Часть 2

      Гермиона сидела на своей постели, дрожащая, напуганная, но постепенно спокойствие брало верх над ней. Люциус был рядом. Он не позволил Драко надругаться над ней, и один только Мерлин знает, какие он испытывал чувства.       Она никогда ещё не видела его таким. Конечно, всё, что касалось Малфоя-младшего, так или иначе будоражило нервы и вызывало беспокойство. Драко сам был как нестабильная взрывоопасная субстанция, он унаследовал много качеств Люциуса, но не умел себя сдерживать. Не умел контролировать свои импульсы и низменные желания, которых, как оказалось, было невыносимо много даже для него самого.       Люциус вошел в спальню и присел перед Гермионой, внимательно изучая её лицо. Он был спокоен, чуть отстранен, и по тону его голоса она поняла, что сейчас его больше всего беспокоит её состояние. Люциус был настолько же заботлив, настолько и яростен в моменты их близости. Эта его всепоглощающая нежность компенсировала напор, требовательность и жесткость.       - Милая… Сейчас я спрошу нечто такое, что может тебя шокировать. Постарайся ответить без лишних эмоций.       Девушка удивленно вскинула брови и взяла Люциуса за руку. Она была готова ко многому, и, зная его характер, могла предположить, что он собирается вновь удивить её.       - Что ты задумал?       В графитовых хитрых глазах искрила усмешка. Порок. Люциус будто был воплощением греха в ангельской обертке.       - Наказать Драко. Жестоко наказать.       Гермиона отпрянула и напряглась.       - Люциус, не нужно делать ему больно… просто пусть он уйдёт…       - Ты не поняла, милая. Он увидит то, с чем столкнулась ты, когда застала его с другой женщиной.       Люциус ухмылялся, успокаивающе гладя колено своей ведьмы.       - Раз он так хочет тебя, то пусть увидит, как тебе хорошо со мной. У тебя есть возможность отказаться, если ты не хочешь…       - Я согласна.       Люциус улыбнулся уголком губ, с нежностью облизывая взглядом свою маленькую ведьму, чьи грязные мысли всегда совпадали с его собственными.       - Ему придётся поверить в то, что всё происходящее в нашей спальне - реально.       Гермиона улыбнулась ему в ответ. Никто не знал, чем они вдвоем занимаются жаркими бессонными ночами. И сейчас завесу тайны приоткроет тот, кто бездарно упустил свой шанс. Поистине, это будет жестоко. И справедливо.       - Не сдерживай себя, Люциус… когда мы начнём, я буду готова.       - Моя совершенно идеальная леди…       Люциус поцеловал её, осторожно, невесомо, даря ей нежность и заботу. Совсем скоро он будет жестко вколачиваться в неё на глазах у собственного сына.       - Дай мне полчаса, Люциус.       Драко сидел в кресле, кисло глядя на отца. Для их перформанса была выбрана маленькая гостиная с множеством диванчиков, камином, столиками и очень мягким ворсистым ковром. Шторы были задернуты, но не до конца, чтобы свет не слишком сильно отвлекал присутствующих. Как они и договорились с Люциусом, Драко придётся смотреть на его с Гермионой развратные игрища и не двигаться. Смиренно терпеть и не отводить взгляд. Это было главным условием для того, чтобы они оба простили Драко. И он ещё не подозревал, через какие эмоции эти двое собирались протащить его.       Ох, Драко даже и близко не представлял себе… впрочем, это и к лучшему. Знай он заранее, то, скорее всего, не согласился бы. С Люциусом шутки были плохи.       Люциус палочкой призвал диван в центр комнаты и изогнул его так, чтобы спинка оказалась параллельной полу. Чтобы всё, что происходит на этом диване, было прекрасно видно зрителю.       - Отец, ты уверен, что другого выхода нет? - устало выдохнул Драко. Сама мысль о том, что сейчас будет происходить, выбивала из него последние остатки здравомыслия.       - Главное, что Гермиона этого хочет. Для меня её слово - закон.       - Как быстро ты превратился в…       - В кого? - бровь Люциуса опасно изогнулась. - В подкаблучника?       - Ну… Я хотел сказать это помягче.       - Она дает мне то, чего я хочу. То, что мне необходимо. Эта женщина - моё благословение, и я до конца своих дней буду носить её на руках. Какие-то вопросы?       Драко замялся. Странно, это было поистине странно и сложно. Придётся свыкнуться с мыслью, что Люциус нашел идеального партнера, лишая самого Драко шанса восстановить отношения.       - Нет, отец. Итак… я не должен двигаться?       - Абсолютно. Только если Гермиона тебе позволит.       Драко скривил лицо. Его недавний порыв действительно был идиотским. Он любил эту девушку и совершенно не хотел делать ей больно. Но её присутствие сводило его с ума. Намерение оттрахать её прямо на кухне возникло спонтанно, захватило его и лишило способности соображать. Как же он страшно хотел её…       - Она не позволит.       - Вероятнее всего.       Люциус разложил на столе какие-то предметы, и отлевитировал стакан и графин с водой на подносе Драко. Тот в свою очередь вздохнул и прищурился, откидываясь на кресло.       - Драко, ты в любой момент можешь уйти. Но если останешься, она простит тебе твою попытку в очередной раз причинить ей боль. Ты должен кое-что знать о ней… возможно, будет неприятно.       - И что же…       - Она любит определенные вещи в постели. Если бы ты когда-нибудь интересовался ей и был внимательнее, то сам выяснил бы это.       Драко сделал глоток воды и размял шею.       - Ты… нашел к ней подход… Как бы то ни было, я останусь. Наказание тоже нужно уметь принимать с достоинством.       - Ты не имел права прикасаться к ней.       - Я… я знаю, о, Мерлин, знаю… что на меня нашло…       Люциус покачал головой и сел на диван в нескольких метрах от Драко спиной к нему. Его белоснежные волосы как обычно были собраны в хвост, и голос звучал почти невесомо.       - Тебе будет больно. Но за причиненную боль нужно платить.       Внимание обоих мужчин было приковано к двери. Вот-вот сюда войдет та, кто держала в своих хрупких руках оба их сердца. Дверь открылась, и в комнату вошла одетая в черное кружевное белье Гермиона с чёрной маской на глазах, в прорезях которой плескались карие океаны. Упругое стройное тело опоясывали портупеи и подвязки, эластичные тонкие чёрные ленты повторяли контур ее изгибов и подчеркивали фигуру. На ногах были чёрные туфли с высоким каблуком, а каштановые волосы распущены. Девушка одним лишь своим видом смогла заглушить все мысли в этой гостиной. Все, кроме одной.       Люциус почувствовал, как его сердце мечется внутри. Зрачки расползлись, будто чернильные пятна, и дышать стало трудно. Она такая хрупкая… такая притягательная… невообразимо сексуальная и одновременно холодная. Она пришла сюда, чтобы дарить муки и наслаждение.       Драко, ошеломленный и сосредоточенный, не отводил от неё стальных голодных глаз. Он даже не знал, что Гермиона умеет быть такой. Он привык к её «хорошему» образу, и в его сознании она стала Мадонной, которой не было место среди блудниц. Но, как оказалось, Люциус не разделял эти две её ипостаси, и её идеальный чистый образ не мешал ему развращать её.       Драко замер, нервно ожидая, что сейчас будет. Гермиона остановилась перед Люциусом и медленно начала двигаться, демонстрируя ему свое тело. Робко, осторожно, но с каждой секундой все более уверенно. Она видела Драко краем глаза, и знала, что он смотрит на неё. Смотрит жадно. Неотрывно. Это одновременно и придавало смелости, и заставляло краснеть.       - Моя милая… Как же ты прекрасна…       Шепот Люциуса, словно афродизиак, разлился по венам Гермионы. Она наклонилась к своему мужчине, и он притянул её к себе, придерживая за затылок. Поцелуй был горячим, глубоким, жаждущим… таким чувственным, что бёдра девушки дёрнулись, и по её телу рассыпались ледяные мурашки.       Драко смотрит на них. Он видит, как она закрывает глаза, когда в её рот вторгается Люциус. Когда он хищно проводит языком по её зубам, когда втягивает в себя её язык, когда тихо стонет от удовольствия…       Какой же ты больной ублюдок...       Драко стиснул подлокотники и продолжал смотреть, как его отец ласкает Грейнджер. Внутри всё взбунтовалось, он явно не был готов к этому. Но за всё надо платить. За боль, за душевные муки… за измены. За предательство. Драко понимал это, но все равно ощущал себя отвратно.       Гермиона выпрямилась и улыбнулась настолько очаровательно, что казалось, весь этот мир принадлежал ей. Предвкушение и трепет ускорили пульс, и то, как на неё смотрят оба Малфоя, заставило её ощутить нечто неизведанное. Новые грани удовольствия.       - Люциус… скажите, чего вы хотите… что я должна сделать.       Люциус притянул её к себе, усаживая на свои колени. Запах её тела дурманил голову, а гладкость бархатистой кожи сводила с ума… он хотел её. Одним властным движением он слегка сдавил её шею и принялся ласкать её грудь, немного сжимая соски и прикусывая её губы. Власть и желание в каждом мельчайшем прикосновении. В каждом вдохе.       - Милая… посмотри на меня…       Люциус сбросил с себя пиджак и рубашку, беспокойно дыша, и прикусил нижнюю губу в предвкушении. Взгляд Драко он практически ощущал спиной, и ухмыльнулся, когда Гермиона провела пальцем по его груди. Она с наслаждением облизнулась, когда дотронулась до его внушительной эрекции.       - Расстегни мои брюки.       Драко сжал челюсти. Его глаза налились кровью, а брови сползли вниз. Разумом он понимал, что не имеет права ревновать Гермиону, что он упустил свой шанс и едва не испортил окончательно и без того натянутые отношения с отцом… но сердце тревожно царапалось о рёбра, крича о том, насколько неправильным является всё происходящее. Драко мог взять любую девушку. Но ни одна не смогла бы утолить его жажду.       Гермиона тряслась от макушки до кончиков пальцев на ногах. Оба этих мужчины владели её телом и душой в разное время, но быть полураздетой при них обоих… это было странно. Стыд будто опалил её лицо, и голова кружилась, разбрасывая обрывочные мысли в её сознании. Неуместно… сюрреалистично. И при этом притягательно.       - Умница, милая… - прошептал Люциус, когда она справилась с ширинкой и ремнём его брюк. Под тонкой тканью белья пульсировал уже налитый кровью член, который девушка осторожно ласкала пальцами.       Драко чуть наклонился вперёд и нервно сглотнул. Дышать становилось труднее, и, как он предполагал, отец намеренно растягивает пытку…       - Девочка, иди ко мне…       Люциус притянул её к себе и ловким движением уложил на диван. Она лежала, чуть раздвинув ноги, с дрожью наблюдая за тем, что делает Малфой-старший… Его брюки были сброшены, затем и боксеры… и Драко обеспокоенно и глубоко задышал, осознавая, что член его отца сейчас окажется в Гермионе.       - Скажи, чего ты хочешь…       Она выгнулась, чуть приподнимая бёдра, и её голос стал таким расслабленным…       - Сорвите с меня белье, сэр.       - И что затем?       - Я хочу вас, милорд… делайте со мной всё, что вам так нравится.       - Ммммм….       Люциус улыбнулся, стаскивая чёрные кружевные трусики с девушки. Влажное прозрачное пятно смазки на них вызвало его довольную улыбку, и член дернулся в предвкушении. Гермиона изгибалась, нежно трогала себя руками, высвобождая робкие стоны, полные наслаждения.       Люциус наклонился к её лобку и обхватил её бёдра, подтаскивая к себе. Его женщина доверяла ему, изнемогающая в ожидании, влажная, краснеющая от стыда и одновременно жаждущая, чтобы её грубо имели на глазах бывшего молодого человека. Драко до последнего надеялся, что это всего лишь кошмарный сон. Но сон этот был реальным. Невыносимо ярким. Зубы сами до боли впились в губу, и Малфой-младший будто ощутил укол, пронзающий его грудную клетку вспышками необузданной ревности.       Люциус наклонился, двигая языком из стороны в сторону, надавливая им на самые чувствительные точки. Стон удовольствия сорвался с изящных девичьих губ, когда неумолимые движения рта Люциуса стали хаотичными, требовательными, а сам он обезумел от её сладкого вкуса.       - Девочка, не сдерживай крики…       - Люциус… Ааааах….       Драко не мог оторваться от её глаз, не понимая, почему он настолько яростно заворожен этой картиной. Гермиона выгнулась так, что зрительный контакт с ним не нарушался, она описывала бёдрами круги, снова и снова приподнимаясь и демонстрируя свою ещё не осознанную раскрепощенность.       Люциус жадно впился ртом в женскую промежность, обводя языком клитор, стимулируя каждое нервное окончание, а затем крепче вцепился в её бёдра. Его руки мягко, но крепко удерживали её, а от её сладостных стонов все внутренности буквально вибрировали. Контроль. Нежность. Желание доставить ей удовольствие. Желание причинить Драко боль.       - Люциус… аааааааах… ммммм...       Драко боролся с мыслью послать всё к чёртовой матери и выбежать из комнаты. Но он подумал также о том, каких больших усилий стоило Гермионе согласиться на не вполне привычные практики, что буквально вгоняли её в краску. Он смотрел, смотрел внимательно, беспомощно, жадно. Смотрел, чтобы навсегда запечатлеть в своей памяти эту мучительную и возбуждающую картинку. Люциус медленно доводил ведьму до точки кипения, и она отзывчиво реагировала на каждое его движение.       Гермиона смотрела в глаза Драко сквозь прорези маски. Ей было так невероятно хорошо, и вместе с тем страшно от мысли, что своими действиями они с Люциусом могут причинить ему реальные душевные страдания. Драко был бледен. Он стойко наблюдал за тем, как Люциус терзает её тело, как готовит её к чему-то большему.       - Ты хочешь меня, милая?       - Да, Люциус.       - Тебе нужен мой член?       - Мне необходим ваш член, сэр… Пожалуйста… Пожалуйста…       Люциус в очередной раз с наслаждением облизал её влажные складки, проталкивая внутрь язык, и яростно принялся работать губами, издеваясь над телом своей женщины. Будучи уже на пределе, Гермиона приподняла таз и сорвала свою черную повязку, гипнотизируя Драко. Он бы сейчас отдал всё, чтобы хотя бы прикоснуться к Грейнджер.       Когда Люциус оторвался от неё, её тело обдало прохладой, и от обилия смазки под ведьмой образовалось небольшое пятно.       - Хорошая девочка… ты готова… Сейчас я дам тебе то, чего ты так хочешь.       Люциус приподнялся над ней, обхватил подрагивающий член рукой и ухмыльнулся тому, что Гермиона смотрит на Драко. Пусть мальчишка сполна ощутит всю ту ревность, что едва не сожрала эту девушку. Пусть наблюдает, как он берет её. Пусть слышит, как их тела соприкасаются, сливаясь воедино, и как беспомощно она стонет, когда Люциус трахает её. Когда безудержно обрушивает похоть на её хрупкое тело.       Люциус сделал безжалостный резкий рывок, погружая член внутрь разгоряченной от страсти девушки, и она вскрикнула под ним, содрогнувшись всем телом. Привыкнуть к его размеру, казалось, было невозможно, но ей удалось научиться извлекать удовольствие из той сладкой боли, которую он ей дарил. Она казалась совсем миниатюрной по сравнению с высоким поджарым Малфоем. Нежные изгибы её тела, небольшая грудь под черным полупрозрачным кружевом, алые сочные губы…       Драко сходил с ума, наблюдая за ними. Тонкие чёрные эластичные ленты, обвитые вокруг стройного женского тела, образовали узор, будоражащий воображение и притягивающий взгляд… она будто была пленницей, связанной, беспомощной, её судьба будто уже давно была предрешена - она игрушка в руках безжалостного манипулятора, и ей это нравится.       Люциус тихо и сладко рычал, впечатывая Гермиону в диван, совершенно не стесняясь сына. Его присутствие, казалось, никак не влияло на отца. Но сам Малфой-младший словно горел в аду, задыхаясь от желания и невозможности удовлетворить его. Фрикции Люциуса были мощными, движения властными и контролирующими. Он знал, чего хочет, когда выбивал из своей женщины протяжный стон, целуя её шею. Член выскальзывал наполовину и тут же оказывался внутри, пока Гермиона вскрикивала и извивалась, растворяясь в удовольствии. Со стороны казалось, что Люциус терзает её тело, намеренно причиняя ей боль, но это было не совсем так…       - Скажи ему, милая…       Люциусу не нужна была легилименция, чтобы прочитать её мысли. Они были настолько громкими, что он буквально слышал их. Люциус сдвинул кружево в сторону, обнажая нежную грудь, и с вожделением толкнулся вновь, раздвигая влажную тесноту. Его губы жадно обхватили её сосок, а язык нашел самый его центр и принялся настойчиво его сминать, лаская и описывая круги. Затем Люциус сделал крупный мазок языком, увлажняя и дразня, чтобы резко прикусить грудь зубами. Не слишком сильно, но на грани терпимого. Гермиона зашипела, теряясь в ощущениях. Люциус никогда не давал расслабляться, он умело манипулировал её удовольствием, разбавляя его острыми вспышками боли.       Люциус двигал бёдрами, обездвиживая Гермиону, толкался внутрь, прикусывал трепетную девичью шею и разгонялся всё быстрее.       Драко облизал пересохшие губы, дыша тяжело и громко, а его член, уже до невозможности твердый, назойливо требовал внимания. Желание убивало его.       Гермиона…       - Скажи ему, милая…       Люциус прикусил мочку её уха, замедляя фрикции и двигаясь из стороны в сторону, пытаясь протолкнуться ещё глубже. Малфой нежно впился в её губы своими, наслаждаясь их вкусом, углубляя поцелуй и притягивая одной рукой её ближе к себе за поясницу. Она обхватила его ногами, двигаясь под ним, насколько это было возможно, и почувствовала, что оргазм уже совсем близок.       Гермиона судорожно вдохнула и обратилась к Драко:       - Расстегни свои штаны… мне нужно видеть как сильно ты хочешь меня…       Они были в нескольких метрах от Драко. Достаточно близко, чтобы видеть, но невозможно далеко, чтобы дотронуться. Драко, будто под гипнозом, потянулся в ширинке и приспустил штаны вместе с бельем. Гермиона выгнулась, вцепившись ногтями в спину Люциуса, и её внутренние мышцы начали сокращаться вокруг его крупного члена. Вспышка за вспышкой, она дрожала и ощущала, как глубоко он скользит в ней, как упирается в шейку матки и распирает изнутри. Люциус лег на девушку и принялся остервенело вколачиваться в неё, распаляя пламя, что горело в их телах, забирая контроль себе, утверждая право на владение её телом. Завтра оно определённо будет болеть.       - Милая… Мне необходимо кончить в тебя…       В полуприкрытых глазах Люциуса томилось Адское пламя страсти, он знал, что Гермионе нравится чувствовать его доминирование. Он схватил её запястья и придавил к дивану, одновременно обрушивая хаотичные укусы на нежную шею своей женщины. Твердый и требовательный член плотно и туго вторгался в женскую измученную плоть, всё жестче вгоняясь в горячую, невозможно влажную глубину. Гермиона почти плакала от удовольствия, теряя чувство реальности, когда власть Малфоя над ней становилась абсолютной. Он не щадил её, трахая грубо, отчаянно, будто обезумевший зверь.       - Гермиона… Пожалуйста… позволь мне коснуться себя…       Измученный стон Драко заставил её очнуться, она вновь выгнулась и, несмотря на то, что она видела все под другим углом, сам факт того, что они смотрели друг на друга, обострял эмоции.       - Ты можешь двигаться, Драко… потрогай себя…       Люциус улыбнулся, все шло так, как он и предполагал. Гермиона не сможет долго мучить его сына, и рано или поздно позволит ему получить удовольствие, которое будет ярче всего того, что когда-либо Драко доводилось испытывать.       Она подарит ему освобождение. Она одним голосом заставит его кончить.       - Драко, сделай, как она просит.       Люциус закатил глаза и прорычал, содрогаясь от оргазма и изливаясь в свою женщину теплыми густыми струями. Гермиона в ошеломлении извивалась под его весом, жадно глотая воздух, ощущая каждое сокращение крупного члена внутри себя, и с хрипом шептала его имя.       - Люциус… Люциус… я люблю тебя…       Драко зажмурился, сдавил свой член и выстрелил спермой себе на живот, пытаясь прийти в себя и осознать, что все происходящее - это не плод его больной фантазии, а паутина, которую сплел для них троих Люциус.       В серых шокированных глазах отражались двое, чьи тела были переплетены. Влажные, горячие и дрожащие от волн удовольствия, что прокатывались по всему телу после оргазма.       - Я люблю тебя… - прошептал Драко, обессилено падая в кресло и нежно лаская взглядом девушку, чье лоно было наполнено спермой его отца.       Люциус обнимал её, даря ей поцелуй за поцелуем, и, переполненный нежностью, наклонился к её уху. Следующие слова предназначались лишь ей.       - Любимая… Драко достаточно наказан?       - Думаю, да…       Люциус стиснул её крепче и обжег её кожу дыханием.       - Ты хочешь его?       Гермиона с трудом сфокусировала на нём взгляд, непонимающе хмурясь. Люциус считывал все её желания.       - Почему… почему ты это спрашиваешь?       Он улыбнулся ей, переводя взгляд на Драко. Тот едва дышал и пытался прийти в себя, раздираемый противоречивыми чувствами, морально раздавленный, но, внезапно, ощутивший острейшее удовольствие.       Малфой-старший, до сих пор не выходя из Гермионы, как никто осознавал природу чувств, что терзали его женщину. Она хотела ранить Драко. Хотела, чтобы он мучился от ревности, хотела разорвать его душу в клочья. Он до сих пор не был ей безразличен, и лучше собственноручно контролировать то, что будет происходить между ними. Напряжение, что до сих пор искрило между его сыном и его женщиной, было осязаемым, густым, словно мёд, обжигающим и нестерпимым. Драко хотел её, а она хотела вызвать в нём чувства. В конце концов, Люциус был уверен в себе и знал, что он вне конкуренции, вне рамок. Она принадлежит ему без остатка. И в его руках её удовольствие, она сама доверилась ему, отдалась ему, позволила решать за себя. Люциус знал, что за боль нужно платить. И теперь Драко должен был отплатить ему за невыносимую пытку, что пришлось испытать.       - Милая… ты знаешь, как сильно я хочу доставить тебе удовольствие. Если ты захочешь прикоснуться к Драко, у тебя есть на это право.       Он страстно и глубоко припечатал её губами к мягкой поверхности, выскальзывая из её тела, и спустился ниже, высвобождая вторую грудь из плена кружева. Её соски изнывали от напряжения, пока Люциус кусал их, облизывал ареолы, с силой втягивая в рот и жмурясь от удовольствия.       - Милая… решать тебе. Я знаю, что ты хочешь нас обоих. И я дам тебе то, в чем ты так отчаянно нуждаешься.       Гермиона выдохнула, протяжно и томно простонав, и нежно ответила своему мужчине.       - Мы не пожалеем об этом?       - Ты уже знаешь ответ, любимая.       Драко сквозь пелену послеоргазменной слабости услышал, как Гермиона на своих высоких каблуках приближается к нему. Он открыл глаза, с тоской глядя на неё, думая лишь о том, что эта невероятная ведьма больше никогда не будет принадлежать ему.       Люциус самодовольно наблюдал за тем, как лицо его сына вытягивается в недоумении. Гермиона стояла над ним, разгоряченная и уверенная, и, повинуясь внутреннему голосу, поставила одну ногу справа от бедра Драко, раскрываясь перед ним. Грудь была оголена, хотя лиф обрамлял её и нежно стягивал своим невесомым кружевом. Портупеи в замысловатом переплетении обнимали её тело, подчеркивая талию и соблазнительные изгибы.       Драко замер, чувствуя, что кровь вновь активно приливает к члену, и он твердеет прямо на глазах.       - Что ты делаешь, Гермиона…       Она облизала свой палец и дотронулась до себя, дразня Малфоя и позволяя рассмотреть себя. Пусть знает, насколько развратной она может быть. Пусть видит, от чего он отказался, пусть ощутит сожаление и умирает от вожделения. Она покажет ему, как сильно он ошибался, предав её.       - Раздевайся, Драко.