Царь северных богов

А проблем навалилось великое множество.  К своим 23 годам я успела не только закончить институт, но и 5 лет побывать замужем за своим преподавателем, профессором Айком Хофманом, неотразимым настолько, что он просто не мог принадлежать только одной женщине. Развод с мужем стал для меня огромным ударом, но иного выхода я уже не видела. Моя мама искренне любила Айка и в нашем конфликте демонстративно заняла его сторону. Мы с ней жестко ссорились из-за него. Более того, мама оказалась категорически против того, чтобы я возвращалась жить в наш с ней дом. - Если у тебя не хватило мудрости сохранить семью, - заявила она. - По крайней мере, надеюсь, у тебя хватит мозгов на самостоятельную жизнь. Я была сломлена морально, оказавшись совершенно одинокой в этом жестоком мире. Необходимо было думать о съемном жилье и новой работе. И тут я вспомнила о добром мужчине, с которой я встретилась на автозаправке, нашла его визитку и решилась позвонить. - Мистер Синклер, это Риба Фаррел, Вы меня помните? Мы с Вами встречались... - Конечно, помню! - немного подумав, ответил он. - Чем могу быть полезен? - Скажите, Вам нужен секретарь? - выпалила я, набравшись смелости. - Хм... Надо подумать... А у Вас есть знание иностранных языков? - Да, сэр, я в совершенстве знаю французский, а также читаю и понимаю по-испански, португальски и итальянски, - ответила я на французском языке. - Отлично! Вы - то, что нам нужно! - ответил он на чистейшем французском.- Можете приступать к работе хоть завтра! Жильём обеспечу, если Вы, разумеется, не против жить в домике для прислуги. - Конечно, сэр! - возликовала я. С тех пор, как я переехала к Джереми Синклеру, моя жизнь круто изменилась. У него была процветающая экспортно-импортная контора, где я стала секретарём, иногда выполняя функции переводчика и водителя, когда он сам не хотел садиться за руль. Я быстро влилась в коллектив и довольно быстро подружилась со всеми, особенно с делопроизводителем Тимом и бухгалтером Джиной, которая, к тому же была его любимой женой. Вообще, Тим был классный. Под легкомысленной внешностью скрывались знание человеческой натуры и всех тонкостей профессионального дела. И в довершение всех достоинств Тим был по уши влюблен в жену. Он относился ко мне с уважением, признательностью и полным отсутствием желания завладеть. За время совместной работы между нами возникли чисто родственные отношения, нечто вроде дружбы брата с сестрой, что было для меня столь же ценным приобретением, как и его неистощимый юмор. Сперва Джина отнеслась ко мне с ревностью, однако очень скоро успокоилась, поняв, что на её Тима я совершенно не претендую. С Джереми Синклером мы тоже заметно сблизились. Он был шефом чертовски требовательным, но очень щедрым и благодарным. Его побаивались, но и уважали. Однако меня он выделял особо, среди всех своих сотрудников. Первые пару месяцев я жила в домике для прислуги вместе с его кухаркой, горничной и дворецким. А потом, к моему удивлению, он выделил мне роскошную комнату в своём доме. У Джереми была потрясающая коллекция антиквариата и дорогих камней. Он щедро делился со мной своими необъятными знаниями о необработанных и обработанных драгоценных камнях и предметах, созданных из редких и ценных материалов, учил меня всему и ничего не требовал взамен, наслаждаясь лишь моим восторгом от очередных необыкновенных находок. С Айком было все не так. Хотя я была влюблена в него, взаимопонимания у нас было немного. Он смеялся над моим увлечением «холодными науками», в то время как он открывал мне мир романских языков, а вернее говоря, просто вдалбливал их насильно и неумолимо. С Джереми же мы были на одной волне. Полувековая разница в возрасте не помешала искреннему взаимопониманию, такому же редкому, как и материалы, с которыми мы работали. Я выросла, практически не зная отца, отдала Джереми горячую дочернюю любовь. И он отвечал мне тем же, с родительской гордостью и радостью наблюдая, как неприкаянная молодая разведенная женщина, не имеющая определенного положения в обществе, становится утонченной ценительницей антиквариата. Именно он со своим безупречо-изящным французским выговором ввел меня в мир, который никогда бы не принял бы меня без протекции старшего друга. Окончательно же и бесповоротно нас сблизил французский язык. Когда Джереми ответил мне на прекрасном французском с безупречным парижским выговором, я инстинктивно осознала красоту языка как средства общения, а не бесконечного ряда скучных академических упражнений. Мы любили разговаривать на французском, и это окончательно расплавило сердце Джереми. Наполовину француз, наполовину англичанин, эмигрировавший из Франции в США 12 лет назад, Джереми никак не мог забыть своей старой родины. Он познакомил меня с массой интересных личностей, в частности, со своим старым другом, канадцем Джимом Николсом, бывшим старателем, большим юмористом, страстным коллекционером, большим выпивохой и заядлым курильщиком, вместе с тем, на редкость добрым и обаятельным человеком. Хотя они были ровесниками, Джим отличался куда меньшей бодростью и страдал артритом, хотя от своих привычек отказываться упорно не желал. Что же касается Джереми, то даже в свои 74 он оставался полным энергии высоким стройным красавцем, чей ум был по-прежнему острым, глаза – зоркими, а улыбка - ослепительной. Несомненно, он останется таким и через 10 лет. У Джереми были все ещё густые, серебряные волосы, которые слегка вились, высокий лоб, классический нос, прекрасные серо-голубые глаза, короткая густая борода. Его голос обволакивал, как сам солнечный свет, а смех был заразительным и звонким. И когда мы вместе появлялись на каком-нибудь светском рауте, то были настолько великолепны, что затмевали все вокруг. Так как Джереми был довольно известной личностью, газетчики разразились новой сенсацией - ошеломляющей и в то же время простой и примитивной. У антиквара Синклера появилась новая любовница, моложе него на 50 лет! Мы сперва на это бесились, а потом смеялись, ну как можно было до такого додуматься! Мы же любим друг друга только как отец и дочь! Однако очень скоро стало понятно, что я испытываю к нему далеко не дочерние чувства. Когда я поняла это окончательно, то была разъярена и напугана! Моё влечение казалось мне чем-то порочным и запредельным! Я пыталась бороться с собой, но не могла. Жестокая страсть мучила меня, доводя почти до безумия. Я смотрела на Джереми и гадала - испытывает ли он то же самое ко мне, или я для него всего лишь маленькая девочка? Желает ли он меня так же сильно, как я - его? Моя женская интуиция отвечала на это утвердительно. Однако Джереми вёл себя со мной, как рыцарь давних времен. С каждым днем я все больше и больше убеждалась в том, что мы оба хотим гораздо большего, но оба этого боимся и все сильнее мучаемся. Между нами летали молнии. Один вопрос - кто решится признаться первым. Окружающие смотрели на наши отношения гораздо проще. Все вокруг знали, как я влюблена в него, а он в меня - и гадали лишь об одном, когда мы поженимся! Ведь кроме разницы в возрасте, нас ничего не разделяло. Джереми давно состоял в разводе, сын умер, и у него остался только внук - 22-летний Тодд, или Тодди, как часто называл его дедушка. Высокий, красивый, темноволосый, Тодд был юной копией Джереми, но, сожалению, только внешне. Внутренне же он был испорченный хам, распутник, игрок, скандалист и выпивоха, словом, типичный мажор. В довершение всех бед Тодд отличался буйным хмелем, сам Джереми побаивался его. Джереми раз и навсегда приказал, чтобы телохранители не впускали его внука, когда тот бывал пьян, после того, как Тодд в припадке пьяной ярости набросился на деда. Тодд терпеть меня не мог, и это было взаимно. Он считал меня распутной девкой, которая охотится лишь за состоянием его дедушки, как и многие, он был уверен, что дело движется к свадьбе, поэтому иногда издевательски называл меня "родственницей", но по сути видел во мне лишь свою конкурентку по будущему наследству. Что ж... В известной степени, парня было можно понять... Мы с Джереми были все ближе и ближе. Я позволяла ему немыслимую вольность - он и только он мог называть меня "Бекки", в то время как для всех остальных я была Рибой, также иногда Джереми называл меня моим средним именем - Эмбер, за мои янтарно-рыжие волосы и янтарно-карие глаза. А, в свою очередь, я одна имела право называть его Джерри. Но мы оба ненавидели говорить о прошлом. Все, что я о нем знала, это то, что у него почему-то почти не осталось семьи. Он же знал только то, что я разведена и что владею половиной заброшенной турмалиновой шахты Чайна Куин, названной так в честь китайской императрицы. Шахта досталась мне от прапрабабушки. В завещании говорилось, что она должна переходить к старшей дочери в роду, в день ее 21-летия. И все шло своим чередом, пока в семье не родились девочки-близняшки, одна из которых стала впоследствии стала моей мамой. Роды случились прямо на заднем сиденье автомобиля, и к тому времени, когда мою бабушку с новорожденными доставили в больницу, никто не мог сказать, какая из дочерей родилась первой. Поэтому моя мать получила половину шахты, а тетка – другую. Тетушка Матильда вышла замуж за австралийца и навеки исчезла в необжитой глуши, увозя свои права на наследство. Я мечтала вновь начать разработки в Чайна Куин и отыскать там волшебные сокровища, которые не удалось найти прежним хозяевам. Иногда я даже задавалась вопросом: уж не детские ли грезы побудили меня избрать путь охотников за драгоценными камнями, пойти за Джереми, чтобы воплотить фантазии в реальность. Но беда в том, что мой друг даже слышать не хотел о Чайна Куин. Несмотря на все наше взаимопонимание, он не желал понять, почему я так упорно "держусь за воздух". Он панически боялся, что я спущусь в эту шахту и погибну - и повторял, что он этого не переживёт. - Не мечтай о своей ловушке, Бекки! - в порыве добродушия сказал однажды Джерри. - У меня довольно уже добытых сокровищ. Хочешь, я подарю тебе все, что попросишь? - Хорошо, - немного призадумавшись, сказала я. - Можешь подарить мне один из экспонатов, чтобы я могла украсить свой кабинет? Я была уверена, что он откажет, но Джерри привёл меня в большой зал с коллекцией и сказал: - Выбирай, что больше нравится. - Ой, даже не знаю... - растерялась я. - Глаза разбегаются. - Хочешь этого парня? - сказал Джерри, указывая на 18-дюймовую статуэтку из тигрового глаза, изображающую мужчину. - Взгляни, какой красавец, можно только мечтать! Я оглядела статуэтку. Мужчина стоял в расслабленной позе, совершенно обнаженный, с длинным луком из чистого золота за плечами. В руке он держал золотую стрелу; треугольный наконечник резко контрастировал с изгибом мускулистого бедра. Глаза, тоже из золота, были сужены и слегка скошены. Статуэтку вырезали так, что цветные, перетекающие друг в друга полосы минерала шли по диагонали, придавая мужчине неотразимый, ошеломляющий вид зверя, захваченного в неуловимое мгновение между покоем и готовностью немедленно броситься в атаку. Свет переливался на поверхности могучего тела мужчины тысячью незаметных переходов от ярко-золотого до густо-коричневого. - Кто это? - спросила я. - Точно не известно, но должно быть, Аполлон. - Сделано искусно, - поморщивщись, бросила я. - Но такие брутальные самцы не в моем вкусе. - А кто в твоём вкусе? - спросил Джерри, пытливо глядя мне в лицо. - Взрослые мудрые мужчины, - улыбнулась я. - Вот... как этот... Мой взгляд привлекла статуэтка, изображающая пожилого и очень величественного мужчину, сидящего на троне в богатых одеждах и золотых украшениях. У него были красивые черты лица, длинные волосы, густая длинная борода. Голову мужчины венчал золотой крылатый шлем. Сам он гордо восседал на троне, у ног его сидели два волка; на плече - один ворон, а второй - на подлокотнике кресла. - Он великолепен! - восхитилась я. - Это седобородый Один, царь северных богов, - пояснил Джерри. - Суровый и мудрый покровитель викингов. Создатель мира и великий маг. У него есть два волка - Гэри и Фрэки, и два ворона - Хугин и Мунин; эти животные рассказывают хозяину обо всем, что делается на свете. - Потрясающе. Я забираю Одина себе. Можно? - Чем же он тебя так привлёк? - рассмеялся Джерри. - Разве ты неоязычница? - Нет, совсем нет, - смущённо призналась я. - Но мне кажется, он очень похож на тебя. Причём, не только внешне. - Правда? Никогда об этом не задумывался. Кстати, на этой статуэтке отсутствует одна важнейшая примета. - Какая? - На самом деле, Один был одноглазым... - Бедный! - тяжело вздохнула я. - Но он был таким не всегда, - продолжал Джерри. - Один жестоко томился жаждой тайных знаний и пришёл к великану Мимиру, который охранял источник мудрости. "Дай мне напиться из твоего источника", - просил Один великана, и я тебе отдам любые сокровища". - "Сокровища? Только несведущий посчитает их великим богатством. Мне нужно кое-что подороже. Я хочу твой правый глаз, владыка богов". Или не готов ты заплатить такую цену?" Один призадумался и ответил: "Я согласен, Мимир. Мудрый и одним глазом видит больше, чем глупый - двумя". Вот так и пожертвовал Один свой правый глаз взамен на премудрость. - Удивительная легенда! - восхищенно произнесла я. - Пусть он всегда тебя охраняет, - улыбнулся Джерри, - вручая мне подарок. -... И, главное, напоминает о тебе, - добавила я, глядя на него полными любви глазами...