История 16 “Древо, пахнущее мёдом”

“Вино…Как глупо. И где же истина? Любовь моя оказалась единственной, кто не воспевал о нем. Вера всегда была в другом месте, всегда одна и голодна. В зеленом-зеленом саду, где я коротала тысячи ночей, всегда рассматривала эти длинные ветви, корни, уходящие к самым недрам земли…Спустя время, я прониклась сладострастием к их бесконечности. Не в памяти ли истина? Не в горе ли отмщение…Дикая природа мысли. Именно они пропитали это место. Я помню день, когда из-за ветвей я перестала видеть небо, только мрак. Помню, как не чувствовал дождь. И только лучи солнца мелочью дробили кожу, ссылаясь на небесный восторг. В темной-темной винодельне усладой стало не вино, а яростная песнь. И хотела я любить, так, чтобы постоянно вверх, но получалось лишь молить, грустить…а иногда и мстить”. – По-моему чересчур театрально, – зевая, отметила Амаранта. – Любовь, вино и сад? – Согласна, вроде бы одиночеством все страдали, – кивала Забава. – Я больше всех, ага-ага, – присоединился к ним Малькольм. – Ты вообще убийца, – с некой долей сарказма хихикнула Рима. – Но в целом да, театральщины многовато. Женщина, которая только начала рассказывать свою историю, столкнулась с волной неприязни, и только Эмилия изумленно смотрела на нее. У всех принудительно открылись рты, а из них рванули черные нити, что собрались воедино в точку в центре комнаты. Эти нити будто ранее мешали издавать звуки, сковывали голосовые связки. И несмотря на возможность говорить, все молчали, пытаясь понять происходящее. Внезапно в комнате послышалась райская мелодия, из стен вылетели белоснежные птицы, а потолок озарил всех ярким белым светом. Уже привычная мрачная и болючая обстановка рассеялась в одну секунду. Эта мелодия создала зримый светящийся золотым путь. Вдруг существо встало. Обернувшись на него, все наконец-то увидели его истинный облик, а не тот, что оно им показывало. Однажды здесь рука рассказчика прошла сквозь тело, затем оно стало мраморным. И каждый здесь видел в существе разное: для Малькольма оно было женщиной, похожей на его возлюбленную, для Амаранты ребенком, для Эмилии пугающим мужчиной. Но сейчас все они видели одно и то же – бесполое худое белое тело, на голове вместо волос вьющаяся зеленая лоза, что скрывало некоторые части тела, образуя некий костюм. Глаза цвета янтаря и абсолютно спокойное выражение лица. Оно распустило белоснежные крылья, Эмилия заметила, что позади него нет тени. Все продолжали сидеть, их сковало ощущение незрелости любых намерений. Словно все, что они считали правильным и неправильным, являлось в любом случае не требуемым. Существо подошло к черной точке, коснулось ее. Перед всеми возникла женщина, полностью черная, правая половина ее тела казалась цельной, а вот левая еле видимая. – Мнемория, я здесь. Постепенно люди в комнате стали исчезать, в воздухе чувствовался то ли запах свободы, то ли смерти, то ли перерождения. Сущность бытия, подумала Мнемория, смотря на оставшихся людей. – Ты все же настиг меня, – с прискорбием сказала она. – Но вижу, что не собираешься убить. Да что вообще я могу видеть в твоих глазах? Они никогда не несли смысла. Сколько лет ты искал эту пустоту? – Достаточно долго, чтобы найти. Я несу разрушение для твоей сути, для сутей твоих братьев и сестер. У всего изначального есть корни, это дерево я сожгу дотла. – Нашел и ошибся. Ты называешь меня Мнемория, но это не мое имя. После этой фразы на лице существа возникло недоумение, но нельзя было сказать, что это его расстроило. Оно протянуло руку женщине напротив и словило на себе взгляд полный радости – блаженства, ведь оно заберет ее, а не ее брата или сестру. Как только прикосновение состоялось, все потеряли сознание, а некто, кто мог быть Мнеморией, погиб. Существо оказалось возле величественного дерева, его рука все еще находилась в том же состоянии. Воздух спокоен и чист, древо сияет янтарным цветом. Оно похоже на иву, лозы которой стали волосами существа. В этом удивительно райском зеленом саду, казалось, что бесконечным, очнулась и Эмилия Райлер. Сначала ей было тяжело дышать. Все верно, ведь это не ее среда обитания. Словно впервые оказаться в космосе. В мгновение смерти ей повезло почувствовать на своей шее лозу, не давшую погибнуть. Ее ставшие красными от перенапряжения глаза смотрели на картину, что она никогда не забудет. Не описать мысли в голове: вокруг тишина, а в голове хаос. Кошмар. – Кто лучше всех знает тебя: ты сама или окружавшие тебя люди? Этот вопрос от незнакомца почти добил ее, но она сумела встать с земли и отдышаться. Должна ли она отвечать, было не совсем ясно. Существо ждало. Оно вскинуло рукой и притянуло ее к себе, прямо к лицу. Так близко, так…пахнет, каждая деталь ее лица была осмотрена. – Давай послушаем твое прошлое. Подумай, сможешь ли ты скрыться от него здесь. “– О чем задумался, Райлер? - спросил его партнер, выпивая залпом бокал шампанского. – Ранее я просил тебя об одолжении, - стал он серьезен. - Кто знает ту женщину? Собеседник рассмеялся: – Она все еще тебя волнует? В Шахино не принято так много думать о тех, кто здесь не живет. Но тебе можно все! Ах, Райлер, годы идут, а ты все не можешь отречься от женщин. – Она не женщина, - ответил он, смеясь, - акула. Моя игра требовала сильного соперника. Я скучал! И человек рядом, его старый знакомый, увидел в глазах Манеса искру. Вообще-то она постоянно там была, но не та, не такая! Он был заинтригован, взбудоражен. – Если ты про нее ничего не узнал, теряешь хватку, Сэмми. Манес хлопнул его по плечу, а затем встал и снюхал белый порошок с подноса официантки, попутно хватая ее за зад. Он вышел на улицу и глубоко выдохнул, а в голове то и дело крутилось ее имя. – Вейновета Васкуаль!!! - прокричал он. - Кем бы ты ни была, кем бы ты ни была!!! Он сделал звонок и уже через час был в частном самолете. Манес Райлер был из тех людей, которые верили в то, что любого человека определяет место, где он рос. Знать о Вете только детали - уже победа, но он не знал ее настоящую. На его телефон пришла смс со ссылкой. Около часа он изучал ее содержимое. Сайлонур являлся краем роскоши, богатства и вина, последнее заняло первую роль не только в экономике, но и культуре, вино пить здесь было обязательно. Винодельня “Васка” являлось крупнейшим производством не только здесь, но и во всем мире. Семья, владеющая ей, имела обширные владению как на территории края, так и за его пределами. Было бы странно полагать, что они были обычными людьми, но будет так же честно отметить их воспитанность. Все в Сайлонуре знали их фамилию, все их боялись и восхищались, и хотя здесь было больше богатых, чем бедных, на винодельне “Васка” нашлись места для подобного слоя населения. Она была не просто производством, а настоящим бьющимся сердцем края, символом процветания. Ее белоснежные здания с терракотовыми черепичными крышами тонули в изумрудной зелени бескрайних виноградников, которые ровными, идеальными рядами спускались по пологим холмам к реке. Говорили, ее воды, несущие прохладу и плодородие, были секретным ингредиентом местного вина, придавшим ему неповторимый бархатный вкус. Манес Райлер прибыл вечером, он мельком посмотрел на небо, а затем он освободил своих головорезов на некоторое время. Сегодня он будет гулять здесь один. Вскоре он вышел из такси и осмотрел ту самую винодельню. В тени кипарисовых аллей, ведущих к главной усадьбе, царила прохлада, а воздух был густ из-за созревающего винограда и дикого жасмина. Сперва он заметил террасу, увитую лозами, где за столиками под широкими полотняными тентами с утра до ночи велись неспешные беседы под бокал зрелого вина. Несмотря на всю отгороженность этой территории, он смог рассмотреть всего пару деталей, а потом взгляд остановился на пропускном пункте с вооруженной охраной. Почти с распростертыми объятиями он подошел к ним и готовился почти что быть застреленным, но на удивление они лишь доложили о прибытии на неизвестном Манесу языке и открыли ворота. Огромные белые конструкции открыли перед ним путь к прекрасному. Кинув им напоследок задумчивую улыбку, он прошел дальше. Гигантские дубовые бочки, кованые прессы с причудливыми узорами и бесконечные ряды бутылок, уложенных в известняковые ниши, — здесь всё дышало историей. Воздух был насыщен плотным коктейлем ароматов: дубовая щепа, сладковатая бродящая мезга, пыль и цветущие акации за стенами. Здесь не было ничего кричащего, ничего вульгарного. Роскошь “Васки” была глубокой, укорененной, дышащей спокойной уверенностью тех, кто знает, что их состояние выдержано, как хорошее вино. Внутри царила прохлада и полумрак, нарушаемый лишь игрой света, проникающего сквозь витражные окна, изображавшие не святых, а этапы виноделия — от сбора урожая до торжественного розлива. Здесь было пусто, вот о чем подумал Райлер. Его так просто впустили и никто не встречает. Не было похоже, что винодельня заброшена или ее работа приостановлена. Почувствовал себя полноправным гостем, он вошел в открытые двери дома. Он сразу понял - главным помещением была не гостиная дома, а библиотека. Ее стены до самого потолка были скрыты за стеллажами из черного дерева, уставленными не только книгами по энологии и истории, но и фолиантами в кожаных переплетах — это были детальные летописи каждого урожайного года. В центре стоял массивный стол, на котором под стеклянным колпаком хранилась реликвия — первая бутылка, выпущенная основателем рода. – Мистер Райлер, - поприветствовал его мужчина за его спиной, поднимая бокал вина. – Прошу, присаживайтесь. Тот опустился на стул: – Тут даже пахнет так же, как и тогда. Будто бы и не прошло почти двадцать лет. – Меня уведомили о вашем желании посетить мой дом. При всем уважении, ваши методы ведения бизнеса я осуждаю и не признаю, и хотя я привык вращаться в кругах аристократов, которые тоже являются рабовладельцами, вы далеки от моего понимания. Райлер усмехнулся: – Ненавижу мнить себя королем, мне больше близка шкура придворного пса. – Вероятно, для этого есть причины. Давайте прогуляемся. Они вышли в виноградные сады. И была только одна причина покинуть помещение - розовое небо Сайлонура. Служанка поднесла Райлеру бокал вина, но тот даже не стал наслаждаться им, сразу выпил залпом, а бокал разбил, чем вызвал смех у Виктора - владельца винодельни. – Последний раз я видел вас много лет назад, но вы ничуть не изменились. С того момента много что изменилось, но не вы, не вы. – Ах! - Райлер ностальгически вздохнул, смотря вдаль. – Встреча, сделавшая наши семьи богатыми. Войанонки до сих пор скачут на клиентах, давая им ваше вино. Гениальная была идея. Кому она принадлежит? Никогда не задумывался. – Мне, - он провел рукой по седым волосам. – “Васка” получила второе дыхание, а ваш бизнес первое. Вспоминать это - бальзам на душу, но зачем вы решили посетить мой дом вновь? И после этого вопроса Райлер опустил глаза. Он знал, что Виктору не понравится причина, он был человеком принципиальным и закрытым. Глава семьи Васкуаль никогда не поступался собственными идеалами, был готов проглотить все, что угодно, только не предать себя и свою семью. – Когда я летел сюда, то получил информацию, которую я хочу продать вам взамен на откровенный разговор. Так вышло, что ваша дочь, Виктор, в руках плохих людей. – Вета с рождения в руках плохих людей, - грустно улыбнулся мужчина. – Она родилась в руках таких людей. Вы можете не угрожать мне ей, предлагая сделку. – Сделка не подразумевает угрозу, хотя я так и привык, но не когда дело касается собственного ребенка. Виктор, - Райлер выдержал паузу, ловя взгляд собеседника, – после нашего разговора Вета станет мне либо врагом, либо союзником. – Ни того, ни другого я вам не желаю. Думаете, я хочу ее защитить? Я более склонен к собственной защите от нее. Когда Вера родила ее, я сразу понял - эта девочка прольет больше крови, чем наша семья пролила вина. Это оказалось правдой. Все, что я о ней знаю, мое проклятье, которым я не буду ни с кем делиться. В его глазах затаилась огромная печаль, столько несказанного, столько утопленного в ошибках прошлого. Виктор Васкуаль отказался менять информацию про свою дочь на что бы там ни было. И, когда Манес Райлер сказал, что будет вынужден ее убить, тот лишь ответил, что ему стоит попробовать, ведь ее не убил даже огонь. – Ну а ваша дочь Эмилия, – он внезапно вспомнил и его ребенке, – разве она не догоняет мою по количеству убийств? Манес, как не прискорбно, но наше с вами горе общее. – Растить детей та еще тягота. Сначала они постоянно кричат, потом гадят, где ни попадя. И знаете, второе продолжается всю жизнь. Когда я впервые оказался здесь, Вете было несколько лет. Точнее два года, ровно. Я запомнил это, потому что мне позвонили и доложили об успешном убийстве моего конкурента. Тогда подумал, что ваша дочь несет успех. Чуть штаны не снял, когда взрослая Вейновета сидела передо мной и сияла этой энергией. Вау! Виктора задели эти слова. Он уже давно не видел ее, не разговаривал с ней, только получал новости, в основном о том, что она жива: – Она вас так волнует, мой друг? Мужчина вскинул бровями и улыбнулся. Рядом с его ногой лежал маленький уж. Манес аккуратно присел и взял его: – Никто в жизни меня так не волновал, как она. Эта женщина… – Он неспешно душил ужа, наслаждаясь момента ухода жизни, все еще думая о Вейновете. – Прошу вас обозначить причину, по которой вы решили посетить мою винодельню. Я рад вам в любом случае, отмечу, – по лицу Виктора стало видно, тема дочери для него тяжелая, хотя изначально он этого не показывал. – Она сидела в тюрьме за убийство соседского мальчика. Мне сказали, что именно так началась ее история. Но я в это не верю. Я хочу знать об истоках зла этого человека. Ведь моя дочь выбрала ее, а Эмилия никогда не делала неверных выборов. – Вы скучаете по ней? После этого вопроса Манес покончил со змеей и предложил вернуться в дом: – Эмилия моя радость, смысл моей жизни. – Уверен, немногие могут услышать такие слова от вас, – усмехнулся Виктор. – Отвечу на ваш вопрос. С самого детства Вейновета казалась нам одаренной. Хотел бы я сказать, что она не создала собственное искусство владения столовыми приборами в качестве оружия в свои десять лет, не спрашивала у меня, можно ли убить человека “кусочком” воздуха в крови. Вскоре мы стали ее побаиваться, а потому защищаться. Я поздно понял это: она ведь была ребенком. Тем не менее, я дал разрешение Вере отослать ее. Отправной точкой действительно стало убийство, но оно было непреднамеренным. Вета лишь хотела найти и убить животное, что своим присутствием помешало ей с мамой гулять по саду. – Виктор окончательно поник, его каждый тень терзало это чувство вины. – И так она оказалась в тюрьме, по воле собственной матери. Приятного мало. Я вам предлагал сделку. Уверен, – Манес слишком уж не причастно улыбнулся, – вам не составит труда найти Вету. Взамен на нее я предлагаю…” Голоса рассеялись, картинка пропала. Эмилия ошарашенно пялилась в землю. Увидев в комнате, от которой уже не осталось и следа, свою близкую подругу Вейновету, она была готова разрыдаться. – Ты оказалась здесь, чтобы найти ее, не так ли? – спрашивало существо. – Не каждый может попасть в пустоту, оставшись живым. Пустоты обманчивы, они исчезают и появляются хаотично, заманивая души людей. Полагаю, Вейновета тоже попала туда по собственному желанию. Почему? – Вы выглядите так, будто и сами все знаете, – наконец ответила Эмилия. – Я и представить не могу, зачем Вета сделала это. За ответом я сюда и пришла. – Вы чувствуете запах? Он исходит от дерева. Это мед. Он липкий. Однако на самом деле это не мед. Субстанция склеивает истории жизней людей друг с другом, создавая мироздание. Ответ на твой вопрос кроется в чьей-то истории. Если ты хочешь узнать его, должна была внимательно слушать. – Зачем вы показали отрывок из жизни моего отца? – Твой отец жизнь положил на поиски Веты так же, как и тени Шигуи на поиски Волги. Жизненные закономерности: мы преследуем то, что является частью нас. Но так или иначе в конце пути мы всегда будем целостны. Двигайтесь, Эмилия Райлер, дайте лозе сплести ваш путь. На этом моменте существо исчезло. Ни имени, ни объяснений. Эмилия осталась наедине с деревом, которое, судя по всему, питалось историями людей, объединяло итоги и последствия. Она не рискнула подойти к нему ближе, однако вспомнила о веточке лозы на шее. С позволением существа здесь дышать, женщина обвила ей свою голову и решила двигаться дальше. Она провела пальцем по воздуху, пространство разрезалось. На удивление Эмилия не испугалась, она сделала шаг и оказалась в ужасающем месте, похожем на глубокую яму, небо тут серое, из него торчат копья, а снизу горы трупов.