных зубок. Эти женщины не внушали опасения Дюнише. Одна толстая и старая, а другая смазливая, но кто же польстится на девицу, которая выше большинства мужчин. А когда Арно открыл рот, Дюниша чуть не расхохоталась. — Кто додумался тебя назвать Чалан? Ты не звезда, а ворона. Твой голос подобен их мерзкому карканью. — Я люблю и уважаю птиц, — парировал Арно. — Ни одна птица не будет оскорблять себе подобную. — Себе подобную? — ядовито рассмеялась красавица. — Да ты рядом со мной выглядишь как сорняк рядом с розой. Как ворона рядом с павлином. — Я не буду вступать в спор с вздорной бабой. Не хочу опускаться до твоего уровня, герцогиня. Скажу только, что твой голос очень похож на крик павлина. Феро насмешила перепалка двух женщин. Он считал, что только дурак будет вмешиваться в их раздоры. Хотя он знал, что Чалан на самом деле является мужчиной. Феро давно хотел отомстить Жоржу де Ла Тремую. Этот знатный вельможа был весьма неразборчив, жаден и сластолюбив. Он запретил цыганам уезжать от замка Амбуаз, поскольку чувствовал себя в таборе, как султан в гареме. Цыгане роптали, но ничего не могли поделать. — Дались мы этому развратнику, — возмущались хорошенькие девушки, — будто он не может найти развлечений в другом месте. — А зачем ему высокородные дамы? За совращение благородной девицы или чужой жены он огребёт множество проблем. Тут может дело и до дуэли дойти с родичами его милашки. Да и бастарда признавать придётся. Да и неподатливы высокородные кокетки. Их не купишь парой побрякушек, — выразила своё мнение старая Орка. Вскоре явился сам Жорж де Ла Тремуй. И каким же жалким Арно показался Феро, который буквально стелился перед человеком, бесчестившим его соплеменниц. Сара дёрнула Арно за пёстрый рукав и он начал кружиться в танце, демонстрируя стройные бритые ноги. Цыганские женщины возмутились подобному бесстыдству. В их племени не было принято оголять ноги, но, если подумать, то Чалан старается завлечь сладострастного феодала любыми способами. До этого она была немногословной, терпеливой и работящей. Может, она, по своей наивности, старается отвести беду от других женщин их племени, только бедняжке невдомёк, что хозяин этого чёрного замка не успокоится, пока не перепробует всех цыганских девушек. Позже Чалан показала фокусы с обезьянкой, вызвав жидкие аплодисменты Ла Тремуя. Сара выпустила другую обезьянку, недавно купленную для этого случая. Обезьяны исполнили парный танец, очаровав цыганское племя. Потом обезьяна стала бить в барабан, прыгать, жонглировать фруктами. Но главный трюк Арно оставил напоследок. — Покажите, мои друзья, как бился Арно де Монсальви с герцогом Филиппом Бургундским, — почти пропела Сара. Одна обезьяна кинула перчатку, а другая замотала головой, не желая подбирать перчатку и указывая на кого-то из зрителей в толпе. Затем другая обезьяна скинула накидку, расшитую золотыми овцами, и принялась символически бороться со своей товаркой. Победу одержала первая обезьяна, издав торжествующий возглас. — Я победил тебя, герцог Бургундии, — забывшись, воскликнул Арно. Жорж де Ла Тремуй переменил своё решение взять девушку к себе в замок. Уж больно у неё голос грубый, хотя она ему очень сильно запомнилась и понравилась, но к такому тембру надо ещё привыкнуть. Настроение у Жоржа резко упало. Лучше бы высокая красавица родилась немой. Поэтому он, злорадно ухмыльнувшись, выбрал жену предводителя. Арно вопросительно поглядел на герцога египетского, всё-таки хотя бы свою женщину он должен защитить. Дюниша умоляюще посмотрела на Феро, но предводитель цыганского племени отвернулся. Тогда дерзкая цыганка, как угорь вырвалась из рук лучников, удерживающих её и упала на колени перед супругом: — Феро, умоляю тебя, не допусти этого. — Я и раньше допускал подобные случаи. Только тогда ты, Дюниша была молчаливой, как висельник. Чем ты отличаешься от других моих людей? — голос Феро звучал тихо, печально и глухо. — Покорись ему. Я буду ждать тебя, Дюниша. Рыдающую Дюнишу и ещё одну хихикающую женщину увели. Арно никогда не питал особой любви к вздорной «герцогине», но его всё больше возмущало поведение вожака табора. Если бы его жену потребовал король, то Арно вызвал бы своего сюзерена на поединок. Дюниша, безусловно, женщина ревнивая и скандальная, но, как оказалось, не самая плохая. Арно вспомнил, как в первые дни они с Сарой страдали от холода. Тогда Арно обрадовался, что не его нежная Катрин испытывает эти лишения. Сам Арно, как профессиональный воин, привык к любым условиям. Но как-то утром они с Сарой расчихались, тогда Дюниша бросила им тёплый плед, а позже принесла одеяло, набитое вороньими перьями, при этом усмехнувшись, что если Чалан не хочет замёрзнуть, то ей придётся позабыть о своей любви к птицам. Но Дюниша просто ненавидела красивых женщин. Она ревновала Феро к каждой пролетающей птичке, не говоря уже о женщинах. Как-то Арно без приглашения, зашедший к Феро, увидел, что его жена смотрит на спящего супруга. При этом лицо у Дюниши было самое одухотворённое. Она молилась на мужа, как верующий человек на образ Святого. Неделю спустя Жорж де Ла Тремуй отдал приказ повесить сына Орки, промышлявшего воровством. Разумеется, в этом бы не было ничего особенного, если бы камергер короля не был в таких тесных отношениях с цыганским табором. А то выходило, что он многих девок перепортил, нескольким мужьям рога наставил, но не смог один-единственный разочек пойти навстречу обездоленным. Арно де Монсальви проникся бедой Орки. Сам-то он не раз перевешал воров и браконьеров разных мастей, но теперь граф де Монсальви задался вопросом: «А может быть, я был неправ?». Перед его глазами стояло чистое и гордое лицо Жанны, родившейся в семье пахотных людей, и несчастное лицо Катрин после расправы Арно над крестьянином. Арно дал себе зарок всегда выслушивать людей прежде, чем казнить их. Горе старой Орки показало Арно, что у каждого вора есть родственники, которые любят его. А потом Жорж де Ла Тремуй, словно в насмешку, вернул племени тело повешенного. Орка и его молодая жена причитали над злосчастным телом повешенного, а Сара исполнила погребальную песнь. Именно тогда Феро начал смотреть на неё с восхищением. А через неделю вожак отдал Саре приказ явиться к нему. Арно не был дураком и прекрасно понял, что означает этот приказ. Тут терпение графа де Монсальви окончательно лопнуло. Напрасно хрупкая горбунья с красивыми глазами удерживала свою подругу Чалан от опрометчивых поступков. Терейна искренне радовалась за счастье Сары и брата, и не могла понять гнев Чалан. Арно буквально влетел в повозку Феро, не ожидавшего подобной подлости от девушки, принятой в племя. — Сара, выйди. Нам нужно поговорить, — бросил граф де Монсальви. — Никуда она не пойдёт, — зарычал Феро. — Она — моя будущая жена. — Быстренько ты утешился после потери Дюниши, — ехидно бросил Арно. — И что с того? — нетерпеливо протянул Феро. Диалог стал тяготить его. Зато он твёрдо решил сыграть свадьбу, после которой всё пойдёт по-другому. — Я сейчас объясню, ЧТО, — снова не выдержал Арно. — Ты жалкий прихлебатель, именующий себя египетским герцогом. На деле ты не можешь защитить своих подданных от насилия. Так же как и мой король. Только теперь я понял, что служу такому же ничтожному повелителю, как. — Как я! — со смехом сказал Феро. — Вы такое же ничтожество, как герцог Бургундии. — Ого! — Вы даже слова не сказали, когда уводили вашу жену. А Филипп Добрый ничего не сделал, чтобы вернуть сбежавшую любовницу. — Может быть, потому, что любовница выбрала достойного рыцаря, — раздался за спиной у Арно знакомый голос, от которого Сара вздрогнула. — Я беру себе эту звезду. Арно, оказавшись в покоях Жиля де Рэ, был готов к любым пыткам. Но Жиль шутил и смеялся, рассказывая немыслимые истории. — У меня один вопрос. А твоя Катрин поверила в это представление в замке Шантосе? — Что значит представление? — Ну мою биографию очень интересно, но долго рассказывать. Я ещё в шестнадцать лет воевал на стороне герцога Бретонского. Ну, а в итоге я получил от него такое скудное жалование, которое было бы стыдно предложить даже шевалье. — Я слышал, что наш король проявил талант интригана, умудрившись рассорить всех феодалов Бретани. — Это верно. Но речь не о нём. Началось всё с того, что твоя Катрин решила поселиться в моём замке. Я её решил немного напугать, но она оказалась крепким орешком. — Так ты её сам запер в своём замке! — возмутился Арно. — Ты что думаешь, что если бы я хотел удержать Катрин, то не поймал бы её? Если бы я хотел, то сам бы поскакал за ней, а не рассылал бы её приметы по всем деревням. — Жиль, а ты помнишь одну басню у Эзопа? Там говорилось про такого же пастушка, как ты. — Хватит смеяться, Арно, со мной ничего не случится. Лучше будем разучивать твою новую роль.