Эпилог

Маша Ефимова стояла на выжженной, пропахшей порохом площади, словно на краю покинутого мира, почти не чувствуя под ногами брусчатки, провожая взглядом удаляющийся чёрный BMW X5. Она видела, как Игорь садится в машину, как он кивает Красновскому, как показывает ей сердечко из пальцев — последний хрупкий, но несокрушимый мост, соединявший их в этом пространстве. Этот жест, такой простой и искренний, заставил сердце Маши сжаться в болезненный комок, перевернул ей душу, вытянув наружу всю невыносимую боль расставания. Когда машина скрылась за поворотом, плотная, осязаемая пустота, которую она так старалась не замечать в последние дни, снова накрыла её, как холодный свинцовый плащ. Маше вдруг захотелось кричать, бежать вслед, потому что с его уходом ушла и часть её самой, но она сдержалась. Это была не просто тоска, а физическая ломка, как будто из её души вырвали с мясом только что прижившуюся, самую важную деталь. Воздух, который ещё считанные часы назад был наполнен напряжением и страхом, теперь казался слишком тихим и безжизненным, словно консоль, внезапно выключенная из розетки после финальной битвы. «Как я теперь буду без него? — думала она, устремляя взгляд туда, где только что исчезла машина. — Я так привыкла чувствовать его рядом, его силу и спокойствие. Он был моим якорем в этом аду, моим щитом, моим светом… Мы только что пережили самое страшное и нашли друг друга, и вот, он уехал. Но я не дам этой связи оборваться. Он спас меня от чесноковцев, а теперь я должна спасти его от одиночества и призраков прошлого. Я должна что-то сделать. Я не могу просто ждать. Мой любимый Игорёк… Он должен знать, что он не просто так меня спас. Он стал частью меня. Он мне важен. Я не буду его ждать молча. Я крикну о нём на весь Интернет!». Вместо того чтобы поддаваться отчаянию, Ефимова достала телефон и зашла в свой Telegram-канал «Бункер Ефимчика». Маша не могла держать эту бурю в себе. Она записала серию «кружков», где её белые волосы разметались по лицу, а глаза были полны слёз, но не от слабости, а от острой, невыносимой потери. Её голос дрожал, но она продолжала говорить, не стесняясь своей боли и выливая её в цифровое пространство: — Я не знаю, насколько это странно, может, кто-то скажет, что я ебанутая, но я не могу не рыдать... Ведь он уехал... Мой спаситель, мой защитник, мой... Мой... Русский Видеоигровой Задрот... Он такой… Такой… Настоящий. Несмотря на весь этот ужас, на всю эту войну, он остался человеком. Он… Он увидел во мне не просто солдата, не просто командира… Он увидел во мне… девушку. И я… Я просто не знаю, что теперь буду делать без него…Мне его не хватает. До физической боли… Словно от меня оторвали кусок, который я искала всю жизнь. Словно моя игра теперь в режиме ожидания. В этот момент Игорь проснулся в машине. Он спал, прислонившись к окну, и его разбудил негромкий смех друзей. Денис Кривенко и Аня обсуждали что-то весёлое, а Афанасий и Ира слушали их, улыбаясь. Толян сидел с закрытыми глазами, его дыхание было ровным. Игорь почувствовал, что вздремнул совсем ненадолго, но уже успел выспаться. Он мгновенно почувствовал себя отдохнувшим, словно сон о Маше стёр всю усталость и обнулил счётчик боли. Он достал телефон и увидел уведомление: новое голосовое сообщение в «Бункере Ефимчика». Он включил его и услышал уже ставший родным голос Маши, её сбивчивые, полные боли слова. В висках застучала кровь — он причинил ей боль, невольно оставив её одну. Игорь почувствовал, как его сердце сжимается от вины за то, что он уехал. В её голосе он услышал то же чувство, что и в своём: опустошённость и оборванную связь. Он, не колеблясь ни секунды, поставил на её сообщение реакцию-сердечко и записал ответ, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо, без дрожи, исполненный решимости: — Маша, спасибо тебе... Ну, за тебя, в общем. Я, может, дурак, раз привязался к тебе так же, как и ты ко мне, но я тоже люблю твои обзоры... А вставки из моих видео в твоих — как какой-то подарок, что ли, личная пасхалка. Я всегда буду с тобой, хоть по видеосвязи, хоть в переписке. Наши линии связи будут открыты 24 на 7. Может, даже вживую как-то снова увидимся. Война-то кончилась, а наша история — нет. «Хватит прятаться за войной и прошлыми травмами! — зудел внутренний голос Радаева. — Я больше не сбегу. Я должен ей это. Я должен дать ей знать, что связь не прервана, а лишь переведена в другой режим. Даша разрушила, Маша — строит. Я выбираю Машу, теперь уже официально». Маша тут же поставила на его сообщение сердечко и написала: «Я буду очень рада. Жду тебя, мой дорогой!». Игорь не мог не радоваться тому, что радуется его подруга. Он почувствовал, как тепло растекается по груди, заполняя пустоту, которую своей изменой оставила Даша, и улыбнулся, глядя на экран.

***

Вечером того же дня, вернувшись домой, Маша сидела на кухне с родителями — отцом Андреем Павловичем, бывшим преподавателем военной кафедры Ипинбасского государственного университета, и матерью Антониной Васильевной, преподавателем философии в том же университете. Возбуждение и радость Маши от встречи с родителями смешивались с глубокой тоской по Игорю. — Ты такая... сияющая, доченька. И уставшая, — ласково сказала Антонина Васильевна, поглаживая Машу по руке. — Расскажи нам про своего командира. Про этого... Игоря. Маша улыбнулась, и её глаза, полные слёз несколько часов назад, теперь светились. — Мам, пап... Он невероятный. Он нас всех спас, буквально. Когда я была связана в том здании вокзала, он ворвался туда. Я думала, он — спецназовец, а он... просто парень, который делает обзоры на ретро-игры, от которого я фанатею. И когда он увидел меня, он таким классным матом выругался, что меня это зарядило на бой... «Ох ты ж разъебать твою Катюшу стотонной гаубицей и сжечь напалмом», говорит! Разрезал на мне верёвки и вынес на руках, как невесту. Он такой... решительный и предприимчивый! Он сам разработал тактику с минами и голокубами. Пап, ты представляешь, он без военного образования, но он... он как будто знал, что делать! У него мышление стратега! Маша достала телефон и быстро нашла фотографии, присланные фотокорреспондентом Аллой Власовой. Она показала родителям сначала фото, где они с Игорем смеются, потом ту, где Маша смотрит на него с восхищением, и, наконец, ту, где они целуются у памятника. — А это... это наш прощальный поцелуй, — тихо, но гордо сказала Маша. — Он мне признался, что любит меня, когда мы прощались, и я сказала, что я его тоже люблю. Он настоящий герой. Ему медаль дали, «За мужество и смелость»! Андрей Павлович, который до этого сидел, скрестив руки на груди, пристально глядя на фото и анализируя боевые кадры, словно чертежи, хмыкнул и кивнул. — Ух ты! Кровь с молоком, ух! Это тебе не сало с шоколадом есть! — воскликнул он, используя свою любимую присказку, означающую силу и выносливость. — Ты говоришь, он блогер? И сам всё придумал? Хм... человек, который не имеет отношения к вооружённым силам, блин, в свои двадцать четыре знает больше, чем любой кадровый военный за сорок! Это... это дар, дочь! Он живой стратег! — Да, пап! Он говорил, что в шестнадцать лет проходил обучение в каком-то военном лагере... — добавила Маша. — Вот оно что! Значит, не с чистого листа! Но всё равно, это талант. А этому мелкому чептэксынды (хуесосу) и его сектантам так и надо! — Андрей Павлович с удовлетворением стукнул кулаком по столу. Антонина Васильевна, преподаватель философии, внимательно разглядывала фотографию Игоря. — Я вижу в нём не просто силу, Маша, — мягко произнесла она, поправляя очки. — Я вижу огонь в глазах и... какую-то глубокую человечность. Он не военный, но его выбор — встать на защиту, а не бежать — говорит о его моральном стержне. И то, что ты говоришь, что он плакал... это не слабость, доченька. Это признак того, что он живой. Что его сердце не очерствело. Мужчина, способный плакать, не боится быть собой. Ты молодец, что смогла его утешить. — Мам, он мне сказал, что любит меня... — Маша на секунду замолчала, вспоминая их объятия. — И когда он узнал про измену, он... он разрыдался, как ребёнок. Я его обняла, погладила по спине и сказала, что эта ичинбэ (шлюха) не стоит его слёз, и что я всегда буду рядом. Он такой искренний! Родители с гордостью смотрели на дочь, понимая, что война не сломала её, а, наоборот, сделала сильнее, подарив ей необычную, но, видимо, судьбоносную встречу с человеком, который был её идеальным «первым игроком».

***

В это же время в Новосибирске Даша Потапова сидела в своей комнате, уставившись в экран телефона. Её руки дрожали. Она только что увидела в новостях репортаж с канала БТВ о триумфальном возвращении отряда, возглавляемого Игорем, домой. — Внимание, экстренное включение! — торжественно говорил диктор Всеволод Клименко. — Нам только что сообщили, что отряд российских добровольцев, возглавляемый сибиряком Игорем Радаевым, который известен своим видеоблогом о ретро-играх, успешно завершил трёхдневную освободительную операцию в республике Безбашмак. Благодаря их участию и умелому руководству республика была освобождена от власти малолетнего тиктокера-узурпатора Алексея Чеснокова, сына известного режиссёра Бориса Емельяновича Чеснокова, и в стране восстановлена настоящая демократия. Игорь Радаев награждён официальной медалью «За мужество и смелость» и большой денежной суммой, а его друзья, Денис Кривенко, Анатолий Смирнов, Афанасий Дмитриев, Дмитрий Дюкарев, Анна Николаева, Ирина Алексеева, Роман Крюков и Вячеслав Семёнов — благодарственными письмами и почётными грамотами президента Сумкина. Вот эксклюзивные кадры, предоставленные нам фотокорреспондентом Аллой Власовой, которая работала на месте событий. Мы видим, как российский отряд тесно взаимодействовал с местными повстанцами — отрядом «Борцы за независимость», сокращённо БЗН. Диктор вывел на экран фото, где Игорь смеётся, разговаривая с Машей Ефимовой, а затем кадр, где она с восхищением смотрит на него. Даша смотрела на экран, и её мир рушился не с грохотом, а с тихим, отвратительным хрустом. Она видела, как Игорь и эта девушка, Маша, смеются вместе. В какой-то момент на экране появилась фотография, где Игорь и Маша целуются у памятника генералу Булавкину. Даша не могла поверить своим глазам. В её голове всплывали слова Ступникова, который позвонил ей несколько минут назад и кричал о предательстве. Телефон Даши завибрировал. На экране высветился незнакомый номер, но она взяла трубку. — Алло? — тихо произнесла она. — Привет, Даш. Это Миша Ступников. Ты, наверное, меня не знаешь, но я друг Игоря из республики Безбашмак. Я хочу кое-что тебе сказать. — О, привет! — Даша удивлённо улыбнулась. — Как там Игорёк? Как он? — Он… он в порядке, — голос Ступникова был холоден, как лёд. — Но я звоню не поэтому. Я тебе скажу кое-что, что ты должна знать. Игорь уже всё знает про тебя и твоего гоп-ёбаря. — Что?! — Даша почувствовала, как её сердце ушло в пятки. — Что ты такое говоришь?! Я не понимаю! — Понимаешь, Даша. Ты думала, что он умрёт, да? Что ты сможешь спокойно трахаться со своим Сиплым? Хуй тебе! Он выжил. И он всё знает. Я ему показал все твои посты и скриншоты, на которых ты писала, как счастлива с этим уёбком! И знаешь что? Он тебя ненавидит. И он сказал мне, чтобы я передал тебе, что он тебя официально ненавидит и что между вами всё кончено. Ты блядь, Даша! Я просто исполнил волю друга. Даша молча слушала и понимала, что её мир рушится. Голос Ступникова казался голосом дьявола, который смеялся над её глупостью и предательством. Даша бросила телефон на кровать, чувствуя, как её тело сотрясает дрожь. Она увидела в отражении экрана себя — заплаканную, растрёпанную, с потёкшей тушью. «Это не я! Это точно не я! — мелькало в её голове. — Я… Я же люблю Игоря! Я ждала его! Но… эти фотографии… Он обнимает её, целует… Как он мог?! Я думала, что он умрёт… Нет, не умрёт, а просто оставит меня в покое со своими играми, обзорами и вообще… Он должен был просто вернуться, извиняться и кланяться мне за моё терпение! Но он… Он выжил, победил, стал героем и нашёл другую! И теперь я ему не нужна… Он теперь богатый, знаменитый, а я… Я с Сиплым, который меня только трахает и бьёт!». Её тело затряслось от рыданий. Она чувствовала, как гнев и обида на Игоря смешиваются с осознанием собственной вины. Ей было больно, но эта боль была не от потери «любимого», которого она и Сиплый между собой называли «блогерской швалью», а от понимания, что она сама всё разрушила. — Как?... — тяжело дышала Даша. — Я думала, он сдох... Я думала, он не выжил... Я думала, он меня не любит... И то, что меня от него послали на три буквы... Папа, что это значит?! Я надеялась... — На что ты надеялась, дочь?! — голос отца, профессионального юриста Олега Владимировича Потапова, прозвучал как гром. Он стоял в дверях её комнаты, и его лицо было искажено гневом. – На то, что он умрёт?! Чтобы тебе не было стыдно за свою блядскую натуру?! — Папа! — Даша зарыдала, падая на кровать. — Я… я не хотела! Я думала, он меня не любит! Думала, он забыл! А Стёпа… он был рядом… — Стёпа?! Этот гопник Сиплый?! — отец подошёл к ней. Его глаза метали молнии. — Ты променяла честного, любящего парня, который рисковал жизнью ради других, на это быдло?! Даша! Ты получила по заслугам! Игорь — настоящий мужчина! А ты… ты просто… разочарование. Подумай над своими ошибками. Может, это научит тебя ценить то, что имеешь. Тут Даше пришло злое голосовое сообщение от имени Игоря. Голос был как будто не похож на тот, которым он обычно говорил. Он был явно зол и кричал: — Ну что, сука ёбаная, падла блядская, надеялась, что я сдохну там, да?! А вот хуй тебе в рыло, шлюха ёбаная! Я выжил, сука! И не просто выжил, а победил, блядь! Обогатился за счёт штаба как хорошо показавший себя боец, блядина ты тупая! А ты скоро сдохнешь, изменщица! Причём от моих же рук, гнида! — Пап... Он всё знает... — прошептала Даша, тело которой сотрясали рыдания. Олег Владимирович, подавленный стыдом за дочь, позвонил Игорю по Skype. — Да, Олег Владимирович, здравствуйте! — поздоровался Радаев. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь. — Здравствуй, Игорь. Я узнал, что Даша тебе изменила. Скажи, ты зол? — Пиздец как, Олег Владимирович. Ну не могу я простить то, что моя, казалось бы, любимая девушка, простите, трахается с какой-то быдло-швалью, которая сто процентов будет ни в хер её не ставить, бить и оскорблять, а она не сможет бросить, потому что якобы любит, — ответил Игорь спокойным голосом, в котором звенел стальной холод приговора. — Я бы хотел, чтобы вы отомстили ей за меня. Кстати, Светлана Андреевна рядом? Я бы хотел ей кое-что сказать. — Да, Игорь, здравствуй, — ответил женский голос. Это была Светлана Андреевна, мама Даши, работавшая психологом. — Светлана Андреевна, здравствуйте, — начал Игорь. — Мне очень жаль, что так всё получилось с Дашей. Я действительно её любил и… не ожидал такого предательства. Мне больно. Очень больно. Я просто хотел, чтобы вы знали, что я всегда хорошо относился к вашей семье и… надеялся на долгое и счастливое будущее с вашей дочерью. Видимо, не судьба. Мой вердикт таков: я больше не хочу, чтобы нас что-то связывало. — ТЫ МЕНЯ БРОСАЕШЬ?! — завопила Даша, подскакивая с кровати. — А ты как думала, шлюха? — усмехнулся Радаев, глядя Потаповой прямо в глаза, словно вынося окончательный приговор, не подлежащий обжалованию. — Ты думала, я закрою глаза на измену? Ни хуя подобного, блядина. — Ах ты сука… — прошипела Даша, чувствуя, как её мир рушится. — Сука у тебя между ног, — внезапно сказал Олег Владимирович, бросив на дочь злой взгляд. — Игорь, в отличие от тебя, настоящий человек. — Папа, как ты можешь?! Ты что, на стороне этого задрота?! — обалдела Даша. — Да, Дашенька, я на стороне честного человека, который любил тебя, а ты повела себя как… неблагодарная особа, — отрезал Олег Владимирович. — И не смей его оскорблять. Да, он обозреватель видеоигр, контентмейкер, но он рисковал жизнью, чтобы помочь людям, в отличие от тебя, которая только и умеет, что изменять своему парню. Светлана Андреевна, до этого молча наблюдавшая за сценой, подошла к дочери и положила ей руку на плечо. — Даша, послушай меня, — спокойно сказала она. — Игорь прав. Ты поступила очень плохо. Тебе нужно время, чтобы всё обдумать и понять свои ошибки. Сейчас твои эмоции тебя захлёстывают, но постарайся посмотреть на ситуацию его глазами. — Но… Я люблю его! — сквозь слёзы проговорила Даша. — Кого «его», блядина ёбаная?! — взревел Игорь, уже начавший дымиться. — Ты никого не любишь, кроме себя. Всё, пошла на хуй, шалава. Желаю тебе сдохнуть от СПИДа или чего бы то ни было, чем твой новый ёбарь болеет. Ты недостойна жизни, шлюха, которую переебала половина Новосибирска. Он отключил вызов. Даша тут же зарыдала, поняв безвыходность ситуации. «Вот тебе и «блогерская шваль», блядь... — думала Даша. — Настоящая шваль-то я, получается! Дотрахалась с кем попало...»

***

Спустя час после того, как Игорь проснулся, ему пришло SMS-сообщение на телефон: «Игорь! Срочно позвони мне! У меня к тебе есть разговор! Василий Борисович». Игорь быстро набрал номер. Трубку сняли сразу. — Да, Василий Борисович, здравствуйте! Это Игорь Радаев. — Игорь! Старшина! Спасибо тебе! Спасибо тебе огромное! — голос Василия Борисовича Прыгунова, отца Оли, был полон искренней, неподдельной благодарности. — Я видел новости! Видел, как ты спас мою Ольгу на мосту, достав её из-под плиты! Ты настоящий герой, парень! Я никогда не забуду, что ты сделал для моей дочери! Я тебе должен! — Да что вы, Василий Борисович! Ничего вы мне не должны! — Игорь смутился. — Просто так получилось. Я не мог пройти мимо и не вытащить её. Оля, она... она очень храбрая девчонка. Настоящий повстанец! Я просто рад, что с ней всё хорошо. — Оля сейчас дома, отогревается. Она сама в шоке, говорит, что, если бы не ты и твои друзья, ей бы точно конец. Она теперь живёт в Центральном районе, не так далеко от тебя, Игорь. Если тебе что-то понадобится, любая помощь, любой вопрос — обращайся! Считай, что ты мне как сын. Игорь почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Эта искренняя, человеческая благодарность была дороже всех медалей и денежных сумм. — Спасибо, Василий Борисович. Мне очень приятно.

***

По возвращению в Новосибирск Игорь, Денис и Мозговой решили немного отдохнуть после поездки и отправились на площадь Ленина. Приземлившись на скамейку, парни начали разговор о том, как Игорь исполнял командирские обязанности и вообще держался. — Я, если откровенно, сам в шоке, — сказал Игорь. — Думал, не отобьём ничего за три дня. И что ж вы думаете, отбили, сука. Ох, если б не моё желание оберегать Машку, хуй бы мы где были. Я, бля, за время стрельб четыре обоймы патронов для «Шельмеца» извёл. Он повертел в руках истрёпанный, но всё ещё верный пистолет. — Ну, а хули ты думал? — засмеялся Кривенко. — В критической ситуации не только обоймы, блоки целые изводить будешь. — Да мы на твой ТТ угрохали около трёх блоков патронов, Денис, — вспомнил Радаев, который не так давно испытывал ТТ на подпорках баррикад на вокзале Ипинбас-Главный. — Эти чесноковские уёбки явно просили большего, но и того, что мы исстреляли в целом, хватит с башкой. Мимо парней прошла Надежда Булкина, держащая под мышкой какую-то коробку в подарочной обёртке с надписью «ГЕРОЯМ». — О, Надюшка! — подошёл к психологу Кривенко. — Там что? — Набор шоколадных конфет и фотохроника с освободительной операции, в которой вы участвовали, в большом альбоме, — улыбнулась Надежда Антоновна. — Надя... Это очень милый подарок... — обнял свою тридцатипятилетнюю подругу Денис. — Спасибо тебе... за сеансы со мной, незримую поддержку для нас... Ну, и за тебя в целом. Неожиданно для себя Кривенко поцеловал Булкину в губы. Она, ошеломлённая, с готовностью ответила на поцелуй. — Эх, бля, каким-то я сентиментальным сделался за эти три дня боёв... —расчувствовавшись, произнёс оторвавшийся от Надежды Денис. — А это всё потому, что я не мог не думать о тебе, Надь. Ты мой персональный свет счастья. Если бы не ты, я бы не сделался более решительным. Да и парни мне здорово помогли. Игорь открыл свою переписку с Машей, которую он вёл по дороге после того, как отоспался. — Машка этого... Написала, что уже скучает, — сказал он. — Тоже плакала, когда мы уехали. Слава Богу, вы не видели, как я разрыдался, когда её обнимал, стыдно пиздец. Я так из-за Потаповой, шлюхи тупой, не рыдал, как из-за расставания с боевой подругой, к которой уже привязался. Как по заказу, мимо шла Потапова. У неё потекла тушь, а она сама рыдала. Все руки её были в синяках. — Во, сама шлюха собственной персоной, — с иронией сказал Кривенко. — Отъебали её родаки, по ходу, — в тон ему ответил Игорь. — Или её ёбарь. А я говорил, чтоб с Сиплым не водилась. Вот шалава! Любит, блядь, его... Щас, того гляди, начнёт потом ко мне навязываться. Но, как говорится, мы не ведём переговоров с террористами. А она не более чем грёбаный энергетический террорист. Всю энергию мою выпила, стерва... Даша вдруг увидела Игоря и бросилась к нему, не замечая других. — Игорёк! Я… я все поняла! — зарыдала она. — Это все ошибка! Я… Я люблю тебя! Игорь смотрел на нее холодным, пустым взглядом. Он не испытывал злости, только какое-то болезненное безразличие. В его голове прокручивалась фотография Маши и её голос, полный тепла. — Я нашёл другую, более верную, — спокойно произнес он, и Даша почувствовала, как её сердце ушло в пятки. — Ту, с которой скоро буду встречаться и трахаться, а ты можешь катиться колбаской по Малой Спасской. Тебе больше нет места в моём сердце, шлюха. Даша замерла, не веря своим ушам. Она попыталась снова что-то сказать, но Денис резко поднялся и замахнулся рукой. — А ну пошла на хуй отсюда! — рявкнул он. — Не позорься! Даша в ужасе отшатнулась и, прикрыв лицо руками, развернулась и убежала, рыдая. Она не могла поверить, что ее мир разрушен и что теперь она никому не нужна. Игорь опять вспомнил о Маше, её прекрасных зелёных глазах, белых, почти жемчужных, волосах. У обзорщика в голове всплывали её голос, фигура, взгляд... — А знаете, парни, меня этот фестиваль говна, который официально называют войной за демократию в Безбашмаке, кое-чему научил, — поднял голову Толян. — Помощь нужно принимать даже оттуда, откуда её не ждут. Вот бойцы из третьей роты нас подобрали, когда наш БТР подбили, вот это молодцы. И в наших операциях они нам помогали. Ну просто лучшие, бля. — И из первой тоже молодцы. Машка особенно... — вздохнул замечтавшийся Игорь. — Какая же охуенная девка... Одна, блин, из лучших бойцов. Даром что командир. И такая красивая… Когда я её спасал, я ощутил какую-то электрическую искру между нами. Однозначно подружимся, я ж ей обещал, что всегда буду рядом, хоть и не физически. А может, и больше, чем подружимся. Но на кой хрен вперёд забегать? Как только всё устаканится, даст Фамиком, увидимся. У него на лице появилась улыбка. — Вот эта идея с голокубами и минами — это для меня как сраные наномашины, — подметил Игорь. — Или просто хитрушка очередная. Я же хотел чисто со стратегической точки зрения показать превосходство над армией малолетнего деграданта. — И показал, чё, — усмехнулся Мозговой. — Они без стратегии просто не вывезли. Сгнили в геенне, бляха, огненной. — Ага, и в пулевой, — подметил Кривенко. К парням подошёл какой-то мужчина. Он взглянул на Игоря: — Вы Игорь? — Ну, я. — Я видел новости про вас. Вы настоящий солдат. Не думал никогда, что обычный обзорщик такой смелый. — Да ну на фиг, дядь, какой я солдат? — отмахнулся Игорь. — Просто так получилось. Не самые лучшие обстоятельства вынудили. Главное, что мы победили. И что справедливость восторжествовала. Хотя… — он задумался, — справедливость для всех разная. Для кого-то справедливость — это чтобы его любили, а он мог трахать кого хочет. Ну да ладно. Не будем о грустном. — Ты знаешь, Игорь, — сказал Денис, — а ведь ты реально круто командовал. Я думал, ты только в играх такой стратег. — Да ладно, Дэн. Просто старался не тупить и слушать умных людей. Машка вон вообще героиня. Она там такие вещи вытворяла… Я до сих пор в шоке. — Ага, особенно когда она на БТР запрыгнула, — усмехнулся Мозговой. — Я думал, у меня сердце остановится. — Да, это было жестко, — согласился Игорь. — Но она справилась. Она вообще ко всему этому относилась как к какой-то игре, что ли. Олька Прыгунова тоже. Только ставки тут были повыше, чем в Counter-Strike. — Ну, зато теперь у нас есть что вспомнить, — вздохнул Толян. — И понять, что мы не просто какие-то там задроты, а настоящие мужики. — Это точно, — подтвердил Игорь. — И что друзей надо ценить. Вот вы, пацаны, меня так поддержали. Я вам благодарен. Он снова посмотрел на экран своего телефона, где светилась переписка с Машей. На душе у него стало немного теплее. Несмотря на всю боль и разочарование, в его жизни появился новый лучик света. — Ладно, парни, пойду я, наверное, — сказал Игорь, поднимаясь со скамейки. — Надо будет ещё с мамой и сестрой созвониться, успокоить их. — Давай, Игорёк, — попрощался Денис. — Обращайся к нам, если что. — Ага, и ты не пропадай, — добавил Мозговой. Игорь кивнул друзьям и направился домой, размышляя о том, что ждёт его впереди. Он понимал, что жизнь продолжается, и ему нужно двигаться дальше, несмотря ни на что. Впереди его ждали новые обзоры, встречи с друзьями и, возможно, даже новые отношения. И, хотя прошлое всё ещё причиняло боль, он смотрел в будущее с осторожным оптимизмом. Ведь рядом с ним были верные друзья, а где-то далеко, в другой стране, его ждала необычная и смелая девушка, которая смогла увидеть в нём не только заядлого геймера, но и настоящего человека. На следующий день, после того как Игорь принял душ, побрился и привёл себя в порядок, он решил поставить на аватарку в ВК их совместное фото с Машей у памятника. Он выбрал кадр, где они целуются, и в его голове пронеслось воспоминание о том, как он говорит: «Я тебя люблю, подруга... Очень сильно...». В этих словах был конец старого мира и начало нового. Он чувствовал себя счастливым, хоть и уставшим, и его переполняли новые, неизведанные доселе эмоции. Радаев решил, что больше не будет прятать свою жизнь. — Я герой, я свободен, и я люблю её. Пусть все видят, — сказал себе Игорь. Под фото, которое он поставил на аватарку, Маша написала: «Настоящий герой, который стал для меня больше, чем просто другом! Я тебя люблю!». Внутри Игоря всё перевернулось. Он не ожидал такой публичной и откровенной реакции. Его сердце забилось чаще, а на лице появилась широкая, искренняя улыбка. Этот комментарий был для него важнее любой медали. Это было подтверждение того, что он не ошибся в своих чувствах. Жизнь только начиналась, и он уже знал, с кем ему предстоит пройти этот новый, захватывающий уровень.