Мое имя Белла Свон

Я не знаю, где я. Точнее, я вообще ничего не знаю — ни кто я, ни где нахожусь. Всё вокруг меня погружено в абсолютную темноту, и эта тьма настолько плотна, что кажется, будто её можно потрогать. Но я не чувствую своего тела. Нет рук, чтобы ощупывать пространство, нет ног, чтобы сделать хотя бы шаг. Я не дышу, потому что мне нечем дышать. Нет воздуха, нет лёгких. Это состояние похоже на сон, но я уверена, что не сплю. Я просто существую… где-то там, где нет ничего. И вдруг передо мной появляется силуэт. Сначала едва различимый, словно призрак, потом всё более отчётливый. Это человек, мужчина, сидящий в каком-то странном кресле. Его руки лежат на подлокотниках, голова слегка наклонена вперёд. Я хочу подойти ближе, но не понимаю, как это сделать. У меня ведь нет тела! Но мысль о движении заставляет меня приближаться к нему. Как? Не знаю. Просто думаю: «Иди», — и двигаюсь. Лицо мужчины приобретает более чёткий силуэт, он кажется мне знакомым. Но кто это? На вид лет семьдесят, седой и очень слабый. Я пытаюсь дотянуться, дотронуться до него, но ничего не выходит. Когда наши взгляды наконец пересекаются, я чувствую лёгкий толчок внутри себя, словно что-то важное должно было произойти именно сейчас. Глаза мужчины светятся янтарно-красным, и волна дрожи окутывает всё пространство. Осознание пронзило меня. Меня зовут Анна, мне сорок шесть лет. Я — дочь Тимофея и Люды, людей, которые научили меня ценить жизнь во всех её проявлениях. У меня есть прекрасная дочка Ева, которая в этом году заканчивает университет. Когда она родилась, я чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире. Она моя радость, мой свет, моя жизнь. Как она там? Надеюсь, её будущий муж сможет о ней позаботиться. Утро начинается для меня с чашечки ароматного кофе, который согревает душу и помогает встретить новый день с улыбкой. Я — врач-генетик, и эта профессия стала для меня не просто работой, а настоящим призванием. Генетика — это удивительный мир, где каждая клетка рассказывает свою уникальную историю. Я вспомнила всё. Я вспомнила себя. И вспомнила мужчину, сидящего в кресле и смотрящего на меня неподвижным взглядом хищника. Это Иван Васильевич. — Найди меня, — произносит он тихим, но чётким голосом. Эти слова звучат как приказ, как просьба, как мольба. Они эхом раздаются в моей голове, заставляя сердце биться быстрее, хотя я точно знаю, что сердца у меня больше нет. Что значит «найти»? Где искать? Здесь, в этой бесконечной темноте, или там, в мире живых? — Но как? — пытаюсь спросить я, хотя голос мой остаётся беззвучным. Иван Васильевич улыбается, и эта улыбка кажется мне такой родной, такой настоящей. — Ты уже нашла, — отвечает он. — Просто продолжай идти. И тут я замечаю, что пространство вокруг нас начинает меняться. Темнота уходит, оставляя место свету, мягкому и тёплому. *** — Белла, солнышко, просыпайся, — мягкий голос женщины потревожил моё сознание. Ещё чуть-чуть, и я бы с разочарованием вздохнула. Хорошо, что сдержалась. Я открыла глаза и осмотрела комнату. Я находилась в простенькой, но уютной комнате. Большая деревянная кровать, на которой находилось это маленькое тело, в котором я оказалась. Прикроватная тумбочка с ретро-лампой, комод и небольшой письменный стол. Стены комнаты украшены несколькими фотографиями и картинами. Возможно, среди них есть семейные фотографии или пейзажи, характерные для тихого провинциального быта. Хм… Перевела взгляд на девушку. Явно обеспокоена, встревожена. Такая юная и уже с ребёнком? Улыбнулась ей, сигнализируя, что со мной всё в порядке. Открывать рот пока не осмеливаюсь, нужно многое обдумать. — Хочешь покушать? Хотела молча отказаться, но живот предательски буркнул. Пришлось кивком согласиться. Пока девушка ушла готовить, предположительно, кашу, села на кровать и запустила мыслительный процесс. Что, чёрт возьми, тут происходит? В том, что это не сон, я больше не сомневалась, уж слишком сильно чувствовалась боль после наложения швов. Что тогда? Быть может, я умерла? Идея переселения душ всегда казалась мне захватывающей, словно мост между мирами, где границы жизни и смерти становятся зыбкими. Представьте себе: вы умираете, но ваше сознание, ваша сущность, не исчезает навсегда, а переходит в новое тело, которое тоже покинуло этот мир. Это как будто две реки встречаются в одном потоке, продолжая своё течение в новом направлении. Научные исследования пока не подтверждают существование такого явления, но некоторые факты заставляют задуматься. Например, теория квантовой запутанности предполагает, что частицы могут быть связаны между собой независимо от расстояния. Если применить эту идею к сознанию, можно предположить, что наша душа, будучи своего рода энергетической сущностью, может существовать вне физического тела и перемещаться в другие формы. Мои размышления прервала девушка… как её тот мужчина назвал? Рене? Хм, что-то очень знакомое. Ох, как бы сейчас эта девочка удивилась, узнав, о чём думает её маленькая дочка, то есть я. — Белла, пойдём, малышка, — голубоглазая аккуратно взяла меня на руки и спустилась по лестнице на первый этаж, следуя на кухню. Меня усадили в детский стульчик, подвинули крохотный столик и, набрав на ложку кашу, приготовились кормить. Я поджала губы и хмуро посмотрела на Рене. Также хмуро забрала ложку и сама начала кушать. Нет уж, пусть лучше думают, что их дочь сошла с ума, чем кушать с чьих-то рук. Мне всё-таки сорок шесть, я состоявшаяся дама. Сначала девушка очень удивилась, потом обрадовалась, а потом крикнула: «Чарли, смотри!», и на кухню вошёл мужчина в полицейской форме. Мужчина, а скорее молодой человек, строго поджал губы. — Рене, ты с ума сошла? — он устало потёр глаза. — Белле только что наложили швы, ей нужно лежать в постели, а желательно спать и набираться сил. — Хорошо, сейчас она поест, и я отнесу её, уложу её. Ребёнку ведь нужно кушать, не правда ли? Я молча поедала свою кашу и наблюдала за этим спектаклем. Неполадки в раю. А казались такими милыми. Мысль о том, что я посчитала их маньяками-похитителями, была мгновенно отброшена в дальний угол, чтобы не смущала. — Лучше бы обрадовался, что она научилась ложку в руке держать, — уже обиженно продолжила девушка. — А я говорила, наша Белла — самый продвинутый ребёнок в Форксе, — и тихо, но язвительно добавила: — Хотя это же Форкс… Я замерла. Эти имена показались мне знакомыми, но я не могла понять, откуда. Вдруг меня осенило: Форкс, Чарли, Рене, Белла… Это же персонажи из книг Стефани Майер! Моих любимых книг! Меня пронзила мысль: неужели я оказалась во вселенной «Сумерек»? Сердце забилось быстрее, когда я осознала, что моё имя теперь Белла Свон, и я нахожусь в теле двухлетнего ребёнка. Как такое возможно? Что произошло? Вопросы роились в моей голове, но одно было ясно: моя жизнь изменилась навсегда, и этот бардак мне придётся разбирать самой.