Глава 6. Доброта Низовского

Денис решил всё же связаться с Низовским и поговорить с ним по-человечески. Он чувствовал, что должен поставить точку в истории с Диной, расставить всё по местам. Их с Саней объединяла нелюбовь к «блядству» и эмоциональным качелям. Денис знал, что Саня, этот бодибилдер с актёрским образованием 1995 года рождения, не любит «вертихвосток» и не стал бы вступать в отношения ради отношений. Для него не было свойственно крутить романы с первой попавшейся очаровавшей его девушкой. Просто он был более тонкой натурой, ценителем искусства и верности, несмотря на внешность «качка». Денис позвонил Низовскому по видео в Telegram. Саня сидел в своей домашней студии, залитой мягким светом настольной лампы. На стенах висели постеры любимых Низовским рок-групп и обложки альбомов, а на столе стояли синтезатор, MIDI-клавиатура и несколько гитар, включая винтажный Fender Stratocaster. Денис понял, что парень действительно живёт музыкой. Саня, видимо, только что закончил запись озвучки или песни, судя по тому, что он отодвинул от себя конденсаторный микрофон Neumann. — Короче, Сань, слушай... — начал Денис, глядя на своё отражение в экране телефона. Он всё ещё видел в себе того затравленного парня, но говорил твёрже, чем раньше. — Мы с тобой, по ходу, товарищи по несчастью. Дина — коза. — Я знаю, Денис, — ответил Низовский, изогнув свои тонкие губы в усталой усмешке. — Она мне вчера вечером истерику закатила, что, мол, я такой-сякой, вечно в студии пропадаю. Требовала, чтобы я бросил «свои железки и гитарки» и пошёл с ней в «нормальный» клуб. А я такой: «Иди в пизду! Ты мне только мешаешь развиваться в плане творчества!». Я сидел потом и думал: «А на хуй она мне нужна? Её же половина Новосиба перетрахала!». Вот скажи мне, друг, на кой мне хер такая шлюха? — Друг? — удивился Денис, и это слово заставило его сердце сжаться. Слово «друг» резануло Кривенко слух. В последний раз другом его называла Женя Кузьмина. Он считал её настоящей подругой. Но потом, когда им исполнилось по восемнадцать, и они выпустились из школы, их пути разошлись, и Денис остался один. И вот теперь, когда Саня, человек, которого Денис считал своим врагом, назвал его другом, у него в груди появилось какое-то тепло. Это было неправильно, потому что они должны были быть соперниками, но в то же время приятно и невероятно искренне. — Я всегда считал тебя другом, Денис, — с улыбкой произнёс Саня. Он подтянул к себе кружку с остывшим чаем. — Это Дина... настраивала меня против тебя. Она говорила, что ты её преследуешь, что ты не даёшь ей прохода. Она хотела, чтобы я набил тебе ебало, а также, чтобы ты отстал от неё. Но я... Я ведь видел тебя с той стороны. И я видел её. В ней было столько лжи... Она ведь и мне рассказывала, что якобы ты её бьёшь, что ты её обижаешь. Она ведь и мне рассказывала, что ты гопник, а я... А я ей поверил... И поверил её ебанутой матери. Денис почувствовал, как к горлу подступил ком. Это было так несправедливо. Он вспомнил, как Дина приходила к нему с жалобами, рассказывала, как ей плохо, как ей тяжело. И он, дурак, верил. Верил, что он один такой несчастный. А оказывается, Дина манипулировала и Саней, используя одну и ту же шаблонную схему. — Я... я так благодарен, что ты мне это сказал, Саня, — сдавленно произнёс Денис, сдерживая эмоции. Он несколько раз моргнул, предотвращая выступление слёз на глазах. — Я ведь думал, что я один во всём виноват. Думал, что я — говно. — Не ты, Денис. Не ты, — покачал головой Низовский. — Она просто... мастер по созданию хаоса. Ей нравится, когда вокруг неё все дерутся, ругаются, страдают. Она как будто питается этим. Она токсичный балласт, который нужно скинуть. Денис кивнул. Он наконец-то понял, что все его «ошибки» были на самом деле просто реакцией на Динины манипуляции. Его злость, его агрессия — всё это было лишь попыткой защитить себя от её лжи. Впервые в жизни он почувствовал, что его гнев был оправдан. — Я вчера с завода уволился. Восстановлюсь в универе на очное, доучусь до конца бакалавриата лингвистики и пойду куда-нибудь! — поделился своей радостью Денис, не скрывая гордости. — Познакомился с женщиной. Она психолог, не замужем. Хорошая очень. Надежда зовут. За пару сеансов она меня прокачала. — Красавчик, Денис! — улыбнулся Саня, поднимая свою кружку, словно произнося тост. — Ты молодец. Ты смог выбраться. Я вот тоже, наверное, больше не буду с Диной общаться. Я не хочу, чтобы она меня тянула на дно. У меня ведь тоже есть свои планы: хочу альбом записать, хочу ещё что-то... На хуй этот токсичный балласт. Денис улыбнулся в ответ. Он почувствовал, как к нему вернулась уверенность. Он не был один в своей борьбе. И Саня, который когда-то был для него врагом, оказался человеком, который его понял и поддержал. — Вот почему-то говорят, шо человека изменит либо смерть, либо война... — произнёс Денис. — Я не знаю, правда это или нет. Но почему так говорят, Сань? Низовский на секунду задумался, склонив голову, а затем ответил, словно произнося философский монолог, во время которого его голос стал глубоким: — Думаю, что под «войной» имеется в виду не только битва на поле боя. Я думаю, что «война» — это любое противостояние, в котором ты сражаешься за себя, за свою жизнь. За своё будущее. Это война с собственными слабостями, с токсичным окружением, с тем, кто хочет тебя сломать. Ты ведь тоже прошёл свою войну. Войну с Диной, с её мамой, с Сиплым, с заводом... Ты не просто ушёл, ты сразился с ними, отстоял себя и своё право на счастье. И ты победил. Ты остался собой, только лучшей версией. Денис посмотрел на своё отражение в телефоне. Он увидел не гопника по прозвищу Кривой, а Дениса Витальевича Кривенко, который только что выиграл свою первую настоящую войну. «Значит, чтобы почувствовать себя действительно обновлённым, мне надо пройти войну? — подумал Денис, осмысливая слова Сани. — Не просто уйти, а сразиться. Выстоять. Отстоять себя. Я это сделал. Я готов к новому этапу». Той ночью Денису снился сон, который стал последним психосоматическим актом его освобождения. Он шёл по тёмному, пустому цеху завода, где ещё недавно работал. Станки молчали, их железные челюсти были закрыты. Атмосфера была тяжёлой и гнетущей, как застывшее горе. Вдруг он услышал знакомый голос, усиленный эхом пустых стен. Голос Зайцева. — Кривенко! — кричал голос, звучащий теперь как команда по рации, сухой и безжалостный. — Кривенко! Ты куда, сука?! Денис обернулся. За ним стоял Виктор Степанович, только он был не в своей обычной рабочей одежде, а в грязной, изношенной военной форме образца 90-х, символе стагнации и упадка. В руках он держал автомат, а на поясе у него были гранаты. Его глаза горели безумным огнём, полным собственничества. — Кривенко, ты куда, блядь?! — снова кричал Зайцев, но его голос внезапно исказился и стал тонким, пронзительным. Это был голос Нины Васильевны, матери Дины. Она была генералиссимусом его личной войны. Денис задрожал. Он побежал, но ноги не слушались, словно вязли в машинном масле. Он споткнулся и упал. Когда он поднял голову, перед ним стояли все его обидчики: Дина, Сиплый, Генка с Иванычем, Зайцев и Нина Васильевна... Но все они были в военной форме, а в руках у них были автоматы. Их лица были перекошены злобой и страхом, масками, которые они носили в реальной жизни. — Мы тебя победим! — кричала Дина, срываясь на визг. — Ты — никто! Ты вернёшься сюда! Денис закричал. Он попытался встать, но не смог. Он был прикован к земле невидимыми цепями, сплетёнными из вины и страха. И вдруг он увидел, как к нему приближается Саня Низовский, тоже облачённый в военную форму. — Не бойся, братан, — сказал Саня, но уже не своим голосом. Это был голос Игоря Радаева, голос поддержки и геймерского цинизма. — Ты прошёл эту войну. У тебя есть ещё пять Continue. В следующую секунду Саня-Игорь протянул ему руку и вытащил из грязи, а Денис почувствовал, как цепи рвутся. Вместе они встали против толпы. Денис открыл глаза. Он лежал на кровати, весь в поту. Сердце колотилось, но уже не от страха, а от осознания. Он посмотрел на часы. Было 4 утра. Он встал, подошёл к окну и снова распахнул его. Свежий утренний воздух ворвался в комнату, наполняя её запахом свежескошенной травы. Денис улыбнулся. Он больше не боялся. Он знал, что он победил. Его подсознание признало победу и отпустило его. Он знал, что впереди его ждёт новая жизнь, а у него есть настоящие друзья, которые готовы сражаться за него. Он был Денисом Витальевичем Кривенко.