Очевидно, иллюзия

Сознание медленно возвращалось ко мне, словно пробиваясь сквозь густой туман. Странное телесное ощущение лёгкости не давало покоя. Господи, я же только что пережила инсульт, разве должно быть так легко? Тело ощущается как нечто чуждое и незнакомое. В голове гулко пульсирует боль. Глаза открылись сквозь агонию и слёзы. Мир вокруг кажется размытым, как будто смотришь через запотевшее стекло. Яркий свет режет глаза, заставляя их слезиться. Всё вокруг такое большое, огромное, пугающее. Мои руки кажутся короткими и неуклюжими, пальцы — толстыми и неловкими. Пытаюсь пошевелить ими, но они двигаются медленно, словно против моей воли. Что за чёрт? — Алина? — попробовала позвать подругу, которая наверняка уже примчалась спасать. Резко замолчала. — Али…на? Что? Это я говорю? Из моей груди вырывается детский, тонкий голосок, совсем непохожий на мой привычный голос. Ну ничего, после инсульта и не такие сюрпризы тело может преподнести. «Анна, хватит паниковать, пора действовать. Ты же врач, разберёмся как-нибудь. И не в такие переделки попадали». Миллионы вопросов крутятся в голове, не давая покоя. Хочу кричать, звать на помощь, но губы дрожат, и звуки, которые я издаю, больше напоминают детский лепет, нежели речь взрослого человека. Оглядываюсь вокруг, пытаясь найти хоть какую-то опору, но вижу лишь странные игрушки и яркие картинки на стенах. — Помогите! — наконец вырывается из меня крик, но звучит жалко и слабо. — Помогите, чёрт возьми! — предприняла ещё одну попытку и, наконец, услышала чьи-то шаги. — Изабелла Мэри Свон, откуда ты знаешь такие грубые слова? Это папа тебя научил? Чарли! Чарли! Женщина подбежала ко мне и лёгким движением подняла на руки. Однако силёнки у неё оказались немалые… — Где я? — глухо вырвалось из моего горла. — Мне нужен врач, у меня был инсульт, мэм. — Белла… — со страхом в голосе прошептала Рене. Нет, всё-таки девушка. Ей на вид было около восемнадцати лет, совсем юная. Длинные каштановые волосы спадают на хрупкие плечи. Лицо миловидное, очень мягкое, ярко-голубые глаза. — Рене, что случилось? — в комнату ворвался мужчина, и в его глазах отразился ужас, когда он увидел меня. — Девочка, моя малышка, — меня осторожно перехватывают мужские руки. — Рене, собирайтесь, мы везём её в больницу. Молча оцениваю ситуацию. Если эти люди вломились в мой дом и теперь собираются меня убить или сделать что-то похуже, то я должна вести себя аккуратно. В больнице я смогу обратиться в полицию и решить этот вопрос. Мужчина, которого я окрестила здоровяком (иначе не скажешь, ведь он поднял меня, весившую пятьдесят килограммов с хвостиком, с такой лёгкостью), дождался, пока девушка оденется, и передал меня ей в руки. На каких они стероидах? Посадили меня на стул и оставили одну на мгновение. Этого оказалось достаточно, чтобы я успела окинуть взглядом комнату и заметить выход. Вскочила и направилась на ватных, плохо слушающихся ногах в сторону спасения. Что они мне вкололи? Почти завернув за угол, неожиданно заметила маленькую девочку с кровью на голове. Глаза расширились от ужаса. Неужели они и её похитили? Когда я сделала осторожный шаг в её сторону, она повторила моё движение. Ещё один шаг — и снова та же реакция. — Не может быть, — беззвучно прошептала я. Маленькая девочка с кровью на голове отражала каждое моё действие. Оглушительный крик раздался на весь дом. Этой девочкой оказалась я. В машине меня усадили в детское кресло на заднее сиденье. Сопротивляться не стала: если мозгу так хочется устраивать подобные галлюцинации, то пусть. Слово «галлюцинация» внезапно вспыхнуло в моём сознании, как маяк в шторме. Вспомнила всё, что читала о психозах, вызванных стрессом, переутомлением, хроническим недосыпанием и предсмертной комой. Врачи тоже люди, и наш мозг порой отказывается справляться с нагрузками. Но эта мысль не принесла облегчения, наоборот, усилив чувство беспомощности. Как понять, что происходит вокруг? Умерла ли я, и это — «рай»? Или это предсмертная агония? Может, всё это мне мерещится, а на самом деле я лежу в психиатрической клинике, привязанная по рукам и ногам? Нет, это нереально. Видела, как пациенты умирают, но никогда не оказывалась по ту сторону экрана. Мозг, перегруженный адреналином и кортизолом, очевидно, создаёт иллюзии, защищаясь. Галлюцинации — это защитный механизм, способ справляться с невыносимым стрессом. Но зачем мне эти знания сейчас? Почему я не могу просто вернуться к реальности? Может, мой мозг проверяет меня? И сталкивает с самыми страшными страхами? Потеря контроля, неудачи, смерть в одиночестве — возможно, всё это было частью моих подсознательных тревог? Как выбраться из этого кошмара? Как вернуть контроль над ситуацией? Закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Медленно, глубоко вдохнула и выдохнула, повторяя несколько раз, пока шум в ушах от паники не стих. Сердцебиение успокоилось. Сейчас открою глаза и окажусь либо в больничной палате, обвешанной трубками после инсульта, либо в своей квартире. Только собралась открыть глаза, как меня вытащили из машины. Попытка не удалась. Ладно, не страшно. Открываю глаза и вижу скромное здание с вывесками на английском языке. Английском?! В голову яркая вспышка понимания приходит: два человека, доставившие меня сюда, говорили не на родном русском. А я их прекрасно понимаю. Хотя иностранный язык входил в университетскую программу, знала я его откровенно слабо. Но их почему-то понимаю. Мозг, что ещё можешь мне подкинуть? Меня внесли к добродушному дядюшке-доктору с усами, я невольно сравнила его с Якубовичем. Хихикнула, пока он осматривал моё новое тело. — Мистер и миссис Свон, с вашей дочкой всё будет хорошо, но зашивать придётся, — произнёс доктор. — Она у вас всегда такая спокойная? Так погрузилась в размышления о странностях своего состояния, что игнорировала боль в голове. Диагноз был очевиден: кровь текла по лбу. Взглянула на пару и подумала. Внешне это тело действительно напоминает их. Попробовала вспомнить, встречала ли раньше кого-то из них, но теория о событиях, связанных с кем-то из прошлого, быстро развеялась. Ни их, ни доктора, ни эту больницу я прежде не видела. — Нет, доктор, она ведёт себя очень странно, — всхлипнула женщина. — Согласен, очень странно, — добавил мужчина, видимо, её супруг. — Может, у неё сотрясение мозга? — Проверим перед операцией, не беспокойтесь. Надели на меня маску, как пару часов назад я надевала на бедного Ивана Васильевича. Под шум угасающего сознания размышляю, как он там? Жив ли? Стало ли ему легче? Во второй раз за сутки теряю сознание. Только бы это не стало привычкой.