Иероглиф

Евгений писал третьи сутки. Забывал, куда ставил грязные кружки, что ел и как держал в тонусе бренную плоть. Не до того было, дух Евгения летал высоко. Он взял отгулы и заключил слово «работа» в мысленные кавычки. Какой же ничтожной она ему показалась! Сейчас у него была не работа, а Дело. Сквозь Евгения наружу, в мир рвалась история — живительная, сияющая как ангел и Феникс в одном лице. Торнадо вдохновения разрывало молодого писателя на части. Но поэзия великой идеи столкнулась с грубой прозой дурной реализации. Евгений терзал листы то гелевой ручкой, то обычной, а когда обе исписались — обгрызенным карандашом. Но строчки не жили, не пели божественные хоралы и не трепетали огненными крыльями. — Все не то, все не то! — как одержимый повторял Евгений, роняя на пол кружку, поднимая ее, снова роняя и окончательно впадая в отчаяние. Он выглянул в окно по левую руку от письменного стола. Стоял поздний вечер. Хмуро глазел с улицы фонарь — спасибо, что не Блоковский. Дерево укоризненно покачивало голой веткой. Евгению стало так тоскливо, гадко и глупо — именно глупо — на душе, что он медленно встал и обреченно посмотрел на исписанные листы. Листы молчали. Внезапно встрепенувшись, как разбуженный голодный хищник, Евгений сгреб бумагу двумя руками и принялся рвать с бессмысленной волчьей яростью. Он рвал и рвал, бросал на пол мелкие клочки, а после, совсем одурев — начал остервенело топтать, словно хотел не в пол вколотить, а сразу в сырую землю как в могилу. Наконец, истерика отпустила. Евгений смущенно отклеил белые обрывки от ступни и бросил к остальным. Внезапно в хаосе синих, черных и серых надломленных строк он увидел что-то странное. Перо Феникса промелькнуло пред внутренним взором. Евгений дернул ящик стола на себя, мгновенно нащупал в нем черный маркер и уселся на пол. Осторожно, будто решая смертельную головоломку в тайной гробнице, Евгений стал передвигать и перекладывать клочки и обводить маркером строчки, игнорируя слова с их немощным, мертвым смыслом. Он работал с предельной сосредосточенностью и несвойственной ему аккуратностью. Линия за линией, тихий шорох бумаги, широко раскрытые глаза, вдохновение за пределами человеческого... Когда Евгений закончил, перед ним распахнулась подобно райским вратам Она — его история. Она оказалась прекраснее всего, что он мог вообразить. Совершенная мудрость, безупречная осторота трагедии, воздушная легкость описаний, запечатленный в бумаге жизненный путь, близкий и понятный каждому. И воплотился он не в тексте, а в символе, сокровенном знаке. Перед Евгением на расчерченных маркером клочках полыхал Иероглиф, содержавший сразу все, что может сказать миру человек. Писатель утер слезы восхищения, счастливо улыбнулся, а потом начал смеяться... Так его и нашли хохочущим на полу перед ворохом рваной бумаги, хаотично закрашенной черным маркером. Глаза Евгения помутнели, а разум отправился куда-то очень далеко — наверное, рассказывать великую историю обитателям иных миров. Он так и не пришел в себя до самой смерти. 02.12.2025 (челленж «Дороги Вечности» от тг-канала «Писака | Трекер для писателей»)