Глава 3. Варианты решения проблем

Кривой и Надежда Булкина сидели за столиком в ресторане «Иль Патио» на площади Ленина и наслаждались ужином. Кривой был одет наполовину официально: на нём были джинсы и чистая, наглаженная рубашка вместо привычного заляпанного заводского комбинезона. Впервые за долгое время он говорил о своих проблемах не с пацанами на районе под пиво, а с умной, красивой женщиной, которая внимательно его слушала, не перебивая и не осуждая. Он чувствовал, что её присутствие и спокойствие действуют на него как бальзам на душу. Кривенко смотрел на её светлые волосы, уложенные мягкими волнами, на спокойную улыбку и искренний взгляд, и его привычная маска бравады медленно трескалась. Это была не просто внешняя красота, а какая-то внутренняя гармония и самодостаточность, которая притягивала его сильнее, чем любая внешность. — Знаешь, чего, Надь? — начал Денис, облокотившись на стол. — Проанализировав всю ситуацию с Динкой и этим её автоматическим, блядь, удовлетворителем с «кубиками», я пришёл к одному выводу. Пусть катятся к едрене фене оба. Ещё я перед неверной вертихвосткой и качком не унижался! Нашли, ебать, мазохиста. — Ну и пусть катятся колбаской! — улыбнулась Надежда, поправляя свои белые волосы. — Ты не заслуживаешь в своей жизни таких плохих людей. Твоя ценность не должна зависеть от их мнения. У Кривенко что-то закололо в висках. «Это чувство… — подумал он, ощущая острое покалывание в правом виске. — Оно мне знакомо. Оно всегда предвещает что-то нехорошее. Как в тот раз, когда мы с Мишаней пошли на дело, а ментов нагнали больше, чем яблонь в саду моего деда. Тогда мы едва унесли ноги, чудом спрятавшись в старом гараже. Я знал, что так будет. Вот и сейчас… Чуйка меня не подводит… Точно, завод…». — Сука... — застонал гопник, потирая виски. — Моё гоп-чутьё что-то надрывается... Завтра на завод инспекция приезжает... Если в цеху втулок недосчитаются, нам всем пиздец... Он приложил к виску холодный бокал с просекко, после чего, успокоившись, продолжил голосом, полным горечи: — У нас за втулки отвечает кто? Правильно, Иваныч. А втухает за Иваныча кто, когда он что-то косячит? Генка Морковкин. А когда Генки нет, кому все шишки? Правильно, мне. Я заебался, Надь. Заебался втухать за Иваныча, что-то доказывать. Вот на меня самое большое количество собак вешают за Генку и Иваныча. Зайцеву не докажешь, что я чего-то не делал. Денис снова застонал, упираясь руками в голову: — Ой, блядь, Кривой, что ж ты, сука, с собой делаешь... Двадцать три года, а загнал себя в такое очко... Вот уволят меня на хрен... Внезапно гопник поднял голову и, окончательно отбрасывая смертельно надоевший ему суржик и «русифицируясь», как компьютерная игра после установки русификатора, решительно бросил, словно оглашая приговор: — Ну и пусть идут в пим дырявый! К херам собачьим и завод, и начальство, и коллег, и все эти проблемы индейцев, которые меня, как шерифа, ебать не должны! Я не хочу больше быть сборщиком чужих косяков. Я скорее сам уволюсь из этой дыры, чем буду «мальчиком для битья»! Заебало это всё сраное говно! У него на глазах выступили слёзы. Это была не жалость к себе, а накопившаяся боль от несправедливости, от осознания, что он сам позволил себя использовать. — Вот всегда так... Меня попользовали и выкинули, как тряпку... — стал всхлипывать он. — Охуенная пати, блядь! Денис опустился на стол, закрыл лицо руками и завыл. Вдоволь наплакавшись, он поднял голову и залпом осушил просекко. «А что, собственно, тебя, Кривой, так проняло? — зудел внутренний голос, отрезвляя Дениса. — Тебя что, папка не учил не ныть по пустякам? Он всегда говорил: «Если что-то не нравится, не ной, а меняй». Вспомни, как он уволился с ЧОПа своего ёбаного и пошёл физруком в вуз работать. Не ныл, а сделал. А ты что? Похоронил свои мечты, батю, похоронил себя. Ты же не такой, Дэн! Не будь тряпкой, блядь!». — Что ж ты с собой делаешь, Кривенко... — стал корить себя гопник. — В говнище сам себя окунул, а теперь ноешь... Не дело это. Ладно... Он посмотрел на Булкину: — Надя... Это... Извини, что ною тут. Спасибо. Надежда с улыбкой наклонилась чуть ближе, осторожно коснувшись руки Дениса. — Денис, тебе нужно выговориться. Это нормально. И ничего страшного, что сейчас ты чувствуешь себя так, — мягко сказала она, поглаживая его ладонь. — Иногда даже сильным людям нужно дать себе право выпустить эмоции. Ты же не железный. Кривой фыркнул, потирая глаза и усмехнувшись: — Ну да, железный точно не я. Я скорее алюминиевый какой-то. Гнусь под давлением, только так. Ой, Надь, я просто заебался. Говно рвётся наружу... Надежда чуть сильнее сжала его руку и уверенно сказала: — Ты не один, Денис. У тебя есть люди, которые могут тебя поддержать. И если ты чувствуешь, что больше не можешь тянуть на себе груз — не тяни. У Дениса зазвонил телефон. Звонил Зайцев. — Денис, хорошие новости. Инспекция отменяется! — объявил Виктор Степанович. — Какой-то форс-мажор у них там! Так что спи спокойно! — Да мне насрать уже, Зайцев. Катись к хуям и ты, и твой завод! — отрезал Кривой. — Я завтра же увольняюсь на хер. Вы меня все заебали. — Что ты такое говоришь, Денис? — взволнованно заговорил Зайцев на том конце провода. — Я что угодно ожидал от тебя услышать, но не такое... — На хуй иди, понял?! — зарычал Кривой, обрывая начальника. — Я и так заочно в педагогическом учусь, а тут твой завод! Одни проблемы, сука... Я не хочу больше на свой хребет наскребать болячки. Он сбросил звонок. — Видел бы Игорян меня, он бы точно мог сказать, что, где, на хера... — проговорил Кривой, выдыхая. — Он умный, может всё по фактам раскидать, что-то подсказать. Не психолог, лингвист, как я, будущий, но что-то где-то понимает. А ещё... он как-то говорил, что для человека, который с детства вникает в игровую культуру и который играет в игры и потом хреначит в это дело — для него это своеобразная психотерапия. Я и сам заметил, что, когда играю с ним в PlayStation, забываю обо всех своих проблемах... Помню, как мы с ним в Until Dawn играли. Игра-ужастик, но я так увлёкся сюжетом, что забыл, как меня Дина кинула на деньги... Внезапно, как по заказу, мимо столика прошли Игорь Радаев и Толян Смирнов по прозвищу Мозговой. — О, Кривой. Ты чего грустишь? — спросил Игорь, затем глянул на Булкину. — Добрый вечер. Мы друзья Дениса. Я Игорь Радаев, это мой друг и сосед по дому Анатолий Смирнов. Игорь поправил бейджик игровой выставки SibCon со своим именем «Игорь Радаев» и продолжил: — Я так вижу, кое-кто застрял на сложном боссе игры под названием «Проблемы на работе», да? Или ситуация, когда Game Over, а тебе предлагают нажать Continue или No? Он глянул на Надежду: — Девушка, извините за профессионализмы, я просто обзорщик ретро-игр на YouTube, вот и пересыпаю терминами... Анатолий тоже обзорщик, ну, и критик. А вы, я так понимаю, психолог Надежда Антоновна Булкина? Моя девушка, Дарья Потапова, сдавала у вас практику по психологии и педагогике инклюзивки вроде в НГУ. Он достал из кармана свою аккредитацию обзорщика, с которой всегда ходил на выставки, с логотипом шоу «Русский Видеоигровой Задрот» и продемонстрировал её Булкиной. — Да, Дашу я помню, очень способная девушка, — улыбнулась Надежда. — А ваши обзоры я видела! Вы наш сибирский AVGN! Очень талантливо! — Ну, стараюсь, — скромно улыбнулся Игорь. — Мы с Дарьей сдружились на почве обожания ретро-игр. Видимо, она вам мои выпуски показала. — Да, она говорила о вас, — подтвердила Надежда, с интересом разглядывая Игоря. Толян опустился на стул, поправил свою полосатую рубашку и заговорил: — Я, конечно, по образованию юрист, но могу и что-то из психологии вкрутить в уши. Если позволите, Надежда Антоновна... Он достал из папки в своих руках зарисовку «псих-портрета» Кривого и начал демонстрацию с пояснениями: — Сейчас будет немного грубой лексики, уж простите. Работа на 78% уничтожила вот эту область психики Дениса, отвечающую за элементарную радость в жизни. Из них 10% бесконтрольного психоза из-за срачей с Зайцевым, 15% нахерачивания пивом после каждой первой смены и, наверное, 20% заёбанности Дениса. Что касается остального — это побочные и сопутствующие факторы, коих столько, что заебёшься перечислять. Как снизить это уничтожение? Ответ есть... Он хотел было продолжить, но вспомнил, что есть более простой метод, посему переключился: — Мой папа рекомендует в случаях особой заебучести какого-то фактора просто заместить этот фактор более удовлетворяющим. За примером далеко ходить не надо: его затрахало охранником работать — он в активные продажи пошёл. Затрахало там — пошёл в медицину, и сейчас у него двадцатый год стажа в частной медклинике идёт. Он профессиональный терапевт. — Моя семья говорит то же самое, — вставил Игорь. — Задолбало одно — берись за другое. Мама моя была комплектовщиком готовых изделий... уже не помню, где, но теперь продавец-кассир в детском магазине. Ну, а для тебя, Денис, есть, помимо предложенного Толяном, ещё одно интересное решение. Английский. Он достал из сумки книгу English for Gopniks за авторством В.Г. Волосатого и вручил Денису: — Для быстрого изучения и освоения продвинутого уровня, как у меня. Самое простое пособие, что я только знаю. А твоё заводское дрочево... Пора оставлять. В общем, если ты, как я понял, собрался увольняться и в приоритет поставить учёбу, я тебя поддерживаю. Если будут беды, мы с Толяном... Ну, и Надежда... Всегда тебе поможем, чем только сможем. Увидев у себя на телефоне, который держал в другой руке, уведомление о сообщении от Афанасия Дмитриева, Игорь сдвинул брови: — Фак... Вот Дмитриев не вовремя с просьбами! Ладно, прошу прощения. Надежда... Или лучше Надя... Как вам вообще общение и работа с Денисом над его проблемами? Надежда улыбнулась, внимая словам Игоря, и сказала: — Денис на самом деле умный и чувствительный молодой человек. У него много внутренней силы, но иногда ему просто нужно время и поддержка, чтобы понять, как справляться с трудностями. А я помогаю ему в этом, перенаправляя его энергию с агрессии на созидание. Кривой слегка покраснел, не ожидая таких слов от Надежды. Он смущенно потёр затылок и пробормотал: — Да ну, Надь, я просто пытаюсь выбраться из этой ямы... — Это нормально, — перебила его Надежда, — каждый из нас сталкивается с трудностями. Главное — не прятать свои чувства и не стесняться просить о помощи. Как ты сам сказал, ты алюминиевый, и это хорошо. Мы все поддаёмся давлению. Толян кивнул, обдумывая её слова. — Я тоже так считаю, — подхватил он. — Иногда, когда жизнь подкидывает нам проблемы, важно помнить, что помощь есть, просто нужно её принять. Есть несколько способов, как справиться с заёбанностью, включая общение и отпускание старых обид. — Да, Денис, мы все здесь за тебя, — поддержал Игорь, — и всегда можем что-то посоветовать, если будет нужно. В очередной раз подытожу, так сказать, въебу с плеча: Денис, ты официально завтра в восемь тридцать шлёшь на хер завод, убираешь в шкаф свою косуху с заклёпками и перепрошиваешься. Я думаю, тебе понравится твой новый образ жизни. Смени «Жигулёвское» на какой-нибудь сок, какао или чай, а также ты можешь что-нибудь оригинальное приготовить из еды. Больше общайся с Надей. Я вижу, вы спелись уже. Вдруг Денис оживился: — А знаешь, Игорёк... Ты вселил в меня, прости за каламбур, надежду, ёпта. С завтрашнего дня я официально больше не гопник по прозвищу Кривой, а гражданин Российской Федерации Денис Витальевич Кривенко. Осилю вуз, а там буду думать, куда, чего, на хрена. — Ну, как говорится, дорогу, блин, осилит идущий, случайного чуда не ждущий, — хлопнул Кривенко по плечу Смирнов. — Давай, ебашь, дружище. Но, если что, сразу к нам с Игорем. Все подняли бокалы и дружно выпили, искренне радуясь моменту. Словно сняв с себя тяжёлую ношу, Денис почувствовал, как внутри него начинает зарождаться новая энергия, новое вдохновение. Он посмотрел на Надежду, и его улыбка впервые за долгое время была уже не циничной, а настоящей.