2

Джонни, будто обретя форму, толкнул Ви в грудь — почти так же, как при их бурном знакомстве в ее квартире. На этот раз она устояла, но удар, ощущаемый почти физически, выбил из ее легких воздух. Ви знала: это лишь фантомное ощущение, возникающее, когда Джонни насильно врывается в нее и вытесняет из собственного тела. Импланты лобной доли вдруг дали сбой: перед глазами замелькали тонкие и красные, словно царапины, полосы. Оптика сама вывела изображение из глубин модуля памяти: багряные всполохи сигнальных огней, бойцы Арасаки в выпукло-черной форме, похожие на муравьев, замельтешили перед глазами. В квартире 303. «Зря ты вернулась за мной. Теперь мы умрем вместе», — голос Горо раздавался отовсюду, но самого Горо видно не было. Затем послышался свист пули и странный, смешной звук, будто рвется ткань на заднице штанов. Но Ви знала: так же нелепо рвется и плоть. Она коснулась груди — там, куда ее толкнул Джонни. «Теперь мы умрем вместе». «... мы умрем вместе». «... вместе». Да, это определенно были сбои в имплантах лобной доли — те самые, из-за которых Ви порой не понимала, где обрывается ее личность и начинается личность Джонни. Где правда, а где вымысел. Где прошлое, а где настоящее… Где жизнь, а где смерть. Ви медленно отняла ладонь от груди и поднесла к лицу. Она была уверена, что на пальцах остался алый след. Но его не было. Как не было и багряных всполохов, наемников «Арасаки» или квартиры 303. Ви раздвинула пальцы, и сквозь них проявилась кривая сияющая линия — пульс неоновой вывески «Посмертия». Значит, она все еще около клуба. И все еще... парадоксально жива? Ви моргнула. Сквозь решетку пальцев на нее теперь смотрели два агата — злые глаза Джонни. Сейчас он обрушит на нее смерч слов. И явно не самых приятных. Она решила вступить первой: — Какая же ты мразь, Джонни... — А ты идиотка, — сказал он, затянувшись призрачной сигаретой. В его голосе звучал почти восторг, будто Сильверхэнд преподнес ей непоколебимую истину. Ви более резко, чем хотела, сложила руки на груди. Но тут же едва заметно, кончиками пальцев, погладила мягкую ткань «Колдовского инея» на плече — это чуть ее успокаивало: и сама нежность ткани, и свежее воспоминание о нежных прикосновениях Горо. Джонни вдруг замигал перед ней, будто сломанный билборд. Или не сломанный: может, он специально обернулся сплошной назойливой рекламой, чтобы насильно забрать все внимание? При этом Джонни старался придать себе максимально невозмутимый вид. Но даже сквозь помехи его проекции Ви заметила, как у него раздуваются ноздри, как резко он стряхивает призрачный пепел с сигареты — мелкие-премелкие детали выдавали, что выплеснуть злость одним ударом Сильверхэнду не удалось. Через пару секунд его силуэт перестал рябить. Затем несуществующее кольцо дыма полетело из его рта прямо в лицо Ви. Джонни бесил ее бесчисленное множество раз, но именно сейчас она почувствовала, как ее ногти больно впились в ладонь, подавляя желание вмазать ему. Бессмысленное и глупое — Ви никогда не удавалось установить даже мало-мальский физический контакт. Ведь Джонни был лишь вшитым в чип призраком, без формы, за которую ей так хотелось ухватиться своими острыми ногтями. Однако этот бесплотный призрак весьма ощутимо тянул ее за собой в мир мертвых. После невыносимо долгой паузы он сказал: — Неужели ты думаешь, что телохранитель и лучший солдат Сабуро Арасаки потерял голову из-за какой-то бабы? Джонни постучал пальцем по виску. — Ты не видишь что ли? Тебя тупо разводят впрячься за Ханако, а потом выбросят туда, где нашли — на свалку. И это в лучшем случае. Ви молчала. Холодок пробежал по затылку. Злость смешалась с сомнением, которое она старательно душила, но Джонни выудил его, словно кот из мусорки — и сунул это протухшее, зловонное переживание прямо ей в лицо. И продолжал подсовывать: — Корпораты прекрасно умеют подать говно на лопате будто золото. С тобой этот трюк прокатил: небольшая подачка для уличной девчонки — и вот ты уже согласна помогать Ханако… Ви рявкнула что-то вроде «заткнись», но в ушах уже стучало так, что она едва соображала: Сильверхэнд успел посеять в ней зерно сомнений и сразу же запустил мельницу для их тревожного перемалывания. — Я недооценил этого Такэмуру, правда. Как и тебя… Джонни ткнул в Ви пальцем, смерив презрительным взглядом ее и развевающийся на ветру плащ «Колдовской иней». — …тебя, оказывается, так легко купить. Просто за кусок тряпки и каплю внимания. Ви попыталась взять себя в руки, но ее голос дрожал, и ответ прозвучал жалко: — Разве? Как видишь, из-за твоей подаренной кожанки я кипятком не ссу. Джонни проигнорировал ее слабый выпад. Темные глаза сверкали алым, как кончик его призрачной сигареты. Он продолжил свое: — Не то чтобы я был о тебе высокого мнения... Но, скажем так, был определенный кредит доверия, и ты его с треском просрала. Блин, Ви, ты готова отдать и тело, и душу нашему врагу... Гул, конвейер, мельница, шестеренки — все механизмы-уловки Джонни разом заглохли. Ви наконец взяла себя в руки. — Блять, что ты сказал? Нашему врагу? Она громко рассмеялась, и пара прохожих, заметив одинокую Ви, смеющуюся в пустоту, предпочли поскорее пройти мимо. — Я — это я. А ты — это ты. И это тело, у которого есть свои друзья и враги, — Ви указала на себя. — Пока еще принадлежит мне. — Это пока. И поверь, не я буду тем, кто его заберет. Джонни выкинул сигарету, которая исчезла, не долетев до земли. Вдруг он заговорил как-то слишком спокойно, и это напрягло Ви даже сильнее, чем сами его слова. Она пыталась уловить в голосе хоть каплю привычного раздражения — но не смогла: — И когда твой Такэмура вместе с Ханако наебут тебя, что, похоже, они уже и сделали — я даже не скажу: «А я ведь предупреждал». — Конечно, не скажешь. Потому что я с тобой больше разговаривать не собираюсь. Джонни молчал. А Ви колебалась, думая, начать ли выполнять свою угрозу уже сейчас и уйти в «Посмертие»... И все же она осталась стоять перед своим лучшим врагом и злейшим другом. Ей почему-то хотелось, чтобы Джонни выкатил ей больше — чтобы, как всегда, поцапаться от души и спустить весь пар. А так вышли какие-то недоамериканские горки: пара резких скачков — и они зависли на высоте. Прямо как несколько дней назад, когда Ви и Джонни встряли на этих самых горках за торговым центром «Гранд Империал Молл». Кажется, Сильверхэнд уже слишком хорошо знал Ви. Именно поэтому сегодня он решил действовать иначе — довести ее до предела, до сбоев в имплантах, а потом сбежать по проводам в глубины ее памяти и нервной системы, с которыми биопчип слипался все настойчивее. Поэтому Джонни выразительно молчал, уперев руки в бока. Поняв, что разговор окончен, Ви цокнула языком и прошла прямо сквозь него. Однако он все-таки бросил ей в спину: — C днем-блять-рождения. Проведи его как следует, ведь теперь он точно последний. Ви застыла, словно не она прошла сквозь призрака, а призрак — сквозь нее. Ощущение, как ледяной клинок, вонзенный прямо меж ребер: Джонни попал точно и больно. Она повернулась, чтобы дать отпор, но Сильверхэнда уже не было. На его месте клубился пар от люка — словно Джонни со спецэффектами испарился в канализацию Найт-Сити, где ему было самое место. Ви почувствовала, как в глазах защипало. Столь редкое и тупейшее ощущение, которое она обычно испытывала лишь при чистке оптики, когда Вик заливал внутрь специальный раствор. Но сейчас... так кололи и щипали слезы. Ви редко-редко плакала. С детства она уяснила: Найт-Сити и его обитателей слезами не разжалобишь. Наоборот — слезы здесь, как кровь для акул, только сильнее раззадорят городских хищников. Последний раз Ви позволила себе такую слабость, когда погиб Джеки. А до этого — очень давно, еще в детстве, — когда папаша приложил ее башкой к батарее за налепленную под стол жвачку. Но, увидев, что малышка-мышка-Ви плачет, он сделал только больнее. С тех пор она обещала себе не плакать. И держалась долго. И все же... Она ясно чувствовала, как в уголках глаз скапливается горячая влага. Сколько раз Джонни ее доставал, но почему именно сейчас — она ломается с таким хрустом? Прямо как тощее дерево под песчаной вьюгой в Пустошах. Ви быстро стерла слезы, не дав им скатиться по щекам. Так же она поступила на похоронах Джеки, так же — в детстве. И так... будет всегда? Потому что глупая девчачья мечта о том, что Горо укроет ее от мира и позволит свободно проливаться ее слезам — хотя бы иногда, — после слов Джонни становилась призрачной. Призрачной, как полы «Колдовского инея» из тончайшей наномембраны. И все из-за каких-то фантомных слов фантома на чипе... А Ви было тяжело отделять его мысли от своих собственных. Чертовски тяжело. Однако чувство, упрямое и сильное, пока не позволяло этим испепеляющим мыслям выжечь надежду до конца. Она, словно ослабленный мотылек, еще кружила в груди — вокруг яростного огня сомнений. Казалось, Ви стояла бесконечно долго, прежде чем решилась толкнуть двери «Посмертия». И войти в его нутро, пока еще пульсирующее жизнью. Там она сразу почувствовала себя под микроскопом в кабинете рипера. Панам, Ривер, Джуди, Вик стояли группой у входа и уставились на нее, как мальстремовцы на человека без аугментаций. — Эй, красотка! Я слишком много выпила, и мне мерещится — или на тебе «Колдовской иней»?! — воскликнула Панам. Джуди тут же подхватила: — Ви, да об этом плаще с защитой от взлома все шельмы мечтают. И цена у него как у двигателя ави. Ты что, ходила грабить магазин? Вообще-то Ви и правда собиралась примерно так и отшутиться — только сказать про ограбление банка, не магазина. И уж точно она не собиралась выкладывать правду: «Эй, ребят, зацените — это подарок от моего, кажись, нового любовника из „Арасаки“… ну, Горо Такэмура, бывший телохранитель Сабуро. Я, правда, не до конца просекла, то ли он меня хочет подкупить, чтобы я подсобила золоченной мандавошке Ханако... то ли он реально просто меня хочет — ни хуя себе, да?». Ви даже не заикнулась бы о таком перед Ривером и Джуди. Если Ривер открыто заявил о своих чувствах, то желание Джуди — Ви просто чувствовала… кожей. И прекрасно понимала слова, которые таились за ее оглушительным молчанием. Тем временем четыре пары глаз — вернее, три с половиной, ведь у Ривера вместо одного был оптический прицел — уставились на Ви, ожидая ответа. Она постаралась придать своему лицу максимально безразличное выражение, махнула рукой и произнесла: — Ну, это так, подарок от друга. Я много раз ему помогала, а он помогал мне, ну типа... он реально хороший друг... и вот. Ви даже выдохнула — так, как обычно бывает, когда грамотно пригрозишь быдлу в переулке и избежишь лишней драки. Вроде не наврала, но и правду не сказала. Блестяще! Однако, вглядевшись в лица друзей, она заметила в них сомнения. Вик и вовсе ухмылялся, приподняв одну бровь. Это было его стандартное выражение лица, когда Ви начинала придумывать, почему не может отдать ему долг за нанесение или сведение очередной татуировки — особенно после того, как минутой раньше хвасталась новыми шмотками или оружием. Джуди и вовсе хотела что-то сказать, но ее опередила Панам. Она подошла и взяла Ви под локоть, уводя на пару шагов в сторону. Ее теплые карие глаза задорно блестели, как синтомед на свету. О да, Ви рассказывала ей о Горо в переписке, упомянув, что он — единственный порядочный человек всея «Арасаки». Панам тут же просекла и отметила, что Ви к нему явно неровно дышит. Потому что десять сообщений подряд о том, какой Горо замечательный, были... явным перебором. Так что Ви прекрасно поняла, почему взгляд Панам был столь красноречивым. Ей и самой хотелось потрепаться: им обеим, несмотря на характер из говна и стали, были не чужды женские глупости. Однако сейчас Ви не планировала говорить о Горо. Для начала ей самой нужно было разобраться в своих чувствах и в мыслях, перемешанных с мыслями Джонни. Но Панам пока об этом не знала. Она, взбудораженная серией коктейлей, спросила Ви на ушко: — Это твой Горо, да? «Реально хороший друг, который много раз помогал…». А размазать помаду на губах он тоже помог? Ви прикинулась глухой со своим встречным «Что?», затем попыталась сменить тему. Но Панам снова повторила тоже самое, искренне и пьяно не догоняя, что Ви неуклюже соскальзывает с разговора. Из-за этого, а еще потому, что они стояли прямо под музыкальной колонкой — Панам пришлось говорить громче, с усилием. И как назло, в этот момент музыка резко стихла, уступая место новому треку. То, что должно было остаться между Ви и Панам, разлетелось на всю компанию. Ви не знала, услышали ли остальные фразу целиком, но… явно услышали достаточно. Ви казалось, что тишина стала пронзительной — так бывает, когда… да постоянно, ведь она регулярно умудряется попасть в неловкие ситуации! Не без помощи подружки, конечно. Про себя она невольно отметила, что в ней скрыт огромный потенциал комика — может, даже побольше, чем в Горо. Ви — это версия Хидеши Хино в его нелучшие годы. Чтобы хоть как-то разбавить эту давящую тишину, она громко — даже слишком — рассмеялась, слегка подтолкнув Панам в плечо. — Не знаю, о чем ты, дорогая... Ее ложь, сопровождаемая неловким смехом, звучала паршиво. Как если бы Ви пыталась избежать драки в переулке, пообещав быдлу прожечь ему мозги своим слабо прокачанным интеллектом нетраннера. Все это почувствовали. Джуди резко потускнела, уголки губ поползли вниз. Ви узнала это выражение — видела его уже не раз, когда мягко отстранялась от ее прикосновений. Ривер же как-то странно — или горько — усмехнулся, уставившись в свой стакан. А Вик, встретившись с воровкой взглядом, заговорщически подмигнул — хитрый, хитрый жук. Надо было что-то сделать. Поэтому Ви, как дохлая рыба в унитазе, быстренько смылась из компании и растворилась в потоке людей. Следующие полчаса она пыталась заглушить хаос в голове и сердце пустой болтовней. Однако от нее не ускользнуло, что Джуди пропала из поля зрения. Вик сказал, что она села в тачку и уехала. Не попрощавшись. Ви стала звонить ей, но та не брала трубку. Ви очень любила Джуди. Но не так, как той хотелось бы. Обиды Альварес и невозможность смириться с тем, что между ними ничего не будет — Ви уже порядком надоели. Поэтому, после второго прозвона, она плюнула. Хватит на сегодня разборок. В отличие от Джуди, Ривер вел себя как обычно. По крайней мере, когда Ви подсела к нему за барную стойку, Ривер одарил ее привычной теплой улыбкой. Через пару коктейлей они с ним вовсю накидывали варианты названия его частной детективной конторы. — За-лупа! — предложила Ви. — От слово «лупа». Ну, подходит ведь сыщикам и детективам? — Прелестно, просто прелестно, — отозвался Ривер. — А вы точно рекламный агент? Они одновременно рассмеялись. Напряжение, витавшее со дня его признания, потихоньку рассеивалось. По крайней мере, Ви так казалось. Может, Ривер наконец-то понял, что неспокойное сердце Ви напрочь занято. Она была счастлива, что сегодня ей удалось сохранить одного друга. Ведь двоих — на букву «Д», Джонни и Джуди — Ви уже потеряла. И почему-то ощущала, что это необратимо. А Панам... она потом долго извинялась за свой «косяк», но Ви не могла долго злиться на нее. Та это прекрасно понимала и охотно пользовалась. Поэтому, хитро улыбаясь, спросила: — Ну что, у твоего Горо там большой?.. Ви шутливо стукнула ее в плечо. Палмер тут же приняла самый чинный вид и поспешно переспросила: — Кхм, в смысле — большие… большие ли планы на тебя? Сегодня Ви отвезет ее в «Альдекальдо»: Панам за руль точно нельзя, а Митч и вовсе вырубился, и его тело уложили на диван. Вот на обратном пути, может, девушки и потолкуют об этом. Если, конечно, Ви сама разберется с масштабами этих планов... Их разговор прервали аплодисменты, под которые вынесли гигантский синтоторт — ярко-розовый, с кислотно-зеленым кремом и свечами. Ви не поняла: или это был муляж? Cинтоеду́ и пластик порой сложно отличить и по виду, и по вкусу. Как только Ви задула свечи, торт — все-таки пластиковый — распахнулся, словно черепная коробка (если по ней изящно херакнуть клинками богомола). Оттуда резво выпрыгнула кукла из «Облаков» — высокий молодой мужчина по имени Ангел. С ним Ви была знакома… и куда ближе, чем ей хотелось бы. Включилась музыка из порнухи, и Ангел начал свое представление, суть которого сводилась к избавлению от одежды. Он очень быстро сбросил рубашку и усадил Ви на стул под всеобщий гогот. — И кто же из нас настоящий ангел, красотка? Вот ты в этом одеянии точно ангел… смерти, — сказал он, склонившись над ней и прижимаясь разными частями тела. Ви оставалось гадать, чья эта была идея и кому она так сильно насолила среди присутствующих. Но ни одна сволочь себя так и не выдала. И ей хотелось подойти и обнять каждую из них. Всех этих невероятных людей, которые устроили ей лучший день рождения в жизни. И которые, в отличие от Джонни, ни разу не намекнули, что он, возможно, последний. Когда Ангел взял руку Ви и приложил к своему оголенному прессу под свист присутствующих, она тут же отняла ладонь, встала и шепнула ему на ухо: — Керри Евродин смотрит на тебя, не моргая. Подойди к нему поближе и дай уже рассмотреть себя как следует. С этими словами Ви незаметно сунула ему эдди — чаевые и откуп одновременно. Ангел пожал плечами и направился к ничего не подозревающему Керри, который, впрочем, явно обрадовался передаренному подарку. А Ви тут же получила еще один. Куда более ценный — от Мамы Уэллс. Она не смогла прийти, но передала через курьера огромный миндальный пирог. Ви с Джеки — иногда аж на коленях — каждое Рождество умоляли приготовить его. А это всегда было той еще головной болью для Мамы Уэллс, ведь раздобыть миндаль было все равно что достать легендарное оружие из 2025 года. Однако, каким-то чудом ей это удавалось. Ви поделила пирог практически со всеми присутствующими, кто еще был в состоянии есть, а не пить. А она забрала поддон, оставив себе только прилипший ко дну тонкий слой. Иногда так делал Джеки: отдавал последний кусок Ви, а сам вилкой ковырял остатки из формы. Расправившись с самыми вкусными крошками в мире, Ви прошла в приват к Бестии. Она устроилась рядом на диване, подтянула ноги и молча положила голову ей на колени. Теплая ладонь Бестии тут же легла ей на макушку и слегка погладила. Потягивая коктейль, она молчала — и Ви была благодарна за эту тишину. И все же долго молчать фиксерша не умела. — Что, Джонни достал тебя, да? — тихо спросила она. — Как ты… — Деточка, я знаю Сильверхэнда и то, как он действует на нервы. Ви повернулась, чтобы глянуть снизу на Бестию. Одной рукой та продолжала гладить Ви по голове, будто послушную кошку, а другую запустила себе в волосы и задумчиво провела по серебристым прядям. Ви была уверена, что многие из них подарил ей именно Джонни. Она отвернулась, подумав, что на этом разговор окончен, однако Бестия продолжила: — Уж прости, но не удержусь: дам тебе непрошеный совет от пожилой женщины… — Не нравится мне это начало… — … не доверяй никому. Ни-ко-му. Особенно мужчинам. Ни Джонни, ни твоему Такэмуре… Я понимаю, ты не вчера родилась, уже большая девочка, но все же. Ви снова повернула голову так, чтобы удивленно посмотреть Бестии в ее зеленые, как топи, глаза. — Да откуда ты все знаешь?! Только потому, что я попросила пустить Горо в клуб?.. — Я бы его не пустила, хотя уверена, что ты приглашала… Ви поджала губы, выдавая себя с потрохами, всем своим кодом наружу. Затем раздраженно выплюнула ей бессмысленные вопросы: — Решила уделать Джонни и читать мои мысли быстрее него? Или это ты выкрала ИИ-Оракула из гадального шара? Или... у тебя дар какой-то сверхъестественный? — Ничего сверхъестественного. Если только скрытая уличная камера не считается таковой. Ви тяжело вздохнула. — Твою мать. Я даже не додумалась проверить и вырубить… — А ты бы все равно не нашла и не вырубила. У меня хорошие технологии, а ты херовый нетраннер. — Что правда, то правда... — Ви устало потерла переносицу, затем продолжила: — И много ты успела... увидеть? — Поверь, эта камера показывала мне и не такое. Ви снова тяжело вздохнула, а Бестия снова опустила ей ладонь на голову в успокаивающих поглаживаниях. Однако сейчас длинные ногти фиксерши едва ощутимо впивались в череп, как и ее слова, пытавшиеся просочиться в мозг Ви. Но она сопротивлялась. И тут до Ви дошло: мысли-сомнения Джонни тоже не могли пробиться глубоко — они кружили и разбивались о глупое, упрямое чувство, словно насекомые о стекло автомобиля, мчащегося на полной скорости. Это упрямое чувство заставило Ви подскочить, сесть напротив Бестии и воскликнуть: — А я вот хочу довериться! И речь, конечно, не о Джонни… Бестия тяжело вздохнула и стала осматривать свой безупречный маникюр, как будто тот мог быть неидеальным. Затем устало произнесла: — Вот что я тебе скажу, деточка. Есть два пути: довериться и прожить короткую жизнь, или держать ухо востро и прожить долгую. Смекаешь, почему я дотянула до седин? Ви ухмыльнулась и качнула головой. — Прости, Бестия, но я лучше доверюсь и проживу короткую. — Затем тихо добавила: — Длинная жизнь… она, кажется, такая одинокая. Ви вовсе не собиралась задеть Бестию, но, похоже, задела. Плечи фиксерши едва заметно вздрогнули и приподнялись — будто от неожиданного укуса кошки, еще минуту назад покорно мурчавшей в ее руках. Так что Бестия, наконец, перестала осматривать свои ногти и, казалось, с интересом глянула на Ви. Та уже вовсю подбирала слова, не понимая, почему так легко открывается перед этой хитрой женщиной: — Я... я хочу все успеть… понимаешь? Завтра для меня может никогда не наступить... Бестия слегка кивнула. И произнесла: — Понимаю. Но, деточка... в этом городе любовь и доверие — роскошь, за которую платят слишком дорого... а ты, похоже, забываешь об этом. Ви услышала в голосе Бестии печаль. Или сожаление... о том, что та когда-то выбрала иной путь. Рациональный, взвешенный, правильный и чертовски одинокий. Кто бы что ни говорил, но Ви отчетливо поняла: ее чувства, пусть и нелепые, но тем не менее — правильные, и именно они делали ее... живой. Пока еще живой. *** Остаток вечера прошел замечательно — будто призрачные оковы биочипа наконец рассеялись и отпустили ее разум. Хотя бы ненадолго. Все вокруг внимательно слушали Ви, дотрагивались до нее и обнимали. Снова и снова. Как в одном очень старом фильме… Она смотрела его с Джеки. По сюжету, после смерти герои встречали всех своих знакомых на том свете, много обнимались и пожимали друг другу руки… Ви хотелось верить, что все, что случилось сегодня, происходило по-настоящему, что люди вокруг и правда были рядом. Что это не предсмертное видение в квартире 303, а реальность. Что бы это ни было — морок или явь, — оно либо начинало рассеиваться, либо подходило к концу. Народ постепенно расходился — ну, те чумбы, кто еще держался на ногах. Остальные туловища расползались кто куда, как голографические рыбки и ящерицы, витающие над Джапан-тауном. Ви нашла укромный уголок и плюхнулась на диван, ожидая, когда ребята погрузят Митча в машину. Затем она отвезет его и Панам в лагерь «Альдекальдо». Заминка была в том, что Митч пришел в себя и всеми силами сопротивлялся, желая продолжить отплясывать на танцполе. А пока Ви осталась наедине с коктейлем из собственных чувств — о смерти, реальности и, в конце концов, о гребаном чуде. Она загадала, чтобы оно, чудо, случилось с ней, когда задувала свечи пластикового торта. И тут ее телефон на столике тихонько завибрировал. Но Ви дернулась, будто неподалеку разорвалась бомба. Затем она взяла трубку и глянула в нее с надеждой на то самое чудо. И это правда было оно. Сообщение. От Горо. Одно лишь его имя на экране вызвало у нее трепет и глупую радость. Она поспешно открыла текст: «Ви, хорошо повеселись. Но помни: напившись саке, даже тигр потеряет концентрацию». Она перечитала. Моргнула. Следом пришел смайлик — не тот, c кошачьей мордочкой, который он так любил, а новый, замороченный: (づ｡◕‿‿◕｡)づ У Ви было примерно такое же выражение лица, когда она перечитала все снова. А потом рассмеялась. И никак не могла остановиться. Лежа на спине, с телефоном в вытянутой руке, она поняла: Горо так пошутил. Затем она прижала трубку к груди, словно сокровище, и вдруг поняла еще кое-что — прямо в этот момент: она не просто втрескалась. Она любила Горо Такэмуру. Так, как никогда и никого прежде. За его смешные сообщения, идущие вразрез с немыслимой серьезностью при личном общении. И за то, что он часто не понимал, когда она над ним шутит. За его великую красоту. И за бесчисленные шрамы, что нисколько не умаляли ее. За превосходное знание японской мифологии. За любовь к кошкам. За придирчивость в еде и вечное брюзжание. За его чертовски приятные поцелуи, вкус которых она до сих пор ощущала на губах. И за его нежные прикосновения — при воспоминании о которых у нее подкашивались ноги. За то, что теперь Горо Такэмура защищал ее — воровку Ви. И за то, что он умел слушать и слышать. Даже тогда, когда она несла полнейшую чушь. В конце концов, она любила его за то, что он умел замечать важные детали. И Ви хотела рискнуть. Хотела довериться ему. Хотела верить в гребаное чудо. Верить в то, что следующий день рождения у нее все-таки будет. И они отпразднуют его только вдвоем. «Теперь мы умрем вместе». «... мы умрем вместе». Вместе. ... Конец