Тростиночка

Сима была девушкой невысокой и тоненькой. Деревенские бабы прозвали ее «тростиночка». Приехала она в деревню к своему деду Матвею Васильевичу откуда-то из областного центра. Он и сам совсем недавно здесь обосновался, дом в порядок привел, занялся резьбой по дереву. Соседи недолюбливали нелюдимого и склочного старика и в дела его не лезли. Местный парень Петр сразу заинтересовался темноволосой худышкой с редким именем Серафима. Петр слыл бабником, деревенских девчонок знал наизусть. Был он парень высокий и смазливый, юморной, порой наглый. Благодаря этому романтических приключений пережил достаточно. Взять бы ему отпуск от амурных дел, но приехала новенькая, и Петр ощутил азарт ловеласа, ведь Сима была странной девушкой, каких он раньше не встречал. Строгая, всегда серьезная, с тихим хрипловатым голосом. Жесты и движения у нее были совсем не женские, резкие как у робота. Она производила странное, даже отталкивающее впечатление. Держалась особняком, демонстрируя равнодушие к окружающим. По-всякому пытался Петр завести разговор с загадочной несмеяной. Встречал у магазина, увязывался вслед, когда Сима прогуливалась по деревне, но все без толку. Она сухо здоровалась, перекидывалась парой фраз, а после игнорировала парня, продолжая свой путь по изнывающим от летней жары деревенским улочкам. Парню казалось, что она выслеживает кого-то — терпеливо, без суеты, никому не позволяя лишний раз отвлекать ее. Поняв, что просто волочиться за Симой смысла нет, Петр решил дождаться повода для сближения. Удача оказалась на его стороне. Парень время от времени околачивался у дома девушки и слышал крики. Видимо, старик скандалил. Как-то раз ближе к вечеру Петр подошел к самой калитке и услышал разговор на повышенных тонах и звук бьющейся посуды. — Хватит! Ты... тварь... не человек! Уходи! Уловив только обрывок фразы, Петр нахмурился: «Не человек? Что он несет, старый козел!». В следующий миг Сима выскочила из дома, хлопнув дверью, быстрым шагом направилась к калитке, распахнула ее рывком и пошла вниз по улице. Петр ожидал, что после скандала девушка будет растрепанной и в слезах, но лицо ее было как всегда спокойным и строгим, только губы плотно сжаты и походка размашистая, деревянная. Она чем-то напоминала тонконогое насекомое, обрядившееся в темный парик и белый сарафан в мелкий голубой цветочек. Совсем непривлекательный получался образ, и парень стряхнул с себя гадкую ассоциацию. Он искренне верил, что настоящий мужчина должен дарить всем девушкам счастье, то есть — себя. Пришло время воспользоваться идеальным шансом. Петр быстро нагнал Симу, включил обаяние на максимум и взял сочувственную ноту: — Обидел тебя старый хрыч, да? Девушка промолчала, но замедлилась и взглянула на него. — Давай к озеру прогуляемся, отвлечешься, голову проветришь, — продолжил Петр. Она все смотрела — пристально, не моргая, отчего становилось неуютно. Внезапно сдержанно улыбнулась и ответила: — Хорошо, пойдем. Осмелев, Петр взял ее под руку. Сима не сопротивлялась, но позитивных сигналов тоже не посылала. Никакого румянца, хихиканья, прочего незамысловатого флирта, что был в ходу у деревенских подруг. Что ж, эта девчонка была совсем другая. Петру стало еще интереснее. Почти всю дорогу до озера они молчали, парню так и не удалось выспросить, о чем Сима спорила со своим дедом. Дальше лезть в душу он не рискнул, и вместо этого привел ее в свое любимое укромное место — маленький островок примятой травы в уютном коконе зарослей тростника почти у самой воды. Здесь царила прохлада и уединение. Дело шло к закату, солнце стало союзником Петра, украшая небо и воду насыщенными оттенками летней романтики. Они с Симой уселись рядом и смотрели на озеро через просвет в рядах тростника, парень придвинулся к ней и коснулся руки. Сима вдруг сказала: — Дедушка меня прогнал, но позовет обратно. Придет и позовет. Мы давно договорились. Выбора у него нет. «Ха, дедушка!» — удивился Петр. Он впервые слышал от нее ласковое слово, да только не в свой адрес. Парень решил, что по-другому надо с ней, не разговорами, иначе авантюра затянется надолго. — Дурак твой дед, а ты — чудачка, — усмехнулся он, притянул Симу к себе и обнял — не грубо, но настойчиво. Такой трюк порой срабатывал со стеснительными недотрогами. Тело Симы оказалось жестким, будто она состояла из одних костей. Она не вздохнула, не вскрикнула и как-то странно потянулась вверх. Петр услышал неприятный хруст. — Ну что ты, что ты, тростиночка, — растерянно пробормотал он, глядя в лицо девушки — пустое, неподвижное, с темными-темными мутными глазами. Лицо поднималось вверх. Ломкий веточный треск стал чуть громче. Запахло чем-то слизистым и кислым. Торс девушки в руках Петра бугрился и вытягивался, то же самое происходило с ее руками, ногами и шеей. Петр вскрикнул и отпрянул, собирался вскочить на ноги, но существо по имени Сима двигалось очень точно и быстро. Тонкие пальцы-ветки — невыносимо длинные — хрустко изломались, метнулись вперед и пригвоздили парня к земле, проткнув ему бедро и обе руки. Они оказались прочными как арматура — ни сломать, ни сдвинуть. Не дав Петру шанса завопить, еще одна конечность существа, угловатая и стремительная, запихнула ему в рот влажный комок земли. Безуспешно пытаясь откашляться, парень выпученными от ужаса глазами смотрел на Серафиму, которая теперь представляла собой пучок ветвистых остроугольных отростков, не утративших, однако, цвет нежной девичьей кожи. О прежних очертаниях тела напоминало лишь платьице, болтавшееся среди сочленений этого чудовищного палочника. Да, теперь Петр осознал, кого она ему напоминает — насекомое-палочника, облик которого доведен до финальной грани абсурда. Неравномерные, кривые конечности расслаивались на множество более тонких своих подобий. Весь этот искореженный хищный комок умудрялся без труда сохранять равновесие и был достаточно тихим, не считая тошнотворного хруста. На вытянутой шее покачивалась маленькая плоская голова Симы, на которой едва умещались два круглых черных глаза и кривая дыра рта, из которой тянулись блестящие от слизи нитевидные отростки бледно-розового цвета — настолько мерзкие, что при виде их Петр наконец лишился чувств. Последнее, что он успел заметить — черная копна волос, повисшая на одной из боковых лапок чудовища. Сима и вправду носила парик. Дед Матвей добрался до озера, когда все уже было кончено. Солнце почти село. Сима развалилась на земле и напоминала неряшливую вязанку хвороста странного бежевого цвета. Она любовалась закатом. Дед сел рядом, положил на траву садовую лопатку, взятую из сарая, и брезгливо отвернулся от слизистой лужи, в которой плавала одежда Петра. Других следов существования Петра не сохранилось. Воткнув тонкие щупы во все доступные отверстия жертвы, Серафима сдобрила внутренности коктейлем пищеварительных кислот и вскоре выпила без остатка жидкое лакомство. Она сработала чисто. Ну, почти. Осталось одежду сжечь и биологические отходы закопать. Можно неглубоко — природа быстро впитает. Не первый раз и не последний. Старик вздохнул: — Ну прости меня, Симушка. Ты хоть и тварь, зато моя, родная. Давай, мимикрируй обратно, и начнем убираться! — Хорошо, дедушка, — проскрипела Серафима и нацепила на плоскую голову растрепавшийся парик. 03.12.2025 (челленж «Дороги Вечности» от тг-канала «Писака | Трекер для писателей»)