Нерукотворный

Анатолий Алексеевич всю жизнь прожил червеобразно. В детстве послушный, в юности — ведомый, в зрелости — услужливый. Прожил неплохо, мягко извиваясь в запутанных тоннелях бытия, обрел большую семью и средний достаток. Убеждений не имел, где надо соглашался, где соглашаться чревато — помалкивал. Людям нравился. Но донимала его порой тоска, хотелось отвердеть и распрямиться, чтоб грудь колесом, чтоб как герой перед народом, чтоб как Ленин в светлое будущее. Не довелось. Дожив до седин и артрита, возлег Анатолий Алексеевич на смертном одре, и посетили его мысли совсем непотребные. «Что, если черви в земле меня за своего примут и не станут мой труп точить?». «А что, если в опарыша превращусь, слепого и мягкого, выкопает меня рыбак, да на крючок насадит!». Метался Анатолий Алексеевич, бормотал, а вокруг дети и внуки мухами роились, спрашивали без конца: — Вам воды принести, дедушка? Старик стонал в бреду: — Хочу, хочу... — Чего хотите? — спрашивают. Тут выпучил глаза Анатолий Алексеевич и рявкнул неслыханным ранее мощным голосом: — Отвердеть и распрямиться! Вскочил он с постели, оглушительно хрустнув древними костями, расправил плечи, подбородок вздернул, ноги в пол впечатал, да так и окаменел вместе с халатом и крестиком на груди. Остался стоять в героической позе, по цвету и твердости не отличаясь от гранита. Вот же суеты было и бюрократии всякой, чтоб пустой гроб похоронить. Зато памятник заказывать не пришлось. 14.02.2025