Глава 8. Радаевский прорыв

Как только БТР помчался в соответствии с назначенным маршрутом, громыхая по щербатому асфальту, Игорь сразу же принялся писать «дневник» на своей стене ВКонтакте. Гул мотора проникал сквозь толстую броню, вибрация трясла его до костей, а в воздухе витал едкий металлический дух, смешанный с запахом старого дизеля и машинного масла. Игорь не обращал внимания на эти сенсорные атаки. Его пальцы, привыкшие к быстрой, нервной работе на клавиатуре, теперь лихорадочно выстукивали слова по сенсорному экрану, пытаясь зафиксировать это безумие, эту новую, пугающую и до невозможности кинематографичную реальность. Он не просто писал пост — он создавал летопись, высекая на цифровом камне слова, которым суждено было стать его первым боевым донесением. Писал он не столько для своих подписчиков, сколько для истории, для того чтобы не сойти с ума от осознания трагикомичности происходящего и того факта, что малолетний тиктокер и его приспешники, эти цифровые «короли», решили поиграть в диктатуру и авторитаризм в маленькой, гордой республике. Этот абсурд был топливом для его ярости и энтузиазма, а каждое жёсткое слово, выходившее из-под пальцев, было клапаном, выпускающим пар из перегретой души. Пост Радаева, написанный на одном дыхании, гласил: «По телеку поймал частоту БТВ — главного телеканала дружественной республики Безбашмак. Там пиздец. Малолетний выпиздыш, сын режиссёра Бориса Емельяновича Чеснокова, тиктокер по имени Лёшка, незаконно узурпировал власть. Эти ублюдки решили, что могут устроить в республике свою «цифровую диктатуру» в каком бы то ни было её проявлении, но хер там! Наши уже выдвинулись на помощь братскому народу. Так эту хуйню оставлять нельзя! Русский Видеоигровой Задрот идёт на войну. Следите за обновлениями! За нами Новосибирск, правда и Final Fight!». Внезапно подняв взгляд от телефона, Игорь поймал на себе внимательный, почти изучающий взгляд Мозгового. На лице Толяна была гримаса, являвшая собой смесь изумления и накалённой, глубокой злости. Он сидел, крепко обхватив свою винтовку, будто она была единственным якорем в этом шторме, единственным знакомым и надёжным инструментом в мире, который вдруг сошёл с ума. — Ну чего, Толян, тоже в шоке, да? — спросил Игорь звенящим от энтузиазма и праведной злости голосом. — Ещё в каком, Игорёк! — энергично закивал Мозговой, поудобнее перехватывая свою винтовку. В его голове проносились обрывки новостного репортажа, который они с Игорем, Денисом и Афанасием Дмитриевым одновременно смотрели ночью. Он не мог поверить, что вихрастый рыжий тиктокер, о котором он только слышал от Афанасия, посмел посягнуть на власть в республике, этом маленьком, гордом, непризнанном государстве на границе России и Азербайджана. — Этот малолетний засранец совсем страх потерял! На президента замахнулся! Да его отшлёпать мало будет, розгами по заднице! Я не понимаю, как мы, ютуберы, известные на локальном уровне и выходящие на глобальный обзорщики, докатились до того, чтобы воевать с пиздюками! — Это не обычный пиздюк, — вклинился нахмуренный и задумчивый Афанасий Дмитриев, и его слова прозвучали как холодный душ. — Это сын моего бывшего преподавателя режиссуры в ГУК имени Антона Пулемётова, Бориса Емельяновича Чеснокова. Ну, ты помнишь же историю, да? Я в 2016 должен был диплом защищать режиссёрский, да вот... флешки перепутал. На флешку Чеснокова я свой фильм, боевик о противостоянии двух видеоблогеров «Майкл против Новикова», записал, а своих две перепутал, поставил на защите случайно дурацкий пошлый клип, в котором я снимался для друга, который хотел оригинально провести свидание с девушкой. В этот момент взгляд Афанасия опустился, а он как будто провалился в прошлое, в тот момент, когда его мечты о режиссуре рухнули из-за нелепой ошибки. Он вспомнил лицо отца, Александра Леонидовича, который работал нефтяником на Ипинбасской скважине и мечтал, чтобы сын продолжил его дело, но не настаивал, а лишь молча наблюдал за выбором Афанасия. Он понимал, что сам Чесноков-старший был тем ещё саботажником, и на него до сих пор оставалась обида, но не настолько сильная, чтобы мстить. Но теперь сын Бориса Емельяновича, рыжий, вихрастый тиктокер, покушался на его Родину. Обида и разочарование отступили, сменившись чистой, яростной решимостью. Этот мятеж был для Афанасия последним, запоздалым экзаменом — испытанием на право быть не только мыслителем, но и воином, доказать, что его жизненный выбор стать сотрудником МВД был правильным. — А нехуй одинаковые покупать было! — засмеялся Игорь, и этот смех был громким, неестественным, но моментально снял напряжение, как внезапный удар грома, очищающий воздух. Он перестал быть просто обзорщиком. Сейчас он был командиром, и его шутки служили инструментом для снятия напряжения и восстановления боевого духа. — Ничего-ничего, мы этому пиздюку такие мультики покажем! На всю жизнь хватит! Он вынул телефон и неожиданно мягким и виноватым голосом записал голосовое сообщение всё ещё спящей маме в WhatsApp: — Мам, если ты это слушаешь, значит, меня в ближайшие дни не будет дома. Чтобы узнать причину, либо открой Интернет, либо включи телевизор, поймаешь частоту телеканала БТВ, и тебе всё станет ясно. Я скоро вернусь, обещаю. Не волнуйся, я делаю лишь то, что должен. Береги себя. Игорь вышел из WhatsApp, ощутив укол вины и нежности, и перешёл в виртуальную карту. Его сердце сжалось от беспокойства за маму, за то, как она отреагирует, увидев его в новостях. Он понимал, что она будет волноваться, но не мог поступить иначе. Хоть и не будучи солдатом, он был защитником права и справедливости, поэтому чувствовал, что должен помочь братскому народу. — Двести километров отстучали, ещё триста ехать, — объявил Радаев, возвращаясь к командирскому тону и глядя на движущуюся метку. Карта на его экране выглядела как современный цифровой план, наложенный на старую, надёжную военную схему. — Учебный полигон у штаба в центре Ипинбаса. У меня будет время там рядовых поучить тому, что я умею сам. С начальником штаба поговорю, он введёт меня в курс дела. Все погрузились в молчание, которое продолжалось около двух часов. За бортами БТРа мелькали пейзажи, постепенно сменяясь суровыми, серыми предгорьями Безбашмака. Атмосфера на машине была напряжённой, но вместе с тем чувствовалось воодушевление. Ритмичный гул мотора стал похож на настойчивый, неумолимый пульс войны. Каждый думал о своём, но всех объединяло предвкушение грядущих событий и желание помочь братскому народу. Денис, оглядываясь по сторонам, вспоминал свои разговоры с Надеждой, черпая в этих мыслях уверенность. «Вот она, моя настоящая война, — думал Денис, крепче сжимая свой ТТ. — Не с Диной, не с бывшим начальством. А с абсурдом, который лезет в мою новую, чистую жизнь. Я только научился быть Денисом Витальевичем Кривенко, а не Кривым, только обрёл броню из знаний и поддержки Нади, как мир решил испытать её на прочность. Я не вернусь к прежнему. Я сражаюсь не за дружественную республику, а за право жить так, как я выбрал. Знания — это броня, но сейчас мне нужно её дополнить сталью». Афанасий невольно сравнивал будущего противника с собой маленьким, который черпал знания от своего отца, чувствуя нелепость происходящего. «Они — антитеза творчества, — размышлял он. — Они взяли цифровые инструменты, чтобы строить диктатуру, а мы берём аналоговое оружие, чтобы защищать свободу. Это война между контентом и смыслом». Толян поглядывал на свою винтовку, то и дело проверяя её готовность. Для него это была простая миссия: восстановить справедливость. Он чувствовал, как под пальцами холодная сталь даёт ему чувство контроля, которого не было в гражданской жизни. Девушки, Аня и Ира, переглядывались. В их глазах не было страха, только смесь волнения и решимости. «Мы здесь, — думала Аня, сжимая в руке телефон с последними инструкциями. — Мы докажем, что наш мозг и наша преданность не менее важны, чем их мускулы. Мы — не слабое звено, мы — неожиданное усиление». Рома сосредоточенно вёл машину, изредка бросая взгляд на дорогу. Под его управлением БТР был не просто транспортом, а продолжением его самого. Он был механиком-водителем, и его навыки были ценнее любого оружия. Он чувствовал ответственность за безопасность товарищей, и этот груз был для него честью. Внезапно тишину разорвал резкий, как пощёчина, треск из старенькой армейской рации, установленной на приборной панели БТРа. Звук мгновенно вырвал всех из их размышлений. Рома, сосредоточенно следивший за дорогой, инстинктивно потянулся к рации. — Говорит «Буревестник», приём. Говорит «Буревестник», приём! — раздался в эфире хрипловатый мужской голос с сильным, характерным безбашмакским акцентом. Голос звучал устало, но с едва сдерживаемым облегчением и надеждой. Глаза Игоря загорелись, и он тут же оживился, наклонившись вперёд: — Это наши! Безбашмакские! Отвечай, Рома! Вдруг это информаторы какие или штаб! Крюков, немного помедлив, нажал на кнопку и хрипло ответил: — На связи «РВИЗ-2021», приём. — Игорёк тут? Это подполковник Захаров говорит. Как слышно? Какими судьбами? Мы тут думали, помощь уже не придёт. — Андрюха, слышно хорошо! — ответил Игорь, узнав голос своего друга, администратора антикафе Push Start в Ипинбасе, где он раньше бывал на разных конференциях и конкурсах. — Увидели новости по телеку, дела побросали и рванули. Нельзя в беде своих оставлять! Говори, что у вас там по обстановке! — Вот это по-нашему! — обрадовался подполковник. Его облегчение было почти слышно через помехи. — Мы уж тут совсем было приуныли. Эти сопляки совсем распоясались, столицу пытаются взять. У нас тут, конечно, ребята держатся, но помощь бы очень не помешала. Вы сейчас где? Как скоро сможете быть у нас? — В трёхстах километрах от Ипинбаса, — ответил Радаев, и его голос наполнился командирской сталью. Он понимал, что Андрей и те, кого он знает по игровым мероприятиям, очень на него надеются. — Два часа, и доедем до полигона. Скажешь там начштаба, мол, добровольцы на подходе, я в штаб зайду, переговорю и узнаю всё. Ожидайте нас, мы скоро будем! Прошло около двух часов. Мимо БТРа пролетали однообразные пейзажи: поля, перелески, редкие деревушки. Настроение бойцов стало более собранным и сосредоточенным. Игорь несколько раз проводил короткие инструктажи, напоминая всем о необходимости быть предельно внимательными и готовыми к любым неожиданностям. Он чувствовал себя командиром, хотя этот статус был для него в новинку, и старался сохранять бодрость духа, подбадривая товарищей шутками и историями из своей обзорной практики, а также из военного лагеря. Внезапно у Игоря булькнуло уведомление на телефоне. Это пришло сообщение от Ивана Слепова, юридического консультанта семейного и гражданского права из Казани, знакомого с его обзорами и прочим творчеством. Игорь с выражением зачитал сообщение вслух, как будто это было описание задания в какой-то ролевой компьютерной игре: — «Доброе утро, товарищ Радаев. На всякий случай высылаю координаты важного стратегического объекта номер один. Плюс располагаю информацией о том, из чьего кармана может финансироваться узурпация власти малолетним тиктокером. Этот человек люто ненавидит обзорщиков и вообще творческих людей, считая их «низшей расой», людьми, которые не заслуживают ни уважения, ни признания. Если тебе вдруг о чём-то говорит имя Кирилл Ковалёв, в первый день на одном из транзитных путей тебе встретится человек, который пострадал от его действий. Человеку может понадобиться твоя помощь и обучение. А также тебе, как храброму рыцарю, предстоит спасти белокурую боевую принцессу, которая в этой безумной операции станет твоим ключевым союзником. Я уже связался с известным тебе Андреем Захаровым, проинформировал о прибытии твоего отряда. Бойцам передавай от меня персональный привет. И не бойся брать от войны уроки. Она тебя научит отделять, так сказать, изюм от винограда, добро от говна. Я уверен, ты знаешь, что делать. Безбашмак ыктыс! (Слава Безбашмаку!)». О как, у нас тут ещё и информатор есть! Офигеть! Игорь замолчал. Все, затаив дыхание, не могли поверить ушам. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом мотора БТРа и скрипом траков. Первой её нарушила Аня Николаева. — Вот это да... Игорь, ты... ты знаешь, кто такой Кирилл Ковалёв? — спросила Аня, глядя Игорю в глаза. — Нет... — медленно произнёс Игорь, и его глаза расширились от внезапного осознания. В его голове возник короткий, навязчивый образ: он сражается с боссом, но ему приходится ставить игру на паузу, потому что его выбивает из колеи мелодия доната с омерзительным, оскорбительным текстом. — Но я помню какого-то Кирилла... Он как-то недавно донатил мне на стриме по Castlevania 3 семь тысяч рублей с текстом: «Отвали от моей Оли, сука! Тебе пиздец! Это уже пятое предупреждение!». Какая на хрен Оля? Не знаю, но мне это кажется загадочным. Это, похоже, чей-то ревнивый парень хернёй страдает. Мой модератор, Антон Гудилов, его забанил на том стриме, потому что знает, что он уже пятый раз пишет эту хрень про Олю. Но если он финансист мятежа… Афанасий Дмитриев в шоке перевёл взгляд с Игоря на Дениса, затем на Толяна и девушек. Все были ошеломлены точностью информации Слепова. — Охренеть у нас информатор... — выдохнул Рома. — Он прямо-таки всё наперёд знает! — Он что, провидец какой или чего, на хер? — задал риторический вопрос Игорь, снова перечитывая сообщение. — Он знал, что мы тут будем, он знал, что мы будем ехать к Захарову, он знал про этого Ковалёва... Это жесть, ребята... Это уже не просто помощь. Это... это RPG, в которой надо играть в спасателей! Вы понимаете, что мы уже не просто добровольцы? Мы — герои боевика! Нас ждёт настоящий квест! Все переглянулись. В глазах бойцов не было больше простого энтузиазма. Была решимость, смешанная с некой долей трепета перед судьбой, которая дала им чёткую миссию. — И ещё, — сказал Игорь, перечитывая сообщение в третий раз и переводя свой стратегический ум в режим размышлений. — Он говорит, что координаты ведут к Ипинбасу, но не к центру, а к вокзалу Ипинбас-Главный. Он говорит метафорами, но я подозреваю, что «боевая принцесса» — это одна из солдат отряда повстанцев, как и человек, который пострадал от действий этого самого Кирилла. То есть спасать, видимо, придётся двоих. Одну, видимо, на мосту, вторую в здании вокзала. — Приехали! — повернулся к Игорю Рома, снижая скорость. — Тормози, раз такое дело, — кивнул Радаев, чувствуя, что первым делом нужно будет провести рекогносцировку на местности. Как только БТР плавно остановился, подняв небольшое облако пыли, Игорь первым соскочил. Он огляделся. Учебный полигон представлял собой обширную, слегка запылённую территорию с несколькими десятками палаток, разбитых в некотором беспорядке, и множеством людей в разной одежде — от камуфляжной формы до обычной гражданской одежды с повязками на рукавах. В воздухе витал густой запах походной кухни и машинного масла, смешанный с едким запахом пороха — это было своеобразное свидетельство недавних учений или столкновений. — Ну, вот мы и на месте, — сказал Игорь, обращаясь к остальным, которые уже выбирались из БТРа. — Похоже, тут кипит работа. Он решительно направился в сторону небольшого здания, возле которого развевался немного потрёпанный, но гордый полосатый флаг Безбашмака. На крыльце его уже ждал подполковник Захаров, крепкий мужчина лет тридцати с усталым, но решительным взглядом, в котором читалась смесь надежды и заботы. — Игорь Радаев? — спросил подполковник, протягивая руку. — Так точно, товарищ подполковник! — бодро ответил Игорь, крепко пожимая руку и ощущая мозоли на ладони друга. В рукопожатии чувствовалась надёжность. — И моя команда добровольцев из Новосибирска. Этакий сколоченный на лету отряд освобождения под гордым названием «РВИЗ-2021», как тебе уже, наверное, известно. Андрюха, прошу любить и жаловать. Захаров тепло улыбнулся, окинув взглядом прибывших, которые выстроились в шеренгу. Он видел в них не обученных солдат, а силу духа, которая сейчас была важнее любого устава. Игорь представил бойцов: — Кривенко Денис Витальевич, Дмитриев Афанасий Александрович, Семёнов Вячеслав Анатольевич, Крюков Роман Викторович, Смирнов Анатолий Петрович, Николаева Анна Сергеевна и Алексеева Ирина Николаевна. Захаров поочерёдно пожал руки каждому бойцу, чувствуя в их рукопожатиях решимость и готовность действовать. — Спасибо, ребята, что не остались равнодушными. Мы тут уже начали было отчаиваться. У меня тут для вас, так сказать, именные нашивки с вашими званиями. Мне про вас говорили, но я не стал уточнять ваши инициалы, чтобы сверить информацию со сведениями из первых уст. Подполковник достал из кармана камуфляжной рубашки несколько нашивок, на которых были написаны фамилии бойцов. Эти куски ткани и металла были символами. В акт вручения лычек он вложил сакральный смысл — гражданские моментально превращались в солдат. — Рома — ефрейтор, у тебя две лычки. Денис, Аня, Ира, Толян — рядовые, у вас по одной лычке. Славян — майор, у него четыре лычки. Афанасий — старший лейтенант, у него одна серебряная звезда, а ты, Игорёк... — Захаров протянул Игорю нашивку с тремя лычками. — Ты у нас старшина, командир отряда, у тебя три лычки. Раз ты отвечал за сбор и мобилизацию, ты такой стратег, то ты именно что командиром будешь, несмотря на то что по нашей иерархии ты ниже майора по рангу. Ты — сердце и голос отряда. Игорь ошеломлённо посмотрел на нашивку. «Старшина... Я?! — подумал Радаев. — Да я в жизни даже солдатом не был! Разве только обучение в военном лагере проходил. А тут старшина... Три лычки! Это как роль главного модератора на сервере, но в реальной жизни! Вот это поворот! Я боевой старшина Радаев!». Он чувствовал, как этот новый статус придаёт ему дополнительный заряд ответственности и энергии. — Спасибо, Андрюха, — сказал Игорь, прикрепляя нашивку на свою рубашку. — Постараюсь оправдать доверие. — Проходите в штаб, поговорите с начальником, — провозгласил Захаров. — Он вас в курс дела введёт. Игорь в сопровождении своей «команды» вошёл в штаб — небольшое, но суровое помещение с картами, планами, выдержками из правил и устава и фотографиями на стенах и запахом озона от старых компьютеров. Он подошёл к массивной двери с табличкой «Сектымбаев Р.Р., начальник штаба». — Прошу проходить, кто там пришёл! — раздался весёлый, но уверенный голос из-за двери. Игорь вошёл и, увидев полковника, сразу отдал честь, стараясь вспомнить все формальности, которые когда-то видел в кино. — Здравия желаю, товарищ начальник. Радаев Игорь Сергеевич, командир добровольческого отряда освобождения. Старшина, — представился Игорь, указывая на самодельную нашивку с тремя лычками напротив его фамилии и инициалов, выданную ему Захаровым. — Со мной моя команда, собранная буквально влёт. Кривенко Денис Витальевич, рядовой. Дмитриев Афанасий Александрович, старший лейтенант. Семёнов Вячеслав Анатольевич, майор. Крюков Роман Викторович, ефрейтор, механик-водитель нашей боевой машины. Смирнов Анатолий Петрович, Николаева Анна Сергеевна и Алексеева Ирина Николаевна, рядовые. Игорь по очереди указывал на каждого из своих товарищей. Все они, вытянувшись по стойке «смирно», смотрели на полковника, стараясь выглядеть как можно более собранно и профессионально, несмотря на свой гражданский бэкграунд. — Сектымбаев Рамиль Равилевич, полковник Вооружённых сил Республики Безбашмак, — коротко произнёс начальник штаба, пожимая руку Игорю. В его глазах чувствовалась скрытая, усталая мощь. — Думаю, вы уже слышали новости. Это, извините за мой кривой русский, полный пиздец. Я был в ужасе. — Да я, товарищ Сектымбаев, на пиздеце собаку съел, — усмехнулся Игорь, вспоминая все те виртуальные баталии и сложные игровые ситуации, которые ему приходилось разбирать в своих обзорах, а также то, через что в своё время прошли Толян и Алёна Романенко из-за преподавателей с юрфака НГУ. — Спас одного из товарищей, который тоже с нами, от пиздеца, ну, и много помогал ему. Андрей Александрович Захаров уже нам кратко рассказал, что, дескать, отряд его держится, но они явно не вывозят. Я так понимаю, вашим бойцам тоже помощь нужна? — Так точно, товарищ старшина, — ответил полковник. — Мы боимся, что наших сил не хватит для обороны и для того, чтобы усмирить этих баскердес. — Кого-кого, товарищ полковник? — переспросил Игорь, так как плоховато знал безбашмакский язык, хотя какие-то слова понимал. — Можно по-русски? — Ублюдков, короче, — ответил Рамиль Равилевич, и в его голосе прозвучала искренняя ненависть. — А, ублюдков, это я понял, — кивнул Игорь. — Так что там у вас по обстановке? Где эти, как вы сказали, баскердес сейчас находятся? Каковы их силы? — На Большой Дудкинской автомагистрали планировали взрыв моста. Концентрация в центре и ряде крупных районов Ипинбаса маленькая, — отрапортовал Сектымбаев. — Быштык! — выругался Игорь по-безбашмакски, сам того не ожидая, и это вызвало уважительную улыбку на лице полковника. — То есть, блядь! Саботажники херовы, они у меня тут так пороха нанюхаются, что через какое-то время не захотят больше воевать! На каком мосту планировался саботаж? — Ложкинский мост. Это на северных подступах к Ипинбасу, — ответил полковник. — Там должны были быть наши. Но я не уверен, есть ли там кто. — Карагандец! Если они там взорвать хотели, значит, не хотели, чтобы транзиты какие-то совершались, — выругался Игорь. — Ну, и обычные поездки. Если там есть ваши, я своими руками их вытащу, и мы повезём их на учебный полигон. Я буду учить тех, кто ни хрена не умеет, товарищ полковник. Всему, что сам умею. А умею я достаточно, чтобы натянуть этим сукам глаза на мягкое место! Всё-таки не зря я в военном лагере в шестнадцать лет обучался. — Это неожиданно, Игорь Сергеевич. А вы, я так понимаю, не кадровый военный? — Никак нет. Однако с оружием обращаться умею, да и навыки тактика и стратега показывал неоднократно. Как говорится, не пиздеть и не бояться! — Игорь хлопнул себя по карману рубашки, в котором лежала выданная Андреем Захаровым рация. — Откуда у вас в глазах такой огонь? — спросил Сектымбаев, внимательно изучая новоприбывшего «старшину» и чувствуя его неординарность. — Из души, товарищ полковник. Привык помогать тем, кто в жопе, — честно ответил Игорь. — И я готов проявить себя с этой стороны даже в такой сложной ситуации, как война за демократию. Мы выебем в очко всех, кого надо, можете на это рассчитывать! — Отлично, товарищ старшина. Я не ожидал от вас такого потока энергии, — широко улыбнулся Сектымбаев. — Я слышал о вас как об обозревателе видеоигр и кино, а вы держитесь как настоящий кадровый военный. — Ну, знаете, товарищ полковник, — скромно потупил взгляд Игорь, хотя внутри него бушевал настоящий ураган энтузиазма, — я на полигоне видеоигр и кино себя показываю хорошо, а тут, я думаю, мои навыки пригодятся. Тем более, такая несправедливость творится. Я быстро учусь, так что погудим! Так погудим, как не гудели американские коммандос во Вьетнаме! Так, вы говорили, что вами упомянутые баскердес планировали взорвать мост. Взорвали или ни хуя? — Никак нет. По отчётам, которые нам прислали, не смогли. У них взрывчатка говно, — засмеялся полковник, и в его голосе прозвучало облегчение. — Вот и посмотрю воочию, насколько у них херовая взрывчатка, — в тон Сектымбаеву заржал Игорь. — Наверняка известный вам казанский информатор мне лично ещё и координаты отправил, которые на вокзал ведут. Однако вокзалом мы займёмся позже. Сейчас — мост! Это наша задача номер один. И тут в штаб вошёл высокий, широкоплечий мужчина лет двадцати семи. На его рубашке цвета хаки висела нашивка с инициалами «Ступников М.Р.» и золотой звездой, указывавшей на звание генерала. — Здравия желаю, товарищ полковник, — его голос был уверенным, но в глазах светилось волнение, свойственное человеку, которого бросили в огонь. Это был Михаил Ступников, ещё один товарищ Игоря, администратор игрового клуба «Аркада» на Стропильной улице Ипинбаса. Он не сразу заметил Игоря, но когда увидел, его лицо озарилось искренней радостью, сменившей генеральскую усталость. — Игорь, ты, что ли?! — воскликнул Михаил, крепко обняв Радаева. — Какими судьбами?! — Миша, привет! — ответил Игорь. — Я... в общем, ты новости видел, да? Не мог я остаться в стороне, когда в любимой республике такое творится. — Да, видел, — вздохнул Михаил. «Страшно, чёрт возьми, стать генералом в двадцать семь лет», — промелькнуло в его мыслях. Он был вынужден повзрослеть за одну ночь. — Мне невольно пришлось стать генералом, потому что Тимофея Злобина, бывшего генерала, мы сняли за слив информации чесноковцам, о котором пронюхали. Он был... не самым лучшим человеком. Я на него разозлился и с подачи Сектымбаева прогнал его ссаными тряпками. Теперь я отвечаю за всё. Страшно, но надо. — Ну что ж, Мишаня, — сказал Игорь, похлопав генерала по плечу. — Теперь я буду тебе лично отчитываться. Я, конечно, не буду каждый час тебе звонить, но я тебе обещаю, что буду вести отчёты как текстом и голосом в мессенджерах и по рации, так и видео, а также постами в ВК. Мы им покажем, что такое настоящая война. Я не Рэмбо, но кое-что умею! И, кстати, ты можешь не переживать за свою «Аркаду», как только всё закончится, мы ещё поиграем! Михаил улыбнулся и повернулся к остальным бойцам. — Представь мне своих ребят, Игорь. Знакомство и сотрудничество явно обещают быть плодотворными. — Кривенко Денис Витальевич, рядовой, — начал Игорь, указывая на Дениса. — Дмитриев Афанасий Александрович, старший лейтенант. Семёнов Вячеслав Анатольевич, майор. Крюков Роман Викторович, ефрейтор. Смирнов Анатолий Петрович, рядовой. Николаева Анна Сергеевна и Алексеева Ирина Николаевна, тоже рядовые. Бойцы, это Ступников Михаил Романович, он же просто Миша. Он меня часто зовёт на разные мероприятия в своём игровом клубе. Ступников пожал руки всем бойцам, поблагодарив их за то, что они приехали помочь. Он понимал, что ситуация сложная, но не безнадёжная. Глядя на бойцов, он в глубине души осознавал, что с таким неординарным и полным энергии командиром, как Игорь, они будут действовать быстро и решительно, чтобы подавить мятеж Чеснокова и восстановить мир в республике. — Ну всё, мы готовы! — сказал Игорь, возвращаясь к своему первоначальному тону старшины. — Товарищ полковник, товарищ генерал, разрешите убыть на задание? Бойцы, двигаем на Ложкинский мост. Если там кто-то будет, я вытащу его. БТР, оставляя за собой клубы пыли, быстро набирал скорость, мчась по направлению к северным окраинам Ипинбаса. Игорь, сидя на броне, внимательно изучал карту на своём телефоне, пытаясь определить оптимальный маршрут к Ложкинскому мосту, который прокладывался, как уровень в видеоигре. — Так, насколько я вижу, до моста километров двадцать, — объявил Игорь, сверившись с навигатором. — Должны добраться относительно быстро, если по пути не встретим никаких неприятных сюрпризов. — А ты думаешь, что всё так просто будет, Игорёк? — с усмешкой спросил Мозговой, поудобнее устраивая свою винтовку на плече. В его вопросе была не столько боязнь, сколько неизвестно откуда взявшаяся осторожность. — Эти чесноковские ребята, хоть и молокососы, но наверняка тоже не пальцем деланы. У них есть мотивация. — Да насрать на них вообще, Толян! — браво ответил Игорь, и в его голосе не было и тени сомнения. Он превратил страх в адреналин, а абсурд — в легенду. — Наша боевая машина «РВИЗ-2021» им такого пинка отвесит, что они ещё долго будут свои сопли по кустам размазывать. Главное – доехать до моста целыми и невредимыми. Мы им такой прорыв устроим, что всю жизнь будут вспоминать! И спасать погибающих мы будем, если это будет надо! Рома, жми! Крюков перевёл рычаг, и БТР увеличил скорость, ревя мотором, словно бросая вызов всем врагам на своём пути. Ветер свистел в ушах, а адреналин бурлил в крови. Началась настоящая, кинематографичная боевая миссия.