История 5 «Я убил свою сестру и жену»

Она заслужила. Я никогда не считал себя плохим человеком. Делает ли меня убийство таким? Даже и думать не хочу. Честно говоря, наша семья часто выходила за рамки дозволенного. Все эти навязанные ценности и традиции нам не были интересны. С сестрой мы проводили мало времени. Настолько, что у нас с ней было только одно общее воспоминание. Похороны родителей. Как сейчас помню: необычайно солнечный день и пение птиц. Тогда я подумал, действительно ли прощание с усопшими — нечто печальное? Мои родители были хорошими людьми, но иногда я задумывался о том, что происходит за закрытыми дверями. В любом случае нас это никогда не касалось. Мама заботилась о нас, отец тоже берег чувства. Еще будучи ребенком, я понимал: это их взрослые дела. Они любили друг друга и это было видно, нужно ли нам было больше? Наверняка, я никогда не попаду в светлое место после смерти. Хотя мне и не нужно. В чем-то я точно виноват. Как и моя сестра. Буду лжецом, если не скажу про ее самовлюбленность. Она всегда любила показывать себя, преподносить, словно на блюдце. Моя сестра была красива и умна, она умела быть великолепной, привлекать взгляды и овации. Однако убил я ее не поэтому. Понимаете…как только девушка осознает себя носителем некого шарма, этого пахнущего шлейфа позади, она начинает верить в себя. После становления моей сестры такой, она ушла из дома. Признаться, я почувствовал некую свободу, хотелось петь и плакать. Я поступил в университет, нашел работу, даже задумывался о свадьбе со своей прекрасной Мэдэлин. Мы жили в огромном особняке, оставленном нам родителями. Так как сестра уехала, дом остался в моем распоряжении. Иногда, когда я напивался, даже говорил любимой, что немного скучаю по сестре. Именно она сказала мне о присутствии зависти с моей стороны, а я и не отрицал. Однако ранее никогда не слышал это от кого-то другого. Она рассказала мне о проведенном анализе этого поместья. Начала с фото на стене. На них, как правило, родители либо смотрели на мою сестру, либо клали руки ей на плечи. По ее замерам, даже ее комната была больше. Оставленная одежда дороже. На наше десятилетие родители подарили нам оружие. Ей достался изысканный револьвер, он был украшен золотой резьбой. Такой вид оружия подходил для нетерпеливых натур, какой и была моя сестра. Мне же достался лук. Выжидание и созидание — мои отличительные черты. Родители понимали наши отличия, но никогда не видели сходства. Быть может, их и вовсе не было. Мэдэлин сказала мне, что я могу постараться полюбить сестру, по сути ведь она мне ничего не сделала. Большие амбиции часто отпугивают людей вокруг, я не смел с ней спорить. Я уже упомянул «закрытые двери» родителей. Я мало знаю об этом, однако отчетливо помню, как моя сестра однажды открыла их спальню. Ей приснился кошмар и она, не раздумывая, побежала к ним, хотела утешения. Ее не было всего минут десять, а потом я помню ее большие глаза полные слез и ужаса, она не могла отпустить ручку двери, поскольку оцепенела. Застыв на месте, я мог только и думать о том, как помочь ей. Прошло много лет, но я так и не нашел в себе сил спросить, что же она там увидела. Хоть ее давно уже и не было рядом, я все равно думаю, что не смог бы. Моя любовь к загадкам неоспорима, в данном случае она отсутствовала. Было настолько страшно узнать об этом, я боялся потерять собственное представление о нашей семье, собственноручно опустить завесу счастья, просто разрушить эту идиллию. Ей пришлось в одиночку нести это. Я понимаю, что виноват. Понимаю, насколько тяжело ей было никому об этом не рассказывать. Однако я не жертва. Прошло много лет, она так и не появилась дома. У нас с Мэдэлин родилось двое прекрасных мальчиков. Я рад, что не девочек, так как сыновья мои были уж очень страшны. Ужасно звучит, я осознаю это. Чем больше я становился старше, тем дольше думал о сестре. Раньше просто вспоминал о ее существовании, но потом…будто понимал - она моя семья. Хотя у меня уже и была своя собственная семья, она являлась неоспоримым доказательством того, что когда-то я был другим. Тот слабый младший брат, который постоянно прятался в шкафу, скулил в кулак и искал надежду. Тогда я боялся жить, боялся быть частью чего-то, но сегодня я серьезный юрист, у меня большой дом и есть семья, выполнены цели, вскоре я выйду на пенсию. Мои дети уже заканчивают школу, я успел пожить для себя. Интересно, что с ней? Раньше полагал, она станет звездой. Ее нрав и амбиции могли бы изменить мир. Возможно, она могла стать политиком и…сломать эту чертову систему. Неосознанно я верил в ее достижения. К сожалению, ни одного упоминания про нее я не нашел. Она могла стать всем тем, чем никогда бы не смог стать я. Странно размышлять об этом, учитывая мой успех, но могу сказать, что мы с ней были схожи только в нелюбви к себе. Да, забавно. Недавно я рассказал об этом своему сыну. «Папа, какая глупость! Она любила себя больше всех, судя по твоим рассказам». Мне жаль, что моя интерпретация сестры вызвала в нем такие чувства. Возможно, я стал слишком сентиментальным. В моем мире нас всегда было двое, но после той ночи только я один. Так сильно боялся делить с ней ответственность за увиденное, что предпочел отдалиться навсегда. Толком посмотрел на нее только на похоронах. У нас двоих яркие рыжие волосы, мы казались ярким пламенем этой семьи…которое навсегда потухло в тот день. Она любила мандарины, ела раздельно, выращивала розы. Моя сестра умела чтить свои предпочтения и редко от них отказывалась. Когда отец разрешил ей красить ногти ярче, несмотря на ругань священника, она сразу же улыбнулась и выбрала красный цвет. Мэдэлин тоже красит ногти в этот цвет. Я нахожу нечто слишком пугающее в этом совпадении. Моя семья продолжила нести ценности моих родителей. Мы разрешали детям больше, чем требуется, сами так же любили свободу. Но дело в том, что мы могли ее себе позволить. Вопреки всему этому, у нас выросли воспитанные и чудесные дети. Годы шли и шли, а она все не появлялась. Тоска по сестре начала меня тихонько съедать. Мама говорила мне о «нитях», что-то вроде особой связи между членами семьи. Когда человек умирает — нить пропадает. Чем дальше твой родной, тем сильнее нить натягивается и тебе становится больно, словно тебя тянет к нему. В обратной же ситуации, нить просто болтается между вами, это комфортно. Только в этом возрасте я искренне понял ее теорию. Сейчас нить между мной и сестрой была туго натянута, она будто высасывала из меня все. Даже если бы существовали ножницы, сумевшие бы разрезать ее, то я не стал бы их брать в руки. Все легко объяснить. По мере становления стариком, я чувствую одиночество, которое не с кем разделить. В моем случае дети скоро уедут, Мэдэлин предпочла работать. Только сестра смогла бы сесть рядом и поговорить со мной. Сейчас на эти страницы упали капли слез. Хах, впервые я настолько сильно переживаю. Я всегда был таким, но даже рождение детей не вызывало во мне таких сильных ощущений. Мне кажется, я люблю ее сильнее всех на свете. Ее образ становился ярче с каждым прожитым темным днем. Я пытался найти близость с ней во всем. Красные ногти жены, а имя нашей с сестрой собаки! Мэдэлин, прекрасная была девочка. Она говорила, что это ее самое любимое создание. Оборачиваясь назад, хочется снова и снова вспоминать ее черты лица, ее голос и одежду. Ровно через год я решился признаться жене в желании найти свою сестру. Слово «признаться» звучит странно, просто…это именно признание, поскольку я искренне полюбил то, что не помню. Никогда не думал, что воспоминания могут быть настолько сильны. Да это даже не воспоминания, а просто чувства. Тогда она как-то растерянно посмотрела на меня, ее губы в одну секунду обсохли, а глаза наполнились свободой. Я бы ни за что тогда не догадался, что прямо в тот момент в ее голове повторялось воспоминание, что не давало ей покоя всю жизнь — как она заходит в комнату родителей и берет семейный альбом, где видит их семейное древо, в котором не хватает одной ветви. Есть только одна и никаких других семей. Мой папа – брат, а мать – сестра. Сошел ли я с ума, когда убил свою сестру? Сошел ли я с ума, когда убил свою жену? Свихнулся ли я, когда узнал, что это один и тот же человек?