Глава 9. Красивое спасение

БТР медленно, с утробным гулом, полз по Ложкинскому мосту. Он был похож на неуклюжего, но неумолимого зверя, преодолевающего последние преграды перед боем. Каждый метр пути под мерный рокот двигателя казался бойцам тягучей, вязкой вечностью. Воздух, пропитанный гарью, давил на лёгкие. Чувствовалась вибрация массивного бронетранспортёра, и каждый боец, сидящий на броне, держался крепче. Массивные бетонные конструкции моста, служившего жизненно важной артерией для города, были испещрены трещинами разной степени глубины. Кое-где зияли следы недавней, хоть и неудачной, попытки взрыва — уродливые чёрные, обугленные пятна и россыпь мелких осколков, осыпавшихся с затронутых взрывом плит под воздействием плохой взрывчатки и похожих на чёрный снег. Там, где взрывчатка не сработала, бетон был оплавлен, словно проклятый. Напряжённая, почти невыносимая тишина, нарушаемая лишь гулом мотора, давила на бойцов, приковывая их к ожиданию беды. Вдруг сквозь этот гул, сквозь монотонное громыхание траков БТРа, Игорь уловил едва слышный звук. Это был тихий стон, полный боли и отчаяния. Звук, который мог услышать только человек с обострённым слухом геймера, настроенного на изучение локации и поиск скрытых предметов. — Рома, стоп! Тормози, — резко обратился Игорь к механику. Голос его был предельно собранным, без тени привычной бравады обзорщика. — Тормози, говорю! Я пойду погляжу, кто там. Я не могу пройти мимо, если кто-то стонет. Чувствую, это надо. Рома Крюков, чувствуя, как на него смотрят остальные бойцы, нажал на тормоз. Массивный БТР содрогнулся, заскрежетал сталью по бетону и встал. Игорь спрыгнул с брони, и его ноги коснулись шершавого, пыльного асфальта. Стон стал громче, к нему добавилось прерывистое, болезненное дыхание. Сердце Игоря учащённо забилось, выбивая в груди ритм марша. «Неужели кто-то выжил? — подумал он, проверяя, на месте ли его пистолет, убранный им в карман. — Но почему? Ведь они должны были отступить... Кого-то же считали потерянными, судя по сводкам! Надо проверять, а то это звучит как пиздец!». В голове обзорщика резким, как вспышка света, всплыла картинка из прошлого: он, ещё шестнадцатилетний, сидит в помещении военного лагеря, стилизованном под советскую землянку, а их старшина, двадцатилетний Матвей Обухов по прозвищу Топор говорит: — Помни, Радаев, бой — это не про цифры и отступления. Это про честь. В бою не бывает лишних. Если можешь спасти — спасай, даже если кажется, что надежды нет. Даже если это идёт вразрез с приказом, спаси человека. Жизнь одного бойца дороже выполненной ценой предательства миссии. Эти слова, казавшиеся тогда просто частью обучения, данью старому кино о войне, сейчас обрели для Игоря особый, почти сакральный смысл. Это был его личный квест: спасение. Подойдя к большой бетонной плите, отколовшейся, видимо, от парапета, и визуально весившей примерно восемь килограммов, Игорь увидел под ней темноволосую девушку в слегка помятой форменной рубашке цвета хаки. Она лежала, придавленная тяжестью бетона, и тихо стонала от боли, закусив губу и пытаясь освободиться. На её лице были видны чёткие ссадины, которые больше напоминали синяки, а глаза были прикрыты. — Ёбаный насос… Ни хуя себе... — прошептал Игорь, почувствовав прилив адреналина. Он тут же опустился на колени рядом с девушкой, стараясь говорить максимально спокойно, чтобы не испугать её. — Живая или где? Посмотри на меня! Не смей отключаться, солдат! Ты нам живая нужна! Девушка с усилием приоткрыла глаза. Взгляд её был затуманен болью, но в нём не было страха, лишь стальная усталость и решимость. — Так точно... — хрипло ответила девушка, поднимая голову и глядя на Игоря. — Отлично. Имя, звание, рота? — спросил Радаев, стараясь не выдавать своего волнения. Он почувствовал, как в нём просыпается тот самый командирский инстинкт, который он так часто тренировал в видеоиграх, к примеру, в том же X-COM, где от него напрямую зависела судьба целого отряда, и который впитал в военном лагере от старшины Матвея. — Прыгунова Ольга Васильевна, рядовой, вторая рота спецотряда «Борцы за независимость», — отрапортовала пострадавшая сквозь стиснутые зубы, и в её голосе, несмотря на боль, звучала непоколебимая гордость. Игорь для сверки информации кинул взгляд на нашивку на нагрудном кармане форменной рубашки девушки. На ней было вышито: «Прыгунова О.В.», рядом лычка и римская цифра II. Всё сходилось, не оставляя Игорю сомнений в личности пострадавшей. — Ага, всё правильно. Что случилось? Почему под плитой лежим? — спросил Игорь, оглядывая рядовую, пытаясь понять степень её ранений. — Эти баскердес планировали взорвать мост, но у них не получилось. Я пыталась их остановить в одиночку, чтобы показать, что я не какая-то соплячка, которая ни хера не умеет, но у меня не получилось. Я находилась практически в эпицентре взрыва, точнее, ничтожного хлопка, и меня накрыло этой плитой. Наши отступили, поняв, что не успеют остановить саботажников. Они думали, всё, конец... — уже более бодро ответила Прыгунова, и в её голосе зазвучала нескрываемая ярость. Она злилась не на боль, не на бросивших её товарищей, а на то, что она не смогла завершить задание. — Конец? Ну щас, блядь, разбежались! — с какой-то злой иронией засмеялся Радаев. — Не дождутся, мы им дадим пососать! Сейчас я тебя вытащу, держись. Так, рычаг, блядь... Рычаг, сука... Опа! Игорь нашарил на земле толстый, изогнутый обломок арматуры, который тут же подставил под плиту перпендикулярно, приподняв её одной рукой и воткнув арматуру в одну из выемок в плите. Он почувствовал, как напряглись мышцы не только спины, но и плеч, но его сила, укреплённая годами гейминга и тренировок, оказалась достаточной, как будто он прошёл проверку силы в ролевой игре. — Ручки давай, — глянул на Олю Радаев. Та протянула ему свои тонкие, но крепкие руки. — Вдохни, — произнёс Игорь. Услышав резкий вдох, он потянул девушку за руки, и её тело выскользнуло из-под плиты. Она тяжело дышала, но её глаза сияли жизнью и благодарностью. — Ты как, нормально? — вопросил Радаев, глядя Прыгуновой в её глубокие карие глаза. — Кажется, да... Ничего жизненно важного не повредила. Спасибо вам... тебе... не знаю, как обращаться... — Оля внезапно, повинуясь какому-то неконтролируемому импульсу, крепко обняла Игоря, уткнувшись лицом ему в плечо. Он почувствовал её дрожь от пережитого шока и запах пыли и пота, смешанный с ароматом духов с запахом лаванды «Мадам Фрагрант». Игорь обнял Олю в ответ, и ему показалось, что он обнимает не просто солдата, а нечто большее. Он обнимал надежду, которую только что вырвал из лап смерти. Игорь вспомнил свою девушку, Дашу Потапову. «Дашка никогда так не обнимала, — пронеслось у него в голове. — В её объятиях всегда была какая-то отстранённость, словно мы играем на публику. Словно это был обязательный скрипт, а не искренний жест. А Оля... С ней всё по-настоящему. Здесь нет фальши, только чистая, спасённая жизнь». Денис Кривенко, увидевший эту сцену, вздрогнул. Он понял, что стал свидетелем начала чего-то важного, судьбоносного. «Игорян нашёл своё счастье, — подумал он. — Они так подходят друг другу... Он — герой, спасающий мир, она — боец, спасённый им. Как в греческих мифах, только с БТРом». В этот момент Денис испытал странную смесь ревности к такой искренней связи и восхищения силой своего друга. — Можно на «ты» и по имени, Оля, — улыбнулся Радаев, почувствовав, как его сердце пропускает удар. — Моё имя, я думаю, ты по подстанциям радиосвязи во время моего обращения слышала. — Игорь Радаев? — улыбаясь, спросила Прыгунова. Её улыбка была первой по-настоящему живой эмоцией, которую Игорь увидел. — Так точно. Он же Русский Видеоигровой Задрот, в текущей обстановке официально Боевой Задрот, — кивнул Игорь. — Рад знакомству. Залезай к нам на броник, поедем на учебный полигон. Я тебя никому в обиду не дам. Доведя Прыгунову до БТРа, Игорь подсадил её на приступочку рядом с бойницей для баллистического оружия, а сам сел рядом. — Оля, штанину закатай, — оглядел рядовую Игорь. Та закатала правую брючину. На её ноге виднелось что-то синее, сильно припухшее, что явно создавало небольшие трудности для Оли при ходьбе. — Фигня какая-то незначительная, ничего серьёзного. Просто дурацкий ушиб, который видится как синяк или ссадина. Но давай я тебе это место обработаю. У меня тут есть кое-что, — Радаев извлёк из рюкзака бутылочку с чем-то прозрачным, похожим на медицинский физраствор, открыл её, накапал несколько капель жидкости на ватный диск и протёр место, где красовалась припухлость. Сладковатый запах жидкости ударил в нос ему и Прыгуновой. Оля расслабила ногу и спустила штанину. — Заебись. Попрыгунчик, будешь кушать? — спросил Игорь и протянул Оле булочку с вишней в целлофановом пакетике, извлечённую из рюкзака. — И что у тебя по пайку? Ты выглядишь так, будто ничего не ела давно. Оля с энтузиазмом схватила булочку и принялась есть, откусывая большие куски. На её лице появилась какая-то странная улыбка, а в глазах засветились искорки жизни. Игорь смотрел на неё, и ему казалось, что он видит, как в неё возвращается душа. — Из пайка у меня было только несколько беляшей и бутылка колы. Я не знаю, как так, но я быстро всё съела и выпила, — чавкая булочкой, ответила Прыгунова. — Спасибо большое. Зашипела радиоподстанция Игоря. — Игорь, слышно меня? — спросил голос Михаила Ступникова. — Оля с тобой? — Так точно, Миш, Прыгунова со мной, в комфорте и с питанием. Сидит на БТРе, булочку за обе щеки уписывает, — отрапортовал Игорь в рацию. — Я её вытащил из-под плиты на мосту. Ни хрена у этих подрывников недоделанных не взорвалось, потому что их взрывчатка говно. Оля сама их не пустила, я так понял. Они просто заложили взрывпакеты, но впопыхах, видимо, заметив Олю, что-то не так натыкали на клавиатуре для запуска детонаторов и съебались, сверкая пятками, поэтому оно просто хлопнуло, а эффекта никакого не произвело, кроме трещин на плитах и осыпавшегося бетона. Слава Богу, что хоть так, а то я думал, мне, чтоб Ольку спасти, плант дефузить надо будет. А сапёр из меня, откровенно говоря, хуёвый. — В одно рыло вытащил? — в голосе Ступникова прозвучало неподдельное удивление. — Да ты герой! Ну прямо как в кино! Я же говорил, Игорёк, ты не просто обычный обзорщик! — Не герой. Просто не люблю вопиющую несправедливость, — смущённо, но твёрдо сказал Радаев. — Я чувствовал, что надо спасать, потому что нельзя оставлять в беде человека, особенно если это девушка. Я понял, что она своя, Миша, и поэтому помог ей. — Да не надо скромничать, Игорёк. Я по твоим обзорам вижу, что ты тянешь на настоящего героя! — засмеялся Ступников по рации. — Ублюдки концентрируются в Новых Башмаках, но наши их уже отбили. Теперь собираются в Ипинбас, на главную площадь. Что они собираются делать, не ясно. — Выясним, Мишань, — с энтузиазмом ответил Игорь. — Обязательно выясним! Я до всего докопаюсь, вот увидишь. Я буду копать очень глубоко. Так докопаюсь, что потом в ту же яму, которую вырыл, зарою этих баскердес! Приём оборвался. Пока БТР ехал, Оля и Игорь сидели, обнявшись. Игорь чувствовал тепло Прыгуновой, её мягкое плечо у своего, и это было настолько странно и ново, что он почти забыл о происходящей вокруг войне. Впервые за долгое время он ощущал себя нужным и искренне любимым не за свою популярность, а за то, кем он является. — Игорь, а почему ты меня Попрыгунчиком называешь? — тихо спросила Оля, глядя Радаеву в глаза. — Э-э... Ты же Прыгунова? Ну вот, Попрыгунчик, Попрыгуша, — рассмеялся Радаев. — Да и в целом, когда я увидел тебя под той плитой, ты так грациозно пыталась выпрыгнуть, как маленький прыгучий мячик. А потом я вытащил тебя, и ты так быстро пришла в себя... как попрыгунчик, который, сжавшись, вдруг выпрямляется и взлетает. Мне кажется, тебе подходит. Ты такая энергичная и настоящий везунчик, раз выжила при столь хуёвой ситуации, хотя, конечно, эти дебилы не смогли заложить C4 так, чтобы она нормально рванула. Ну и хер с ней, зато дефузить не надо. Оля смущённо улыбнулась. Ей нравилось дурацкое, но ласковое прозвище «Попрыгунчик», которое она теперь видела как свой позывной. — Сколько тебе лет, Попрыгунчик? — спросил Игорь, глядя Оле в её глубокие карие глаза. — Двадцать один год. А тебе? — Двадцать четыре. Скажи мне, Оля, почему ты здесь? Что тобою двигало? — спросил Игорь. В его голосе не было осуждения, лишь искренний интерес к мотивации этой необычной рядовой. — Как только я прочитала новости, а потом услышала телевизор, я поняла, что нельзя оставаться в стороне. Мне больно смотреть, когда в родной стране творится такая несправедливость, — ответила Прыгунова, и её голос задрожал от волнения. — Ни мама, ни папа, ни брат не знают, что я пошла воевать. Я ничего не сказала никому, чтобы никто не волновался. Это было единственное, что я могла сделать, чтобы исполнить своё предназначение. — А молодой человек? У тебя ведь наверняка есть молодой человек. У такой красивой девушки он обязательно должен быть. — Был. Кириллом звали. Как узнал, что я твои обзоры смотрю, так злиться начал! А сам... изменил мне... С какой-то школьницей-шлюхой… — С хера ли он злиться начал, когда узнал, что ты просто смотришь мои видео? — спросил несколько сбитый с толку Радаев. Он привык к хейту, но не к ревности от залётных зрителей. — Да он подумал, что я в тебя влюбилась, в своего кумира с Ютуба, — засмеялась Оля, и в её смехе не было ни капли грусти, только облегчение. — Помнишь тот донат в семь тысяч российских рублей на твоём стриме по Castlevania 3? Это триста пятьдесят наших. Это он задонатил и начал сгорать жопой, угрожая тебе, чтобы опозорить меня и публично опозориться самому. — А я думаю, чё за донат был от какого-то Кирилла с текстом «Отвали от моей Оли, сука!», — усмехнулся Радаев. — Ты его бросила? — Ага. Сказала ему: «Да пошёл ты на хуй, мудак ревнивый!» да пощёчину дала. Он не понял, что твои обзоры — это часть меня, и ты для меня был своего рода маяком. Да я лучше погибну на войне или лесбиянкой стану, чем возвращаться к такому ревнивому мудаку! — Правильно сделала. А я здесь, потому что люблю эту страну и готов защищать демократию, — обнял девушку крепче Радаев. — Я здесь был на трёх игровых конференциях как Русский Видеоигровой Задрот. Представлял свои выпуски, игры и на вопросы отвечал. Со мной много фотографировались. Кстати, мне знакомо то чувство, когда тебя осуждают за то, что ты любишь. Даша, моя девушка, не очень поддерживает моё творчество. Она меня вообще не понимает. Я ей что-то рассказываю про Dark Souls, про Contra, Earthbound, а у неё глаза стеклянные. И постоянно какие-то подозрения, да и я сам, наверное, не люблю её. — Почему ты так думаешь? — спросила Оля, подняв на него свои большие карие глаза. — Ну, она никогда не говорила мне, что любит, — честно ответил Игорь. — Кроме того дня, когда мы начали встречаться. 28 июня 2019. Я ей постоянно пишу и говорю, что люблю, а мне в ответ — хер. А ещё я как-то раз увидел, как она переписывается с каким-то гопником, Сипухин фамилия, из Дзержинского района, насколько я знаю. Не знаю, почему, но мне показалось, что она мне изменить хочет. Я спросил её, а она сказала, что это просто друг. Не верю. Я ей сказал: «Даш, ты на хрена вообще со мной встречаешься? Я тебе не нужен! Так и скажи, блядь, если ты ко мне ни хуя не чувствуешь!». Она молчит. Я подозреваю, что ей просто нужна моя популярность. Какого вообще хера она дружит с гопником? А мне говорила, что любит игры тоже. По ходу, имитирует, чтобы быть рядом со «звездой». — Игорёк, а ты не думал, что Даша дружит с этим гопником, потому что не видит в нём конкурента, и он для неё простой и понятный? А в тебе видит не просто парня, а звезду, которой сложно добиться? А может, она просто... — Оля замолчала, пытаясь подобрать слова. — Она просто... видит в тебе человека, который способен вытащить её из серой, никчёмной жизни. Она боится потерять тебя, поэтому и не говорит, что любит, боясь, что вдруг эти слова станут слабостью. Может, она не умеет показывать свои чувства, но очень любит тебя? Просто, я думаю, вам двоим надо сесть и поговорить по душам. Обо всём. О том, что её волнует, и о том, что волнует тебя. — Игорёк, это кто? — заметив рядом с Игорем девушку, с которой Радаев активно разговаривал, спросил Толян, пересевший к нему. — Оля Прыгунова из второй роты отряда БЗН, то есть «Борцы за независимость», — коротко ответил Игорь. — Это она на мосту стонала под плитой. Я её вытащил. — Приятно познакомиться, Оля, — кивнул Толян. — Анатолий Смирнов, он же Толян или Мозговой. Тоже обзорщик, лучший друг и сосед Игоря по дому. — Взаимно, – улыбнулась Оля, пожимая руку Смирнову. — Ром, газуй. Надо херачить, пока нас тут не расхуярили на дрова, — распорядился Игорь. Крюков включил третью передачу, и БТР со свистом въехал на полигон в Ипинбасе. Игорь и Оля сошли с бронетранспортёра первыми. — Игорь, а можно с тобой потренироваться? — глядя Игорю в глаза, спросила Оля. Её вопрос был продиктован не только желанием улучшить свои навыки, но и каким-то внутренним стремлением быть ближе к человеку, который спас её и вселил надежду. Она видела в Игоре не просто кумира с YouTube и командира, а наставника и родственную душу, которая так же, как и она, ненавидела несправедливость и была готова бороться за свои идеалы. Для неё это была не просто тренировка, а ритуал признания. — Да, конечно. Пошли, — кивнул Игорь, и на его лице появилась широкая улыбка. Он чувствовал, что они на одной волне. Они прошли к мишеням и манекенам. Игорь схватил с ящика автомат Булыжникова семьдесят восьмой модели, главное огнестрельное оружие Вооружённых сил Безбашмака и явную копию знакомого ему АК-47, и вручил Оле. — Держи орудие. И да, ты всё правильно поняла. Начнём со стрельбы, — объявил Радаев своим традиционным командирским голосом, в котором теперь звучали металлические нотки решимости. — Попробуем для начала с опоры. С ящика. Локти на ящик, автомат держи, как держишь. Расстреляй мишени по очереди, переводя прицел. Внимание... Оп! И он махнул рукой. Оля тут же, словно прирождённый снайпер, беспрерывной очередью расстреляла мишени, передвигая прицел с одной на другую. Пули с глухим стуком входили в манекены. Полигон наполнился запахом пороха и треском выстрелом. Денис Кривенко, стоявший неподалёку и наблюдавший за тренировкой, был поражён. В его глазах читалось искреннее восхищение. «Она... она как Надя, — подумал он, вспоминая тренировки в зале с Надеждой Булкиной, которая, будучи в прекрасной форме, активно наколачивала боксёрский манекен кулаками и ногами. — Такая же сильная, решительная. Только Надя тренируется в зале, а эта девушка — на полигоне. У неё движения такие... профессиональные. И эта решимость в глазах... Вау! Ей не нужны лишние слова, только цель». — Молодца! Скорость и точность на высоте! — весело прокричал Радаев, хлопая в ладоши. — Стоя! Оля встала и вскинула автомат. — Отлично. Внимание... Оп! — Игорь снова махнул рукой. Оля выпустила по тем же мишеням ещё одну непрерывную очередь, выжигая на них новые дыры. — Лёжа! — захлопал Игорь. Оля легла и точно так же поразила все мишени ещё до команды. Она двигалась грациозно и уверенно. Каждое движение Прыгуновой было отточено до идеала. — Молодца! В движении и с разворота, полный боевой танец, — произнёс Игорь, похлопав девушке. Оля стала стрелять на бегу и поворачиваясь, словно танцуя боевой танец. Она быстро перемещалась, её движения были точными и выверенными. — Вот так? — крикнула она с другого конца полигона, опустошив магазин. — Молодец! — подошёл Игорь и похлопал Прыгунову по плечу. Он чувствовал, как его восхищение этой невероятной рядовой растёт с каждой секундой. Он видел не просто бойца местных повстанцев, а своего идеального напарника. Затем Игорь выдвинул ящик с кучей учебных гранат. — Покидаемся? — улыбнулся он. — Срываем чеку и хуярим. Игорь продемонстрировал Оле всю процедуру подготовки гранаты и броска. — Вот так, — он сорвал у учебной гранаты чеку. — Один... Два... Три! И кидаешь. Он кинул гранату в направлении тренировочного тазика с надписью «GOAL». Граната угодила прямо в тазик, который чуть-чуть покачнулся. Оля повторила за ним. Она наотмашь кинула гранату, и та с глухим стуком ударилась о дно тазика, попав точно в цель. Пока они тренировались с гранатами, ножами и рукопашным боем, где Оля продемонстрировала отличное знание базовых приёмов, Игорь смотрел на Олю с каким-то воодушевлением. Она двигалась легко и быстро, её удары были точными, а движения — уверенными. — Бляха, Оль, ты такая молодец, я те должен сказать, что просто обосраться! — улыбался Игорь, глядя на Олю. — Как будто не первый день в бою, хотя пиздец только начался. — Просто под твоим командованием не привыкнуть сложно, — улыбнулась Прыгунова. — Ты хороший командир. — Иди ко мне, Попрыгунчик! — сказал Игорь, расставив руки для объятий. Они снова обнялись, в этот раз уже как старые боевые товарищи, которые понимают друг друга без слов. К ним подошёл Денис, задумчиво жующий сосиску в тесте. — Игорян, а это что за дама? — спросил он, указывая рукой на Олю. — Ольга Прыгунова из второй роты отряда БЗН, то есть «Борцы за независимость». Рядовой, — ответил Игорь. — Я сейчас её тренировал, и она отлично себя показала. У неё такой огонь в глазах, ты бы видел! Настоящая амазонка, блин, ипинбасская! Ей очень понравилось. Так ведь, Оля? — Так точно. Ты великолепный инструктор, — улыбнулась Прыгунова. — Никак нет, это ты прекрасный боец и способная ученица, — хлопнул её по плечу Игорь. Он посмотрел на карту на телефоне: — Так, внимание всем! К центру Ипинбаса подступают. Слушай мою команду… В смысле, инструкцию, какие в пизду команды! Второй квест подъехал! Быстрее к северным подступам на вокзале Ипинбас-Главный! Нужно действовать решительно! Все забрались на БТР, Крюков перевёл рычаг, и БТР снова понёсся по магистральной дороге. Во время движения в БТР царила атмосфера напряжённой готовности.  Оля, несмотря на недавнее потрясение, держалась молодцом, с интересом расспрашивая Игоря о его видеоблоге и о том, как он решился на такой отчаянный шаг. — Я так рада, что ты приехал, Игорь, — тихо сказала она, прижимаясь к его плечу. — Когда я услышала твоё обращение по радио, у меня появилась надежда. Я подумала: «Если уж Игорь Радаев приехал, значит, всё не так плохо». Игорь улыбнулся. — Ты знаешь, Оля, я сам до последнего не верил, что могу на такое решиться. Я обычный обзорщик, играющий в игры, смотрящий кино и мультфильмы, музыкант, пишущий, воссоздающий и слушающий музыку. Я сидел и делал контент. А после таких новостей… — он вспомнил кадры с БТВ, где Татьяна Грушина говорила дрожащим голосом, и то, как он подорвался, приняв решение спасать безбашмакских друзей. — Я собрал этих людей и готов. Я просто человек, который всегда ратует за справедливость. Эта война станет для меня очередной возможностью это доказать. Дня за три мы это всё закончим, я тебе точно говорю! Своими фирменными бутербродами клянусь! Оля посмотрела на Игоря, и в её глазах читалось не только восхищение, но и лёгкое замешательство. Она не могла понять, откуда у него такая уверенность. — Игорь, но как ты можешь быть так уверен? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от его лица. — Это же война. Здесь нет никаких гарантий. Игорь улыбнулся, и его взгляд стал серьёзным. — Оль, ты помнишь, что я говорил про Castlevania 3? — начал он, и в его голосе прозвучали нотки из его обзоров. — Так вот. В каждой RPG, в каждой стратегии или платформере есть свои «боссы». Сначала ты с ними борешься, используя одни и те же тактики, и они кажутся тебе непобедимыми. Как Дракула в той же Castlevania 3, который меняет фазы и стратегии боя. Но ты не сдаёшься. Ты ищешь информацию, ты анализируешь. Ты понимаешь, что у каждого «босса» есть своя ахиллесова пята. И ты её находишь. А ещё... — Игорь взял Олю за руку. — ...я умею видеть, куда нужно бить. И я знаю, что Чесноков — это не больше, чем марионетка. Настоящий «босс» скрывается за его спиной, и это твой Кирилл Ковалёв. И кто-то ещё, внешний, кто финансирует это безумие узурпатора. Это как донатер, который думает, что, влив деньги в игру, купил победу, хотя он банальный читер, который не умеет играть честно. А у этого внешнего, как и у Ковалёва, тоже есть слабое место, которое я, с твоей помощью и помощью моих ребят, обязательно найду. Так что да. Я верю, что мы закончим это дело за три дня. — И ты знаешь, что я тебе скажу? — прошептала Оля. — Ты самый настоящий герой. Не выдуманный, а живой. Ты тот, кем я всегда хотела быть. Ты тот, кого мне пророчил Иван Слепов, тот юрисконсульт из Казани. Он мне по телефону сказал: «В свете надвигающейся на республику бури вам, Оленька, нужно сместить фокус с человека, который вас не любит, на того, кем вы восхищаетесь. На того, кто станет для вас героем, наставником. Учителем и кумиром, если угодно. Ведь у каждого из нас есть своё предназначение в этой жизни, и порой мы его находим там, где меньше всего ожидаем». — А я, Попрыгунчик, так и подозревал, что нас сведёт судьба. Ну, и война, — произнёс Игорь. — Не думал, что спасателя косплеить придётся. Денис и Толян переглядывались, чувствуя, как в их команду вливается новая, решительная сила. Аня и Ира проверяли оружие, готовые в любой момент вступить в бой. Их лица были серьёзны и сосредоточены. — Ничё-ничё, бойцы, не ссыте! Я всё предусмотрел, никто из наших не пострадает! — подбадривал отряд Игорь, раздавая всем по пирожку. Он чувствовал, как ответственность за всех бойцов ложится ему на плечи, но это не пугало, а придавало сил. Он был готов принять вызов, а также к своему лучшему обзору или стриму в реальной жизни. Вскоре впереди показались первые признаки приближающегося города. Стали попадаться разбитые витрины магазинов, покореженные автомобили и испуганные прохожие, спешащие укрыться в безопасном месте. Чем ближе они подъезжали к центральному вокзалу, тем сильнее ощущалось нарастающее напряжение. Вдали уже слышалась стрельба очередями и одиночными выстрелами, сливающимися в гул. Смесь адреналина, страха и решимости бурлила в крови каждого из них. Они въезжали в горнило битвы, чувствуя, что готовы.