Глава тридцать вторая, в которой Лари разгадывает загадку

— Может это всё же ошибка? — спросил Лари. — Уверен, это не единственное слепое пятно на карте дворца. Он сидел на полу рядом с привалившейся к стене Марин и, настроив сферу на высвобождение энергии, заряжал амулеты-накопители. Ему нужно было подумать, а Марин как можно скорее восстановить силы. Ночь ещё не закончилась, и истощение девушки могло привести к неприятным последствиям. — Исключено, — твëрдо ответил Зарвин. — Да, слепых зон предостаточно, но… Впрочем, неважно. Мы точно в нужном месте. «Нет, так нет», подумал Лари. Перспектива блуждать вслепую по дворцовому комплексу, гоняясь за смутными предположениями, ему и самому не нравилась. Уж точно не сейчас, когда Марин едва держалась на ногах. И если Зарвин убеждён, что сокровищница находится именно здесь, значит проблема заключается лишь в том, как устроено это место. И ему придëтся разгадать эту загадку. А в том, что это была именно загадка, сомнений не возникало. — Вот так, — пробормотал Лари, надевая на шею Марин последний амулет. — Скоро станет лучше. А пока сиди и не вставай. Девушка слабо кивнула и устало прикрыла глаза. Лари встал и снова осмотрелся. Зал выглядел впечатляюще. Впечатляюще пустым, если быть точным. Ни сундуков. Ни пьедесталов с королевскими регалиями и драгоценностями. Ни блеска золота. Ни таинственного сияния редких драгоценных камней. Даже эха здесь не было — что, конечно, тоже было неспроста. Лишь колонны, выстроившиеся по периметру, натянутое между ними странное плетение, да бледные стены, испещрённые защитными рунами, не дающими Зарвину войти в царство теней. — Руны можно сломать? — наконец спросил ассасин. — Если я смогу общаться с тенями, уверен, мы в два счёта узнаем в чëм тут дело. Ох, если бы всë было так просто. — Можно, — со вздохом ответил Лари. — Но не быстро. И я сомневаюсь, что это останется незамеченным. А ещё можно забрать энергию питающих жил, — парень покосился на сферу, лежащую у Марин на коленях. — Но вряд ли она одна, и без архитектурных чертежей, вроде тех… — он махнул рукой в сторону портала, намекая на схемы, которые Зарвин раздобыл для диверсии в коридоре — искать мы их будем до следующей Лунарет. Лари замолчал, затем подошёл к ближайшей колонне и положил ладони на её поверхность, чувствуя, как внутри вибрирует незнакомая магия. — Лучше скажи мне вот что, — вновь заговорил парень. — Что такое Царство Теней? Этот вопрос не был простым любопытством. По мере изучения смутно знакомого плетения, — а скорее техники, в которой оно было выполнено, — у него начала формироваться хрупкая догадка: что они оказались на очередном, в некотором понимании, пороге. — Что именно ты хочешь узнать? — Зарвин будто бы и не был удивлён. Да если бы он знал. Лари почесал затылок, пытаясь подобрать нужные слова. — Ну-у-у-у… Как там? — начал он неопределенно, а затем поморщился от собственной некомпетентности. — Что ты видишь, когда туда попадаешь? И что можешь там сделать? Нет, все знали, что ассасины исчезали в тени в мгновение ока и появлялись там, куда никто не мог пробраться — при условии, что место не было защищено должным образом. Но вряд ли кто-то мог похвастаться знанием деталей. — Там всё так же, как и здесь, — сказал Зарвин, пожав плечами, словно описывая нечто обыденное. — Но и всё по-другому. Перейдя на ту сторону, для этого мира ты становишься просто… призраком, наверное. Ты видишь и слышишь всё, что происходит в этом мире, порою даже больше, чем мог бы находясь здесь. А вот тебя уже невозможно ни увидеть, ни коснуться. — Ты можешь проходить сквозь стены? — выпалил Лари, не сумев сдержать любопытство. — Что? Нет, конечно, — Зарвин бросил на него недоуменный взгляд. — Стены — это стены. Камень — это камень. Предметы остаются непроницаемыми, как и здесь. — Тогда как ты проник в мою камеру? — В каждой двери есть щель, в которую падает тень, — тонко улыбнулся ассасин. Лари потëр лоб — ответ был ясен, и в то же время порождал ещё больше вопросов. — Ладно, — сказал он. В конце концов сейчас в приоритете было другое. — Ты ведь можешь приносить с собой предметы из этого мира? Я видел, как ты прятал ветки после первой ночёвки. Брови Зарвина поползли вверх. — Ты думаешь, что сокровища в тенях? — искренне удивился ассасин. — Этого не может быть. Орден знал бы. «Конечно, не в тенях», подумал Лари. Он не знал, используют ли дроу, в принципе, плетения в своей магии. Во всяком случае он никогда о таком не слышал. А то, что наблюдалось здесь, опутывая колонны и заполняя пространство между ними, было несомненно плетением. Похожим на не единожды виденные ранее. Причём последний раз, совсем недавно, за мгновения до того, как они прошли сквозь портал. — Что ты знаешь о джиннах? — спросил парень, игнорируя вопрос Зарвина. — Они могли делать что-то подобное? Лари взглянул на ассасина. Тот нахмурился, а потом выражение его лица переменилось, озарённое нарастающим осознанием. — Зеркала, — тихий голос Марин неожиданно вклинился в разговор, привлекая внимание обоих мужчин. — Когда я жила в монастыре, — продолжила она, — я нашла в библиотеке книгу. В ней говорилось, что джинны использовали зеркала не только для искривления пространства. Через них они могли видеть прошлое и будущее. Открывать короткие пути. Иногда они использовали их просто для наблюдения. А иногда, чтобы что-то скрыть, — она сделала паузу, сглотнув. — Но не как под иллюзией. Они могли скрывать вещи настолько тщательно, что даже зачарованный свет не смог бы их обнаружить. — Но здесь нет зеркал, — быстро оглядев зал, озвучил Зарвин очевидное. — Потому что они тоже спрятаны, — оживлённо затараторил Лари. — Это плетение очень странное, — он ткнул пальцем в пространство между колонн. — Оно будто бы неполное и заканчивается где-то, куда я уже не могу заглянуть. Я не знаю ни одну расу, создающую узоры с такой структурой. Она похожа на то, что делает Марин, но гораздо, гораздо сложнее. Более многослойная и замысловатая. Честно говоря, она сложнее всего, что я видел, и превосходит даже ту, что защищает таверну Карима, — тихо закончил Лари. — Но ты же справишься? — с тревогой спросил Зарвин. — Не знаю, — честно ответил Лари. — Но я же всё равно обязан попробовать, — на его губах появилась кривая, безрадостная улыбка, такая, какая бывает, когда жизнь не оставляет другого выбора. И он действительно не знал. Уверенность, которой он обычно обладал, подкреплённая годами изучения хитрых артефактов и врождённой интуицией, покинула его в тот момент, когда он переступил порог этого зала. Стоя под высокими колоннами, он вдруг с неожиданной горечью почувствовал себя ничтожным. Его знания, тщательно собранные в сложнейшую схему скрытых механизмов мира, теперь казались поверхностными, почти смешными, на фоне огромной, чужеродной структуры, оплетающей зал. Да что он мог противопоставить магии, которую даже не понимал? Лари искоса посмотрел на сферу. Нет, с её помощью он рискнул бы разрушать только что-то хорошо знакомое. В нынешнем же случае, за радикальными мерами могли наступить фатальные последствия. Парень снова повернулся к колонне. Она сама по себе была сокровищем. Азулский мрамор — настоящий, а не бледная имитация, используемая в провинциальных храмах — отполированный до такой степени, что голубой цвет казался глубоким, словно застывшее море. Камень оживляла объёмная резьба, сложным спиральным узором, обвивающая колонну от основания до капители, разветвляющаяся и снова соединяющаяся, утолщающаяся и сужающаяся по мере подъёма. Между изгибами камня располагались крупные кристаллы, к которым крепились энергетические жилы, поддерживающие всю конструкцию странного плетения. Серебряные кольца плотно обхватывали колонну на разных высотах. Некоторые были тонкими и гладкими, отполированными до мягкого живого блеска, другие — шире и тяжелее, с поверхностью плотно испещрённой замысловатыми рунами и опутанной множеством нитей разной толщины. Лари медленно двинулся к соседней колонне, разглядывая натянутое плетение. На первый взгляд оно казалось полным хаосом. Непредсказуемо закручивающиеся, толстые жилы. Расщепляющиеся и исчезающие в никуда, тонкие нити. Узлы, затянутые так плотно, что казались почти спаянными. Были здесь и широкие прорехи, зияющие пустотой, и внезапные скопления, настолько густые, что у него начали болеть глаза при попытке разглядеть их внимательнее. Это не было похоже ни на затейливо изящную эльфийскую, ни на чётко симметричную человеческую работу. Это едва ли напоминало любую защитную магию в том виде, к которому он привык. Но нужно было что-то предпринять. Не было никакого толку стоять без дела, надеясь, что сокровищница раскроет свои секреты из жалости. Лари поднял руку и потянулся к одному из узлов. Он знал, что так нельзя. Что прикасаться к подобному плетению, не изучив предварительно его структуру, — это безрассудство, граничащее с самоубийством. Оно могло нести защитный разряд, способный испепелить плоть до костей, остановить сердце, или заморозить кровь. Но сейчас он не был совсем беззащитен. Кожу на запястьях и груди холодили грубоватые и мрачные амулеты, выданные Зарвином. Отражение, заземление, сдерживание — ни один из них не давал неуязвимость, но все вместе они были серьёзной защитой. Кончики пальцев коснулись узла. Лари инстинктивно вздрогнул, готовясь к удару, но ничего не произошло. Никакого всплеска. Никакой вспышки. Никакого толчка, способного отбросить его назад. Плетение даже не дрогнуло. Он, затаив дыхание, подождал ещё немного. По-прежнему ничего. Видимо, тот, кто создал эту структуру, был настолько уверен в её архитектуре, что дополнительные меры предосторожности показались ему излишними. Плетение ничем не защищалось, потому что в этом не было необходимости. Неясность и непонимание, работали эффективнее, чем любые карательные ловушки. Воодушевленный, а, возможно, движимый безрассудством из-за отсутствия немедленных последствий, парень потянулся к узлу и второй рукой. На ощупь тот оказался странным. Точнее это был совсем и не узел, а туго перекрученный жгут, образующий утолщение за счёт собственной деформации. Он никогда не видел подобного исполнения, не понимал его функцию. Но интуиция, — та самая, которая часто говорила ему, какую руну разрушить, или какую нить перерезать, — подсказывала, что это перекручивание имело большое значение. Окончательно осмелев, Лари зажал пучок нитей правее жгута и медленно провернул в пальцах, ослабляя напряжение в скрутке. Изменения были настолько незначительными, что ускользнули бы от любого обычного восприятия. Воздух не взволновался. Плетение не задрожало. Но что-то неуловимо менялось и перемещалось, словно пыль, взметнувшаяся после того, как где-то далеко открылась дверь. Оставалось только найти крупицы этих изменений. Он прокрутил нити обратно, возвращая их в исходное положение, а затем снова вперёд, внимательно осматривая окружающее его плетение. По началу ничего не удавалось обнаружить, и в голову Лари начали закрадываться сомнения. Возможно, ему просто казалось. Возможно, вся структура была слишком обширна, чтобы эти мелкие манипуляции имели значение. Он уже собирался остановиться и отступить, когда увидел это. Мерцание. Там, где тонкие нити исчезали в пустоте, дрожал едва заметный проблеск движения. Лари прищурился, сильнее фокусируя своё особое зрение, и снова ослабил напряжение в жгуте. Так и есть, ему не показалось — видимые части нитей действительно становились чуть длиннее и ярче. Робкая, недоверчивая улыбка коснулась его губ. Всё-таки он был прав. Плетение не было замком — оно было ширмой, отгораживающей сокровищницу от привычного восприятия. А это жгут — очевидно не один — и поддерживал это искажённое состояние. Ослабив его, пусть даже немного, он позволил тому, что находилось за пределами видимости, снова начать проявляться. Лари посмотрел на нити, зажатые в руке, и взглядом проследил их направление. Местами они почти терялись в переплетении других нитей и жил, но, несомненно, вели прямо к одному из серебряных колец. Парень вернулся к колонне и наклонился ближе, с новым интересом изучая это кольцо. При первом осмотре, его наклонное расположение казалось лишь художественным приёмом, призванным подчеркнуть восходящую спираль, высеченную в мраморе. Серебряные полосы так плотно облегали колонну, что создавалось впечатление, будто они были частью самого камня. Стык между металлом и мрамором был настолько незаметным, что узкие зазоры с торцов кольца он смог рассмотреть только, когда практически уткнулся в них носом. Нити проникали в эти зазоры, делали несколько витков вокруг кольца, равномерно распределяясь по окружности. При этом некоторые из них пронзали мрамор насквозь, чтобы прикрепиться к кольцу с другой стороны колонны. Каждая нить прикреплялась к руне, выгравированной на кольце, через точно заданные интервалы, отчего вся конструкция походила на спицы, соединяющие ступицу с колесом. Все эти наблюдения наталкивали парня на мысль, что кольцо было не просто точкой крепления на поверхности. Оно было частью инженерного решения — вращающейся втулкой, установленной вокруг скрытого сердечника. Проворачиваясь из стороны в сторону, кольцо выступало своеобразным веретеном, скручивающим свободно струящиеся нити в жгут и, тем самым, искажая восприятие и пряча часть плетения. Для этого и был необходим наклон. Лари в очередной раз окинул взглядом зал. Конечно, такой механизм должен был запускаться поворотом специального ключа в хитро спрятанном гнезде, или последовательностью рун, которые нужно нажать в определëнном порядке, или рычагом, замаскированным под элемент резьбы. Где-то должен был существовать способ управления, известный только законным владельцам. Он оглядел стены, основания колонн, пол. Ничего очевидного не обнаружилось. И даже если бы обнаружилось — он не знал бы, с чего начать. У него не было ключа. Не было инструкций. Не было знаний, передаваемых по наследству. Ему оставалось идти лишь старым добрым путём физической силы, и надеяться, что он приведёт к нужному результату. — Хорошо, — пробормотал Лари себе под нос и прижал ладони к кольцу. На ощупь оно ощущалось плотным, тяжёлым и неповоротливым. Парень крепче обхватил металл и надавил. Кольцо оставалось неподвижным, сопротивляясь с упрямством достойным чего-то, что не должно легко сдаваться. Мышцы рук напряглись. Лари сильнее уп;рся ногами в пол, и налегая всем корпусом вновь надавил на кольцо. Послышался слабый шелест, настолько мягкий, что его можно было принять за игру воображения. Ощущение — не совсем движения, лишь отчётливого смещения. Едва ли больше, чем на пару градусов. Но тем не менее, кольцо сдвинулось. Лари поднял глаза и посмотрел на другие кольца, нанизанные на колонну. Некоторые из них явно служили той же цели, что и находившееся у него под руками. Одно кольцо располагалось на уровне вытянутой руки, следующее — ещё выше, почти касаясь капители. Он с ужасом представил себе, сколько усилий потребуется, чтобы повернуть их все. Резьба, конечно же, помогла бы взобраться. Но как не имея нужного упора заставить вращаться сопротивляющиеся кольца? Если только механизм не был взаимосвязан. Такое исполнение было бы не совсем логичным, но практичным решением — единый вал, расположенный в сердцевине колонны и передающий движение всем кольцам одновременно. — Помоги мне, — Лари посмотрел на Зарвина. Тот, с терпеливым молчанием наблюдавший за происходящим с нескольких шагов, тут же шагнул вперёд. — Нам нужно его провернуть, — парень кивком головы указал на кольцо. Зарвин не спросил: «зачем». Не выразил никаких сомнений. Наоборот, казалось, что эта просьба его обрадовала. Мужчина просто положил ладони на серебро и посмотрел на Лари. — Три, четыре, — скомандовал Лари. Они надавили вместе. Разница была ощутимой и поразительной. Там, где он в одиночку боролся с упорным сопротивлением, объединенная сила с удивительной легкостью сдвинула кольцо. На мгновение забывшись, парень покосился на Зарвина. Тот совсем не выглядел напряжëнным, словно вращение тяжелого кольца не требовало больших усилий, чем для открытия обычной двери. Однако дивиться поистине големской силе ассасина сейчас не было времени, его внимания требовали вещи поважнее. Он запрокинул голову и чуть не рассмеялся от нахлынувшего облегчения. Верхние кольца так же двигались, скользя по мрамору с идеальной синхронизацией. — Работает! — воскликнул Лари, не в силах сдержать внезапный прилив радости. Он отпустил кольцо и, обернувшись, нашёл глазами то место, где ранее проявлялись скрытые нити. Да. Теперь он мог безошибочно утверждать, что плетение было намного обширнее, чем кто-либо мог видеть. — Крути, крути, нужно распустить жгуты полностью, — быстро сказал Лари, возвращая руки на место. Кольцо сделало ещё несколько десятков оборотов, когда неожиданно раздался взволнованный возглас Марин: — Смотрите! Что-то происходит. Лари тут же остановился и посмотрел на неё. Девушка уже вскочила на ноги, и теперь, широко раскрыв глаза, указывала на пол в центре зала. Он посмотрел в указываемом направлении. На полированном камне проступили странные, размытые пятна — мягкие, нечёткие разводы лишь на пару тонов темнее окружающего пола. Они были едва различимы и более всего походили на тени. За исключением того, что никаких предметов, способных их отбросить видно не было. Тени будто бы существовали сами по себе. — Как думаешь, что это? — спросил Зарвин. В голосе его не было тревоги, но чувствовалась некая настороженность. — Если я правильно понял принцип работы, мы начинаем видеть то, что здесь скрыто. Но для получения полной картины, нам придётся провернуть кольца на всех колоннах, — ответил Лари, глядя то на заметно ослабшие жгуты, то на другие части плетения. — Закончим здесь и перейдём к следующей. Марин, дай знать если увидишь ещё что-то. Девушка, не отрывая взгляд от странных теней, кивнула. Голос она подала лишь когда был сделан последний оборот колец и нити были полностью разделены. — Я не уверена, но кажется там что-то есть, прямо в воздухе, — сказала Марин. С того места, где стоял Лари, ничего нового видно не было. Поэтому он сделал несколько шагов в сторону девушки, и только тогда смог увидеть это. На месте самой большой прорехи в плетении, появилось что-то похожее на натянутый на раму мыльный пузырь, поверхность которого едва заметно играла всеми цветами радуги. — Ты видишь? — практически шёпотом спросила оказавшаяся рядом Марин. Лари покивал головой и вплотную подошёл к вновь обнаруженной составляющей. Её поверхность казалась идеально гладкой и невероятно тонкой, сделанной из чего-то не полностью твёрдого, не полностью жидкого. С краями, чётко подогнанными под промежуток между нитями. — Может это и есть зеркало? — медленно проговорил Зарвин, тоже всматривающийся в почти прозрачное нечто. — Может, — резко выдохнул Лари и решительно обогнув «пузырь», посмотрел на него с другой стороны. С этого ракурса, поверхность оказалась зеркальной, напоминающей тëмную мутную воду, взволнованную слабым течением. — Вы только посмотрите на это, — сказал Лари, глядя на собственное отражение. Там, в этой колеблющейся поверхности, за его спиной проступали очертания множества предметов. Но чем сильнее он пытался рассмотреть их, тем больше ряби проходило по зеркалу, размывая изображение. — Сокровища, — тихо, но уверенно произнёс подошедший Зарвин. И Лари почувствовал, как в груди зарождается чувство триумфа. Пусть он ещё и не добрался до сокровищницы, но, по крайней мере, он нащупал разгадку тайны, скрывавшей его.