История 15 “Кристалиум”

Вряд ли можно найти что-то, что объединяет все культуры и народы мира, но все же есть одна вещь, которая объединяет большинство – уважение памяти мертвых. С чем это связано? Они мертвы, они ничего не прокомментируют в ответ на чьи-то доводы. А те, кому они были дороги, будут до последнего биться за “красоту воспоминаний”. Ведь чаще всего люди сволочи, неужели смерть это меняет? А может дело в другом: смерть является высшим наказанием и будто прощает грехи? Любой ли грех можно простить? Есть ли разница в том, кому разрешено решить: простить или нет? Самое прискорбное – никто не даст ответы на эти вопросы. Но именно их и пытался найти хозяин ритуального бюро “Кристалиум” Кристофер. Его путь начался давно и, если честно, это был довольно сложный путь. Однако, если путь несложный, разве можно назвать его настоящим? Кристофер потерял родителей в один день. Благо, они оставили ему состояние. Первое время он горевал, а затем сразу начал учиться. Да, многие поразились его стойкости. Все потому, что он не утонул в мирских удовольствиях, пытаясь заглушить боль, а просто пережил произошло. Люди умирают – пришел к выводу он. Люди рождаются и умирают. Конечно, краски сгущались еще и тем, что именно он нашел тела своих родителей. Именно тогда в его глазах и стала отражаться сама смерть. Кристофер избрал путь нахождения последнего пристанища души, если таковое существует. Он верил: душа не может просто так исчезнуть. Вероятно, он так просто и пережил смерть, потому что до конца в нее не поверил. Что бы там ни было, он окончил Лидийский университет, кафедру спиритических наук. Долгое время скитался по миру в поисках знаний, но в конце концов вернулся на родину, где и стал изучать смерть самостоятельно в собственном ритуальном бюро. В один из дней постучалась девушка. Обычно люди сюда приходили с горечью, скорбью, но она была отнюдь не такой. Не успел Кристофер и поднять глаза, как она спокойно заявила о смерти своего дедушки. Все дело было морской болезни, которую он решил проигнорировать, отправившись в круиз. А за ней стресс и…смерть. Девушка даже чуть-чуть хихикнула. Кристофер одарил ее понимающей улыбкой и достал бумаги для оформления похорон. Ручку она взяла левой рукой, а затем правой, начала писать. Он уточнил, почему она поменяла руку. – Эти телесные условности, привычки…Все время путают мои желания. Мало что он понял из ее слов, но некая загадка поселилась. Условности, о которых говорила клиентка, вероятно, означали ее внутреннюю борьбу. И пока она писала свои данные на бумаге, Кристофер все больше вникал в ее сказанные слова. Она могла взять ручку той рукой, которой умеет писать. Вообще забавно, что большинство людей умеет писать только одной рукой. Они говорят, могут писать, но дай им ручку не в ведущую руку - разучатся. Возвращаясь к условностям: зачем она себя мучает? Хочет делать что-то вопреки. – Извините? Вы тут? - она беспардонно щелкнула пальцами у его носа. – Да, задумался. Об условностях. Прошу прощения, но вы одна из немногих, кто так спокойно воспринимает потерю близкого человека. И мне… – Вам интересно почему так? – она мило хихикнула. – Это все из-за случайности. Совсем недавно меня посетила мысль: есть ли бог? Будь так, как он выглядит? Умеет ли говорить? Какой у него голос? Много вопросов было задано мной в пустоту. Душу и бога я видела как пару. Но, сколько бы людей не ушло из этого мира, бог продолжал существовать. В таком случае бог не один. – Бог один, но его интерпретируют по-разному, - сказал Кристофер. – А будь бог в каждом, душу бы разорвало, вы так не считаете? Он продолжал заполнять бумаги и проводить расчет стоимости похорон, только мимолетно успевал смотреть на то, как Касандра Нова изучала взглядом гробы сбоку от себя и витражи на окнах. И во всем этом мертвом великолепии она смотрелась очень органично. – Нет…я так не считаю. Я ведь такого не видела. Роняя из пальцев ручку, Кристофер поймал за хвост идею, которая будто жила в нем очень давно, но не показывалась: – Вы бы смогли на такое посмотреть? С этого момента – со столкновения горящих глаз Кристофера и Касандры, началась история, положившая начало нечто большему, чем просто прощанию с усопшими. Он обучил ее многому: посмертным ритуалам народов мира, мертвым языкам, медицинскому делу, практическому спиритизму. Она же в свою очередь вселяла в него еще больший запал разгадки тайны. Он никогда не забудет, как девушка безо всяких угрызений чистоплотности и ворчливости взяла и разрезала свой первый труп. Глупо будет отрицать, что Кристофера это не притянуло. Все же он любил “копаться” в смерти, а путь в нее лежал через пустые оболочки. Вечерами они читали старые манускрипты в подвале бюро, где горело лишь несколько свечей. Отвлекаясь, они руками делали фигуры для игры теней на стене. С ней Кристофер перестал задавать себе так много риторических вопросов. Он почти всегда находил ответ. В один из таких вечеров их смех прервал звонок в дверь. Нарушителями спокойствия оказались четверо людей. Увидев их в окно, Касандра взяла ружье и стала за угол. Кристофер кивнул ей и открыл дверь. Окровавленная троица держала на руках полумертвого товарища. Почти не объясняя суть происходящего, они просто попросили помочь зашить его рану. Немного сторонясь неприятностей Кристофер отправил помощницу в помещение для обработки трупов, а сам остался с тремя парнями наверху. Как они рассказали, случилась драка, всего-то. – Знаете, - начал хозяин, выпивая ром, – обычная драка не вызывает таких кровопотерь, а также редко заканчивается огнестрельными ранами. Я столько людей похоронил, стольких убил…Что могу отличить раны из-за драки и перестрелки. Что бы он не затевал, Касандра снизу не могла остановить кровотечение. Человек смотрел на нее в агонии, умолял спасти его - это мешало. Она могла сосредоточиться, однако он дергался и брыкался. Пришлось привязать его ко столу. И, когда его конечности приняли более или менее спокойное положение, девушка смогла зашивать рану. Никакого обезболивающего или речей для поддержки, лишь один вопрос. – Вы чувствуете кого-то внутри, мистер? - В ответ он обеспокоенно посмотрел на нее, поутихнув. – В древности был город Этридия, люди там верили: если зашить в человека заклинание и положить в печень трех зародышей змеи, можно словить бога времени. – Вы больны?! Что вы делаете?! Помогите!!! Его крики не были слышны. Касандра даже не обращала на них внимание, продолжая аккуратно рассекать скальпелем печень. Назад дороги нет. Наверное, Кристофер был прав: истинной телесной боли нет, медицина - это антинаука, а душа…душа раскалывает тебя изнутри медленно всю жизнь. Чтобы вырвался твой бог – ответила тогда она ему. В голове проскочило его размышление, которое заставило ее влюбиться. – “Существуй бог, как бы он выглядел? Он может быть женщиной, мужчиной, животным, птицей, стихией. Но если бог женщина, то он молочное благо. Если мужчина, он разрушительная кара. Если животное – когтистый охотник. Если стихия – ветер сжигающий воду в земле. Ты, верно думаешь, что только в одном случае бог не несет увечья? Все так, ведь…мой бог так рядом, я его чувствую”. Застрелив всех незваных гостей, Кристофер спустился к ней. К этому моменту Касандра уже закончила, подопытный все еще был жив, он еле дышал но все же. Вот бы умереть быстрее, думал он, вот бы перестать чувствовать, как маленькие личинки копаются в теле, а бумага начинает гнить. Они оба посмотрели на него. – Тридцать третий эксперимент, – сказала девушка. – Ты говорил, число 3 несет смерть. – В этот раз снова должно получится. Сама судьба принесла нам его. Как ты и сказала в день нашей встречи, это все из-за случайности. – Судьба не есть случайность. Тогда я имела в виду совсем другое. В день смерти дедушки я увидела, как из его сердца тянется рука. Словно что-то вырывалось наружу. Оно тянулось ко мне, и не чтобы поздороваться. – Касандра, - он прислонил ее голову к своей груди, обнимая, – как ты думаешь, о чем говорили король и королева на острове, прежде чем объявить перемирие и завершить войну в том рассказе? Девушка опешила, не совсем поняла, почему он решил спросить это именно сейчас. Они обсуждали эту книгу сотню раз: – Я не знаю. Но…ответ на этот вопрос ведь мучает тебя. – Да…И давно. Мои родители тоже хотели узнать. Я хотел найти ответ в тебе. Нет, не ответ, ответы - множество деталей, – он сжимал ее все крепче и крепче. – На что ты смотришь? Ты видишь бога времени? Глаза Кристофера сияли, он и правда видел нечто. Около десяти лет он потратил на это. В пределах жизнь это так мало. И тем не менее его тело застыло, держа Касандру. Он знал, как сильно она хочет увидеть это, но он не мог показать ей. Ее движимое - это некая вырывающаяся из сердца дедушки рука, Касандра заперта в этой загадке так же, как и он в своей. Она хотела увидеть смерть не потому, что видела ее, ее мотив куда глубже. Девушка каждый день чувствовала, как ее разрывает изнутри от условностей. Условности жизни: как писать, как есть, как разговаривать, как ходить, как питаться, как справляться с проблемами. Она увидела руку внутри человека и поняла: она может быть не одна. Что если в ней кто-то живет и движет ей? Почему она делает все так, как делает? Касандра до жути боялась того, что это так. И каждый день она пыталась изменить себя, она пыталась доказать себе, что в ней нет паразита. – Пожалуйста, покажи мне. Я чувствую, как меня тошнит. Я прошу тебя, лишь одним глазком…Кристофер, умоляю! Изо рта мертвеца потянулась тонкая струйка молочно-белого тумана. Она не поднималась вверх, а стелилась по полу, медленно, будто пробуя пространство на вкус. А потом в комнате зазвучал голос. Он не исходил из горла мертвеца — он лился отовсюду, из стен, из пола, из самой тишины. Голос был старым, как первые могилы, и молодым, как первый вдох. Все закончилось. Кристофер отпустил Касандру и упал на колени. Девушка же подошла к телу и забрала во флакон кровь. Несмотря на то, что в стекляшке уже была кровь многих людей, при смешении с этой жидкость стала прозрачной. – Кристалиум готов. Но ты так и не дал мне увидеть бога. Это было тридцать третье убийство с момента пятого тридцать третьего убийства. Сто шестьдесят пять человек мы убили для кристалиума. Пять раз ты видел бога, ты выпьешь кристалиум и увидишь его вновь, сможешь поговорить, но я так ни разу и не сумела даже взглянуть на него. – Ты знаешь, так надо. Я должен узнать тайну смерти родителей. Мы собирали частицы бога, чтобы я смог увидеть его настоящего. Касандра села рядом с ним и протянула кристалиум: – Выпей, скоро все закончится. - Она гладила его по голове, успокаивая. – Я отдаю тебе свою мечту. – Спасибо. Я люблю тебя. Кристофер выпил содержимое и погрузился в сон. Девушка вслух высказала сомнения в ответ на его последние слова о любви. Через несколько минут ее живот начало разрывать от боли, ребра крошится, органы лопаться. Она истошно закричала, но даже не от физической боли, а от того предательства, что пережила. Только сейчас она осознала: Кристофер любил не ее, а ту помощь, которую она ему оказывает в достижении цели. Столько лет она жила со страхом того, что внутри нее кто-то живет. Это был навязчивый ужас, с которым она не могла справиться. Но…вместо того, чтобы дать ей поговорить с тем, кто знает наверняка, Кристофер выбрал себя, хотя его решение проблемы - это просто понять смерть родителей, а не пытаться ее расшифровать, нет здесь никакой тайны. Упав на пол, она рассмеялась и через живот рукой взяла сердце. Касандра сама убедилась - внутри никого никогда не было. Со спокойной улыбкой на лице, она умерла. Глубокий сон исследователя смерти закончился через тридцать лет. Он проснулся седым иссохшимся стариком рядом с двумя скелетами, одним из которых была Касандра и, кажется, лежала она на том же месте, на котором они и попрощались в тот день. Осознав всю ситуацию, мужчина виновато закрыл глаза. Он взял ее на руки и обнял, хотел поцеловать в последний раз. Поцелуй прервался, когда из ее рта потекла молочная пена. Не успев что-то понять, услышал звонок в дверь. Проворачивая ключ от подвала в кармане, Кристофер открыл дверь. – Добрый день! К сожалению, мой дедушка вчера умер. Могу заказать у вас похороны? – уточняла миловидная девушка без тени скорби на лице. – Кстати, не думала, что такой молодой человек захочет заниматься ритуальным делом, хах. Это семейный бизнес? Кристофер посмотрел на свои руки, а на них ни одной морщинки. Тут же он поднял на клиентку глаза и спросил: – Вы бы хотели увидеть бога? Лицо Кристофера из всех присутствующих было самым потухшим. Сколько бы измерений горя он не изведал, никогда не сможет себе простить все, что сделал. Эмилия впервые прокомментировала историю первой: – Ого, да он не просто эгоист, он — нарцисс, который был в шаге от ответа, но был ослеплен собственной грандиозной идеей о том, как этот ответ должен выглядеть. Иронично, но именно Касандра, а не Кристофер, нашла свой внутренний покой, став при этом его богом - молочным благом, давшим второй шанс и молодость. – Использовать этот шанс для повторения трагедии, а не попытки искупить вину…как тошно, – сказал Малкольм. Амаранта прервала их размышления, томно отметив: – Если что-то в этой истории я и поняла, так это то, что эти люди должны были сплотиться, чтобы однажды за это расплатиться. Вероятно, Кристоферу стоило задавать себе меньше вопросов и больше смотреть вокруг.