Часть 16

      Наблюдать за этими, надо сказать, судьбоносными в жизнях этих троих событиях, было удивительно и самую малость тревожно. Каким бы внутренним умиротворением и спокойствием в выражении эмоций не наградили боги этого Ланя, но за брата… братьев Сичэнь переживал все равно. С другой стороны, стоявшая рядом мама волновалась за них не меньше, если не сильнее, но, судя по всему, они оба беспокоились зря: оба Ванцзи понимали, казалось, друг друга с полувзгляда и действовали на удивление слаженно, словно до этого всю жизнь два «близнеца» прожили бок о бок. Ну, по сути, так оно и было ведь — кому, как не самому Ванцзи знать самого себя?       Пока он приобнимал маму, успокаивая ее, эти двое уже распределили «обязанности» на ближайшие полчаса, а со стороны главной дорожки к ним бежал, нелепо размахивая рукавами ифу, Лань Цзинъи. Кто-то опять получит выговор и лишнее переписывание правил, стоя на руках: в Гусу запрещено бегать. Стараясь скрыть понимающую улыбку, Сичэнь принял устный доклад, два девайса из рук младшего адепта, а также заверения, что все в порядке, все разрешения добавлены. Ни разу не запыхавшийся Цзинъи уже делал поклон своему «лаоши», как всегда с неприкрытым восхищением глядя на Лань Ванцзи — вероятно, в ближайшее время им придется решить, как объявить о наличии на территории Гусу Лань еще одного «второго нефрита» всем, чтобы не было путаницы.       — Спасибо, Лань Цзинъи, — кивнул он уже после просьбы Лань Чжаня, вновь обращаясь к юноше. — Ты слышал Лань Ванцзи. Удаленно добавь прямо сейчас, пожалуйста, разрешение на полеты. Я поставлю подпись.       Того дважды просить повозиться с такими делами не надо было, энтузиазм тут же трансформировался в активацию его собственного админского планшета и вот уже смартфон с белым тиснением на корпусе в виде облаков пиликнул оповещением о новом разрешении. Сам Сичэнь активировал уже этот экран и завизировал электронной подписью эту строчку. Короткий кивок, ответный поклон младшего — старшему.       — Спасибо, можешь идти. Когда появится Вэнь Юань, дай знать удаленно.       Все это заняло не более полуминуты, потому явно жаждущего поскорее закончить не слишком приятное дело Ванцзи он не слишком задержал.       — Возьми это. Пока что просто с собой возьми, чуть позже или я, или… или ты сам себе расскажешь, как этим пользоваться. Но на нем как раз разрешение на полеты в любой части Гусу, а также беспрепятственный вход и выход. Твой вариант — довольно старый жетон, но защита его приняла, а значит, он действует. Но у остальных могут возникнуть вопросы из-за отсутствия современного варианта. Все потом. Иди. Я поддержу ритуал отсюда… — он оглядел место событий, где землю, обагренную кровью, тоже надо было чистить. Он уже доставал Лебин и мысленно выбирал место, где будет лучше встать для лучшего тока энергий.       То, как мама рядом коснулась в напутствии рукава Ванцзи, улыбнуло: этому брату такое было явно в новинку, он не привык так выражать привязанность, да и вряд ли прикасались к нему даже родные. А мама тем временем, тоже вновь прошла к стоявшему на веранде своему гуцыню и села за него, как будто и не прерывала начатой недавно мелодии.       Да, пора закончить начатое, пусть и частично.

***

      Когда он «выныривал» из своего странного, тяжелого и какого-то неправдоподобного «сна», почти всегда Вэй Ин был без сознания или медитировал, словно бы второй душе в его теле было легче «очнуться» и хоть какой-то диалог вести. Единственный раз, когда он и правда ощущал все, что происходит с телом Вэй Ина в полной мере, это во время Небесной Кары — но там, признаться честно, ему было ну совсем не до чего вокруг — помочь бы бестолково соскребающему ци Усяню здесь с этим процессом. Возможно поэтому Кара была настолько ошеломляющей и неправдоподобно мощной для начинающего-то адепта: слишком живо в ней участвовали два сильнейших заклинателя своего поколения.       А потом все кануло в небытие, короткие диалоги во тьме с самим собой нынешним да обрывки воспоминаний о прошлом, вызывающие лишь боль и горькие слезы. Нет, среди них были и самые прекрасные, но они, казалось, причиняли самые глубокие и болезненные порезы. И пусть он уже пережил все это там, на краю бездны, принял и пропустил через себя, смирившись, но сейчас у разума будто бы силы появились на новый круг самоедства и вплетения вины в уже нынешнее бытие. Еще и причиняет своей новой то ли реинкарнации, то ли просто двойнику неудобства, вызывая флэшбэки, в которых тот явно не участвовал и не заслуживал проживать этот ужас за него, словно оттягивая часть вины на себя.       В этот раз было иначе: пока Вэй Ин отсюда отслеживал трупы способом, который точно не понравится Ланям, сам Вэй Усянь очнулся невовремя — он воочию увидел беспокойство, почти страх в янтарных глазах напротив. Коснуться не посмел, лишь внимательно разглядывал родное до боли лицо, точно также с ужасом наблюдавшее его падение там, Цишане. Что-то остро кольнуло там, где не могло — тела у него своего не было, а с телом Вэй Ина все было в порядке, пусть тот и только-только выныривал из своего «транса». Дурачина, все же. Еще учить и учить основам — рук не напасешься так. И крови… С тихой усмешкой, которую вряд ли услышал даже сам Вэй Ин внутренним голосом, он вновь посмотрел на Лань Чжаня. Пожалуй, он виноват перед ним даже больше, чем перед шидзе: сказанные перед смертью слова не вернуть, а отказ возвращаться в Гусу он повторил бы и сейчас. Будь его воля — ноги его не было бы здесь. Но он и правда вновь оказался за высокими стенами и длинными правилами — хорошо, что никто еще не знает о его существовании, вероятно, надо это оставить такой же неизвестностью, как раньше, чтобы зря не давать ложных надежд. Он умер. Точка. То, что душа по какой-то нелепой ошибке не развеялась и не отправилась в дийюй — это уже его проблема. И Вэй Ина, чье тело они теперь делят пополам. Но видеть то, как растрачивает свои силы, духовные ресурсы и время Лань Чжань на попытки найти и вернуть его, Вэй Ина, в тот мир…       Ну уж нет.       Он бы и те слова, ужасно несправедливые и резавшие без ножа, вернул. Лань Чжань не заслужил этого. Просто сказать, что не вернется в Гусу, было бы достаточно. Но что толку теперь от его сожалений? Надо как-то жить и решать, что делать, не терзая себя сомнениями.       Вновь навалилась дикая усталость — ну вот, заряд кончился. Он даже не узнает, чем закончилась та история с девой Лань… есть же среди них живые люди! ты погляди! Кстати, он не уловил, а кто эта красивая госпожа?       Стоило ему напрячь извилины, как вновь не хватило ресурсов тела здешнего Вэй Ина. Нет определенно, с этим надо что-то делать!       Тьма накрыла его сразу после мысли о том, что клановая лента на лбу Лань Чжаня смотрится куда как гармоничнее, чем у здешних ланей на запястьях…

***

            Ему требовалось одиночество. Побыть одному, не только физически, но всем существом. Одиночество стало привычным, как детское одеяло. Немыслимо давним и надёжным убежищем. Вэй Ин, мама, он сам — в этой удивительной, наполненной жизнью и открытой ипостаси, и… Вэй Ин.       Слова госпожи Вэнь не шли из мыслей: вторая душа, спящая в теле Вэй Ина. Он знал, и знал сам Вэй Ин, чья это душа…       Встреча с собой не стала потрясением, она была мягкой как волна, и как волна с волной, слила воедино их обоих — нет, его одного, из капель создавая что-то значительно большее.       Так ли просто и согласованно происходит у Вэй Ина? Характер Вэй Усяня таков, что и сам с собой он может драться во имя и во славу не пойми, чего. Хотя, даже зная ершистость А-Ина, Ванцзи был уверен, что «они оба» станут одним, едва того потребует ситуация.       Небесная Кара. Чья она была? И до вмешательства Ванцзи она приобрела мощь, не сравнимую с уровнем Вэй Ина этого мира. А без Ванцзи тело А Ина попросту не смогло бы выдержать. Всё могло быть понятным, если Кару привлекло присутствие Вэй Усяня — Старейшины Илина. Но Старейшина, очевидно, все эти годы мирно сосуществовал с Вэй Ином в его теле и никак не беспокоил Небеса. Его пробудило вторжение Ванцзи?..       Самому Лань Чжаню требовалось время и закрытая медитация, чтобы освоить обретенное в Небесной Каре. Соприкоснувшись с собой-здешним, он ощутил пробелы в своих– его знаниях и подготовке. Опыт войны и бессчётных Ночных Охот, — похоже, его не было в Ванцзи этого мира. Теория же и тренировочные спарринги не стоили одной реальной схватки насмерть.       Им нужно будет провести медитацию вместе, чтобы Ванцзи смог передать другому себе опыт и накопленные навыки.       Иначе… как он оставит Вэй Ина пол защитой неподготовленного-себя?       Ванцзи вопросительно смотрел на плоский кристалл, схожий со всеми, что он видел в руках людей и заклинателей этого мира, но не решался испытывать его с помощью ци. Предыдущие опыты были какими-то неудачными. Он поблагодарил брата жестом и уже собирался идти, но замер. Ненадолго. На секунды. На маленькую вечность.       Мама. Ее рука легла на его руку, и мир заискрился чистым светом. Ванцзи вдохнул этот свет, переполняясь им как свежей водой.       Он чуть кивнул в ответ ее поддержке и впитал мамину улыбку каждой частицей души.       Захоронение забытых останков — несложное дело для того, кто должен был упокоить горы мертвецов, но кажется, мама считала его задачу испытанием. Здесь было так мирно, так тихо. Пусть не коснется этого мира хаос…       Ванцзи шел по знакомым тропинкам, отмечая в памяти изменения и сходство, но не задумываясь. Выйдя из жилых и учебных кварталов, он сразу же встал на меч. Свечение, что осталось над местом последнего вздоха сестрёнки Мэйли, вело его через альпу и взгорье, на другой склон горы.       Как же так получилось, сестра?..       Кто тот, кого ты не забывала все эти годы своего посмертия?

***

      Едва слышные из-за дверей и стен звуки гуциня заглушал громкий набат пульса в ушах и висках. Надо бы вспомнить, что там говорил про регулирование ци Лань Чжань, но как-то немного мешает сосредоточиться тот факт, что он сплёвывает густые, темные сгустки крови в раковину, держась обеими руками за ее края и чувствуя, что это не все. Опять это ощущение «слишком» в теле — слишком много крови будто, слишком много энергии, слишком много эмоций и событий на сегодня. Кажется, крышечка сорвана, а как захлопнуть этот клапан, он понятия не имеет. Даже противный липкий страх от не понимания генеза этого вот явления с кровохарканьем уже не так режет горло, не давая нормально дышать. В первый раз он и правда испугался до колик, но сейчас просто задним числом отмечал симптомы, чтобы потом глянуть аналогии в справочниках на работе или в сети.       То, что сзади за спиной появился Лань Чжань, он почувствовал сразу, потому что абсолютно аналогичное ощущение он испытывал и ранее. Да, совсем чуток иначе коснулось это чувство затылка, словно тот же ветер сменился с северо-запада на северо-восток, но по-прежнему ощущение облегчения и прохлады посреди адской жары заставили улыбнуться, чуть поворачивая мокрое и чумазое лицо к нему.       — Хэй… Лань Чжань, а это… — он глянул на грязь и кровь в раковине и хохотнул немного нервно, — это всегда так? Что, другого способа очищения организма у заклинателей не предусмотрено? Ммм… — от вновь подкатившей к горлу жаркой кровавой волны он невольно застонал и уткнулся горячим лбом в холодный металл смесителя, тут же зачерпнул ладонями ледяной воды и плеснул себе на лицо, на мгновение чувствуя облегчение, но почти сразу же вновь закашливаясь, когда пришлось плеваться кровью и понимая, что теперь не только умываться придется — оттирать эту казалось бы липкую, черную жижу с кожи будет непросто. Она будто размазывается и не стирается нормально, видимо, смешиваясь с естественными жировыми выделениями из пор и… Думать о том, как это работает, было проще, чем вот такое знакомство обдумывать. Судя по взгляду этого Лань Чжаня, он и правда точно также видел «сны», но с другой стороны. Какой же гребаный пиздец, а… пятнадцать лет наблюдать, как гибнет кто-то, кто тебе дорог, ничуть не лучше, чем те же пятнадцать лет изо дня в день самому падать в бездну без надежды на спасение и с отчаяньем в душе.       А затем он почувствовал тепло прикосновения ладони между лопаток и стало так легко дышать, что в голове разом прояснилось, конечности перестали наливаться тяжестью, а кровь, вроде бы, заткнула фонтан очистки. Вэй Ин выпрямился, глядя на свое лицо в зеркало напротив, а затем перевел взгляд на Ванцзи в отражении у себя за спиной, улыбнулся, выдыхая — ему даже не надо было представляться, потому что чувство родства духовного переполняло вместе с током ци, что явно передавал Лань Чжань ему через ладонь. Да, учиться еще и учиться, это точно. И да, ему интересно — как любые новые знания, включая те, что сейчас впитываются им рядом с Ванцзи.       — Ну и рожа у меня… вероятно, легко взяли бы сниматься в ужастике без грима, — широкая улыбка вкупе с дурацким веселым смешком и блеском в глазах теперь уже напрямую предназначены Лань Чжаню, когда он повернулся лицом к заклинателю и перехватил его руку. — Мне явно надо в душ. А то и в ванную. Потрешь мне спинку, Лань Чжань?       Он буквально сразу прыснул смехом вперемешку с кашлем, потому что остатки крови все еще раздражали глотку — просто не смог сдержаться, увидев это выражение на лице Лань Ванцзи.       — Да ладно-ладно, я шучу! Прости за дурацкий подкол, не смог сдержаться. Просто не уходи далеко, ладно? Ты же можешь побыть тут, пока я болтаюсь с воде и отмокаю? И... расскажешь мне, что произошло? Мне надо подробнее узнать об этой штуке, очищении. А то мой мозг врача сейчас с ума сойдет в попытках решить эту головоломку.       Отпустив его руку, он начал стягивать с себя белую накидку. Попутно расстегивая тканевые застежки уже испачканного ифу, он не задумываясь скинул с себя накидку и рубашку, взялся за тесемки брюк. Ну уж просто-то мужиков он же видел? В тех же купальнях или источниках? Чего стесняться? Ладно-ладно, брюки он снял уже в кабинке, небрежно выкинув их за дверь и закрывая стеклянную матовую перегородку с рисунком бамбука на ней. Красиво, черт.       — Божечки-кошечки, какой кайф. Я тут готов вечность провести!       Несмотря на внешне стилизованный под какие-то старинные украшения, функциональность душа была на высоте — по крайней мере, функция «тропический ливень» заставила забыть про кровь во рту и грязь на коже почти мгновенно.