Глава — 1

Бессонные ночи. Утомительные, тянущиеся дни. И всё, чтобы оказаться здесь, на этом самом месте. Она стояла в той части леса, где утреннее солнце, пробиваясь сквозь густую пелену тумана, дарило хвое нежный розоватый оттенок. Вечерами этот же свет ложился на ветви грубыми, огненными мазками кисти. Воздух здесь казался почти осязаемым — густой, влажный и прохладный, он ощущался сквозь ткань одежды, обволакивая фигуру. Девушка замерла, стараясь дышать как можно тише. Если не двигаться и просто слушать, то сквозь тишину до слуха доносились крошечные, едва уловимые звуки: это тяжелые капли росы медленно оседали на ворсинки её одеяния. Ступая по узкой, поросшей низким папоротником тропе, она подошла к массивному темному стволу дерева. Девушка склонилась чуть ближе, внимательно вглядываясь в густой ковер мха у корней — всё ещё жесткий, покрытый легкой изморозью и замерзший после ночи Сквозь зелень блеснул металл. Неестественный, чужеродный отблеск, резко выделяющийся на фоне листвы. Вытерев перемазанные землей пальцы о подол не менее грязного платья, она шагнула ближе и осторожно потянулась вперед. Кустарник поддался с тихим шорохом. Стоило ей сдвинуть влажные листья в сторону, как перед глазами предстало мрачное зрелище. Там лежал пехотинец. Точнее, то, что от него осталось. Ее взгляд сразу зацепился за темный шлем-салад с узкой прорезью для глаз. На холодном металле еще держались остатки ткани — некогда яркой, красно-желтой, украшенной лентами с руническими надписями. Когда-то этот воин грозно и уверенно вышагивал по здешним лесам, неся на себе цвета сюзерена. Но больше всего поражали размеры павшего. Это был настоящий гигант. Два с половиной метра темной, тяжелой стали, словно монолитный саркофаг, намертво сковавший внутри себя полуистлевший труп. Она склонилась над гигантским доспехом, внимательно вглядываясь во вмятины и сочленения потемневшего металла. Ее глаза, воспаленные от недосыпа и обрамленные глубокими тенями, полуприкрылись. Взгляд из-под тяжелых век казался затуманенным и отрешенным — девушка явно размышляла о чем-то своем, взвешивая в уме какую-то мысль, прежде чем принять решение. Раздался едва заметный выдох. Девушка медленно вытянула руку, раскрывая ладонь прямо над прорезью салада. Из её кожи заструился густой, стелющийся дым. Он начал причудливо закручиваться вокруг тонких пальцев на фоне ткани её рукавов, но, вопреки всем законам физики, даже не думал подниматься ввысь или рассеиваться. Дым вел себя совершенно иначе. Он обрел вес. Подобно тяжелой, густой жидкости, взвесь плавно потекла вниз. Светящиеся нити соскользнули с ее пальцев и устремились к доспеху. Белесая субстанция безошибочно находила путь: она просачивалась сквозь узкую смотровую щель шлема, затекала в зазоры между латными пластинами и стыки металла, бесшумно заполняя все темные пустоты внутри стального саркофага. Девушка едва заметно шевельнула пальцами, и белесая дымка послушно изменила направление, стремительно втягиваясь во все щели и зазоры потемневшего металла. Возникло жуткое, иррациональное ощущение, будто доспех вдруг сделал глубокий, судорожный вдох, втягивая остаток дыма. Тяжелая сталь резко дернулась. Громоздкое тело сдвинулось с места, и металл со звонким лязгом царапнул скрытый под мхом камень. В лесу завибрировал низкий, нарастающий гул. — Что… это? — раздалось из-под салада. Низкий, нечеловеческий тембр звучал глухо, с неприятным сухим треском, больше похожим на звук твердого грифеля, яростно черкающего по грубой бумаге. Эта вибрация отдавалась прямо в сыром воздухе, заставляя его мелко дрожать. Веки девушки дрогнули. Глаза, до этого усталые, наконец широко раскрылись, сбрасывая сонливость. То, что сейчас представало перед её взором, было интересным. — Мгновение назад, — медленно, с тем же скрежещущим эхом произнесла стальная громада, — меня здесь не было. — Здравствуй… Орчид, — тихо произнесла она. Лязгающий гул внутри стального саркофага на секунду затих. Казалось, пробудившийся разум неуклюже переваривает услышанное. — Орчид, — снова скрежетнул металл. — Это имя. Мое. Откуда ты знаешь… мое имя? — Я дала тебе его. Только что. Громоздкая фигура едва заметно качнулась, издав протяжный скрип. — Ты. Не можешь дать мне — мое имя. — Должно быть, я его угадала? — Девушка чуть склонила голову набок. Воздух снова мелко завибрировал от низкого звука, отдаленно напоминающего задумчивое гудение. — Вероятно. Тяжелый салад дернулся и начал медленно поворачиваться из стороны в сторону. Металл терся о металл с сухим, застарелым хрустом. Невидимый взгляд из темноты шлема ощупывал розовеющий туман, бесконечные мшистые стволы и влажные заросли папоротника. — Что это? — спросил доспех. — Это мир. — Мир? — Эхо внутри стали непонимающе дрогнуло. — Зачем он здесь? Адьюэнтора едва заметно выдохнула. — Нет. Это ты здесь. А мир был всегда. Наступила долгая пауза. Только тяжелые капли росы продолжали мерно падать на землю, разбивая молчание. Затем броня снова провибрировала. В этот раз сквозь гул отчетливо проступил другой звук — влажный, царапающий шорох. Внутри доспеха со стенок посыпалась ледяная крошка. — Тогда… зачем здесь я? Девушка замолкла. Уйдя в свои размышления, она отвела взгляд в сторону, туда, где за стволами деревьев в утреннем свете таяли кустарники. В лесу повисла долгая пауза, нарушаемая лишь редким, едва слышным движением металла — доспех будто привыкал к собственному весу. — Что было… до всего этого? — снова раздался сухой, царапающий воздух голос гиганта. — Ничто, — невозмутимо ответила Адьюэнтора. Металлическая громада замерла на мгновение. — Ты забрала у меня ничто. Верни обратно, — спокойно произнес Орчид. — Не сейчас, — отозвалась девушка. — Когда? — Когда закончу свои дела в этом мире. — В этом? — Эхо внутри стали непонимающе дрогнуло. — Этот мир не единственный. Очередная тяжелая пауза повисла между ними. Орчид переваривал эту концепцию некоторое время. — Тогда что мне делать? — наконец спросил он. — Не дай мне умереть раньше времени. — Что произойдет? Адьюэнтора устало моргнула. — Вероятно, ты останешься существовать дальше. Орчид несколько секунд молчал, обдумывая услышанное. — Понял, — коротко отозвался доспех. Внезапно тяжелый салад с резким лязгом устремился куда-то вверх. Темный зазор смотровой щели замер, уставившись на одну из нижних ветвей. Там, вцепившись когтистыми лапами в кору, сидел небольшой пернатый хищник. Темное, почти черное оперение на макушке контрастировало с пестрой, рыжеватой грудкой. Птица чуть склонила голову набок; ее пронзительный черный глаз, обведенный ярким желтым контуром, неотрывно смотрел прямо в щель доспеха в ответ. — Что это? — проскрежетал Орчид. — Птица. — Зачем она здесь? Адьюэнтора подняла голову, на секунду задержав взгляд на пернатой зрительнице. — Орчид, на некоторые вопросы нельзя получить ответ. — Почему? Девушка снова пе ревела взгляд на стального гиганта. — Потому что ответа может не быть.