Эпилог

      Заговор королевы Иоланды удался, благодаря Арно и Жилю. Первый утратил то безграничное уважение и восхищение, которое питал к королевской тёще, а последний предпочёл держать своё участие в тайне. — Перебежчиков и предателей никто не любит. Их терпят только в одном случае, — заметил Жиль. — В каком же? — недоумённо спросил Арно. — Если предатели и перебежчики носят на своей подлой голове корону. — Тише, ты. — А что, уже нельзя слова плохого сказать про Филиппа Бургундского? При этих словах Арно де Монсальви рассмеялся так беспечно, что голуби вспорхнули с крыши соседнего дома. Арно купил у разносчика вафли и покормил робких пичуг. Как же прекрасно жить, когда юбка не обвивает твои ноги. Похоже, что Жанна и Катрин чувствовали себя вполне комфортно в мужской одежде, но Арно был счастлив избавиться от навязанного образа храброй и нагловатой красотки Чалан. И тут случилось неожиданное. Под навесом дома, на большом чёрном камне, молился монах в изношенной одежде. Он заявил, что этот камень помог сойти Орлеанской деве с лошади, когда она приехала за дофином. Арно попытался удержать Жиля, но тот крикнул на всю улицу. — Вы ждёте воскрешения Жанны? А я сделаю всё возможное, чтобы оно состоялось! Я найду некроманта. И она снова появится! Только на каждого Иисуса найдётся свой Иуда и свой Пилат! Да здравствует король Франции, герцог Бургундии и епископ Кошон! — Жиль, — произнёс Арно, сжимая кулаки. — Это уже переходит все границы. — Потому что я сам на грани! — воскликнул Жиль. — Какой-то глупый монах говорит, что Жанна скоро воскреснет, а тёмный люд его слушает! А она никогда больше не появится. Потому что… Потому что она была слишком хороша для нашего мира. После этого Жиль остановился у скромного здания, чья выцветшая вывеска, обвитая лозой, красноречивее любых литер говорила том, что это постоялый двор. Он весь вечер пил и молчал. Арно вспомнил тот ужасный вечер после несостоявшейся казни Катрин, когда он сам хотел умереть и выбрал для этого весьма изощрённый способ. Он помнил, как один рыцарь в их полку выпил на спор и умер от отравления. Тогда Арно хотел повторить его подвиг. Позже он узнал, что Катрин жива, а значит, совершать самоубийство не было смысла. Самое смешное состояло в том, что у Арно в пьяном виде какие-то воришки срезали кошелёк. Обвинил он в этом, разумеется, Катрин. Но теперь Арно пытался спасти Жиля от погружения в отчаяние. Но тут он наткнулся на противодействие самого Жиля. — Не надо из меня делать Лазаря. Не надо воскрешать мою душу, которая давно должна гореть в аду. Иди, выплачь все свои печали на круглой груди золотоволосой Катрин. На следующий день Жиль был мрачен и отвергал все попытки достучаться до него. Он подмигнул розовощёкой хозяйской дочери, похвалил кухню, вызвав всеобщий смех и пожелал заведению процветания. Едва они вышли на улицу, Жиль удивил Арно. — А теперь мы спустимся в темницу замка Амбуаз. — Это ещё почему? — Ты должен избавиться от призраков прошлого. Нет ничего слаще вида поверженного врага. — Даже если этот враг красивая женщина? — попробовал отшутиться Арно. — Слушай, а ты случаем не ослеп в подземелье де Ла Тремуя? А ещё говорят, что женщины замечают малейшие изъяны во внешности соперниц, — усмехнулся Жиль. — Я тебя когда-нибудь убью за эти шутки, — рассвирепел Арно. — Ладно, пошли. И если я женщина, то и ты тоже. — Что? — удивился Жиль. — А разве ты не помнишь, как вчера напялил платье Чалан и очень хорошо плясал? — бросил наугад парфянскую стрелу Арно. — Это правда? — воскликнул поражённый Жиль. — Конечно, — не моргнув глазом соврал Арно. — Ты ведь заметил, что хозяин даже не обратил внимания на твой флирт с его дочкой. Понял, что ты для неё безопасен. После этого Жиль разразился потоком грязных ругательств, обращённых к его собственной персоне. Арно даже стало совестно за свой ответный розыгрыш. — Ну мы пойдём в темницу? — Что? А, это. Конечно, пойдём, — ответил механически Жиль, думая о чём-то другом. Арно, чьё сердце бешено колотилось, и Жиль, чьи мысли абсолютно безрадостными, спустились в подземелье замка. — Она ещё жива? — беспечно спросил Жиль, хотя эта лёгкость далась ему с огромным трудом. — Да что ей будет? — усмехнулся палач. — Так, прижгли раскалённым железом, немного выпороли, чуть растянули коленный сустав — и выложила всё, как на исповеди. Я её бил и пытал вполсилы, но эти благородные дамы только на чужие страдания любоваться горазды, а сами визжат так же как простолюдинки. Я её немного подлечил, на всякий случай. Но мало кто из моих жертв был так достоин мук, как эта дама. Жиль и Арно не прерывали словоохотливого палача. Жиль держал факел, а Арно думал о том, что он вообще не хочет видеть свою мучительницу. Он не простил своих врагов, как завещал Божий сын. Арно просто рвался к жене, сыну и матери. Он мечтал посадить розы в Монсальви, стать справедливым господином для своих вилланов, а главное — забыть, как страшный сон все придворные интриги. Арно вспомнил тот момент, когда Катрин де Бразен появилась в платье Катрин де Ла Тремуй. Тогда он ей прочитал целую лекцию о придворных интригах. Арно даже умилился подобной наивности фаворитки Филиппа Доброго. А выходит, что он сам оказался пешкой в руках опытных интриганов. А вот Жиль всегда понимал, откуда ветер дует, но не обладал талантом интригана. Он любил сражения, силу, хорошую шутку и не чурался ужасных розыгрышей. Зато его дедушка Жан де Краон был опытным интриганом, а на чудачества внука смотрел сквозь пальцы. Катрин де Ла Тремуй вздрогнула, увидев две тёмные фигуры. — Вы пришли, чтобы… — тут её голос прервался бурными рыданиями. — Я не хочу-у у-умир-рать… — Сейчас вы, моя милая кузина, похожи на попугая моей бабушки Беатрис. — Кто вы? Арно де Монсальви откинул капюшон и звонко рассмеялся. — Ты пришёл за моей душой, Арно? — Клянусь моим мечом, ты настолько тупа, что не поняла правды, — не выдержал Арно. — Посмотри более внимательно, глупая курица. Нет, ты не тянешь на хитрую лису. — Какой правды? — Такой. Ты меня достала своей похотью и постоянным преследованием. Я решил отомстить тебе. Тогда я нарядился в цыганку и обольстил твоего супруга, а заодно отправил тебя в темницу. Долг платежом красен. После этих слов Арно, не оборачиваясь, вышел из тюрьмы. Вслед ему доносились грязные ругательства, которым позавидовали бы обитали Двора Чудес. Заговорщики всё же не смогли убить Жоржа де Ла Тремуя, вызвав скептическую усмешку Жиля и фразу Арно: — Если ты рождён придворным кроликом, то нет никакой нужды завидовать лаврам Брута. Граф де Монсальви был восстановлен во всех правах и получил за все свои труды обратно разорённое имение. Король Франции явно не разорился. Если учесть те милости, которые были оказаны Пьеру де Жиаку и Жоржу де Ла Тремую, то награда Арно становилась и вовсе смехотворной. — На что же мы будем жить, Арно? — в ужасе спросила Катрин, когда они с мужем прибыли в Овернь. — Как на что? — усмехнулся Арно. — Я продал золотую цепь, которую мне подарил де Ла Тремуй. Ну и то золото, которое дала его жёнушка, осталось при мне. Через полгода супруги Монсальви узрели Мишеля, играющего со знаменитым чёрным бриллиантом. Оказалось, что обезьянки умудрились украсть этот камень у де Ла Тремуя, не обратившего в суматохе внимания на пропажу драгоценности. Арно решил сдержать слово и отправил Жилю письмо, которое не дошло до адресата. Тогда Арно поехал к королевскому двору. Иоланда сухо пояснила, что Жиль де Ре чуть не сорвал мирный договор с Филиппом Бургундским, преподнеся ему статуэтку Терпсихоры, держащую золотую овцу. Что и говорить, статуэтка была настоящим произведением искусства, но… Тут Арно заразительно рассмеялся. Такую же статуэтку они с Катрин получили в дар от неизвестного. Но в отличие от герцога, теперь Арно понял смысл шутки Жиля и, давясь смехом, просветил Иоланду: — Танцовщица — это я. А золотая овечка — Катрин. — Как хорошо, что наш новый союзник не понял замысла дарителя. А не могли бы вы передать послание моему сыну Рене? — А разве его не освободили? — Филипп Добрый потребовал очень большой выкуп, — горестно вздохнула Иоланда. — В такой малости я не могу отказать моей королеве. Только сначала я должен повидаться с Жилем. Жиль обрадовался, увидев чёрный бриллиант, и заплатил Арно за него много денег. — Ты не отказывайся, мой друг. Ведь тебе нужны деньги. А для меня это не проблема. Правда, я не так богат, как раньше, но скоро я добуду философский камень. — А знаешь, Жиль, ты прости меня, — покаянно произнёс Арно. — Заранее прощаю, — смеясь произнёс Жиль. — Я ведь тогда наврал, что ты наряжался в моё платье, там в таверне. — А я ведь стал меньше пить из-за этого, — возмутился Жиль. Приятели стали шутливо бороться, но в итоге выпили множество бокалов анжуйского вина за дружбу. В конце Арно не без ехидства сказал: «Я ведь тоже умею шутить». Тогда никто из них не знал, что это была их последняя встреча. Арно всё же отвёз послание королю Рене, который очаровал его своими талантами и манерами. После Арно ворчал: — Надо быть извергом, чтобы держать такого талантливого принца узником. Катрин решила навестить свою мать, бывшую при смерти, но выздоровевшую от нежных забот дочери. Позже к супругам Монсальви пришла мрачная Лоиза. — Я понимаю, что у вас любовь и красивые чувства, но наш дядя попал в беду. Оказалось, что Лоиза, о которой Матье отзывался довольно уничижительно, стала самой верной и доброй племянницей. Катрин стало стыдно, что она все эти годы не интересовалась своим дядей. Арно, не мудрствуя, сломал дверь и расправился со злодеями, удерживающими Матье Готерена. Матье плакал, рассказывая свою историю. Он предложил Саре создать семью, но гордая цыганка не приняла его предложение. — Если бы ты раньше мне это предложил, Матье, то я бы прыгала от радости. Теперь же мне не нужны объедки от проститутки. Лоиза одобрила поступок Сары. Старшая сестра Легуа так не обрела мир в своей душе. В итоге Лоиза ушла из монастыря и стала подбирать бездомных животных. Шокированной настоятельнице Лоиза пояснила, что её дядя впал в детство и нуждается в уходе родного человека. Как ни странно, после этого Лоиза стала счастливой. Чего нельзя было сказать о Матье Готерене. Но в итоге добрый суконщик смирился с судьбой, а Лоиза научилась готовить и вести хозяйство. Самое страшное событие для семьи Монсальви было сожжение Жиля. Арно ходатайствовал, просил, унижался, но всё было бесполезно. После этого граф де Монсальви сломал свою шпагу, последовав примеру родного отца. Жорж де Ла Тремуй не поверил жене, говорившей, что Чалан мужчина. Он надеялся встретить свою цыганку, спасшую ему жизнь, но надежды бывшего королевского фаворита были тщетными. Арно же добился всего, что хотел. Он вывел новый сорт роз, отстроил Монсальви, стал справедливым графом и примерным семьянином.