Кофебрейк

Хороший кофе способен смыть кислое послевкусие первой половины рабочего дня. Труженик офиса Леонид был уверен в этом и на обеденном перерыве поспешил в соседний ТЦ за любимым напитком. Миновав дурацкие крутящиеся двери, отметил, как мигнула лампа на потолке. Будто споткнулась. Островок бариста с прилавком под темное дерево окружали стеклянные аквариумы бутиков и магазинов косметики — привычно яркие и пустые. Манекенам в дорогих нарядах не с кем было конкурировать. В очереди перед Леонидом стояли две тетки невнятного возраста. Выбирали торт. Бариста перемолвился с ними парой фраз, козырек его кепки маячил над головами теток. Никто из троицы не торопился. Снова мигнула лампа. Леонид почувствовал раздражение. В ушах поселился неприятный писк. Возможно, так намекала о себе мигрень. Тетки тем временем удовлетворились тортом и двумя огромными стаканами кофе и отошли к боковому прилавку. Леонид поглядел на чернявого худосочного бариста. Осунувшееся лицо парня намекало, что тот не спал минимум неделю, рядом с кофе-машинами это смотрелось как злая ирония. Леониду захотелось чего-то приторного, и он заказал раф на кокосовом молоке. Бариста вяло потыкал в терминал. Леонид приложил карту. — Расплата не пришла, — пробормотал бариста. — Что? — Оплата не прошла. Пришлось заплатить переводом. Сонный сотрудник начал готовить кофе. Снова замигала лампа, противный звук зудел, как недобитая муха. Тетки у стойки болтали о своем, и больше в ТЦ никого не было видно. Странное чувство заброшенности заставило Леонида поежиться. В какой-то момент он понял, что ждет слишком долго, хотя смартфон убеждал, что прошло минут пять. Субъективное чувство времени противоречило фактам. Время стекало густым сиропом по стенке стакана. Все вокруг казалось странным — засыпающим или же не проснувшимся. Минута растягивалась в час. Леонид понял, что не сможет сдвинуться с места, пока не дождется кофе. Язык прилип к небу, не позволяя даже выругаться. Воздух рябил, как растревоженная водная гладь. В бутике слева вместо обычных манекенов теперь громоздились фигуры, слепленные из множества кукольных голов и конечностей. Одна из теток у стойки дробно застрекотала, ее голова медленно превращалась в башку огромного муравья. Ноги Леонида безнадежно прилипли к полу, он опустил взгляд — с трудом, преодолевая колоссальное сопротивление, словно во сне, вязком как мазутное пятно. Плитки пола набухли, растрескались и вибрировали. Свет лился ядовитой желтизной, навязчивый звук перешел в ритмичное биение. Бариста колдовал с сиропами и молоком — ужасающе медленно, при том, что обзавелся пятью руками, а фигура вытянулась и согнулась как у палочника. — Вот бывают такие дурацкие дни, все идет ни к черту — клокотала вторая тетка, едва шевеля плоскими губами на растянутом лице, оплывшем словно воск. Ее муравьиноголовая товарка одобрительно трясла усиками. Из магазина косметики напротив вытекала лужа пурпурной слизи. Леонид решил, что это бальзам для окрашенных волос, такой он видел у жены. Лампа пыталась что-то сообщить, мигая морзянкой. Леонид ждал — может, день. Или год. Ботинки увязли, стойка покачивалась как палуба корабля. Терминал оплаты разошелся гармошкой, множество экранов беспорядочно громоздились вдоль витрины и отсвечивали словом «РСПЛТ». Пространство позади ожило и наплывало серым туманом, полным невнятного шепота. Тетка-муравей и тетка из воска смотрели прямо на Леонида. Наверняка злорадствовали — такой молодой и нервный, ждет свой кофе, потом побежит на работу, а они останутся тут точить лясы. Им некуда торопиться, ведь времени больше не существует. В бутике стойки с одеждой протянулись за горизонт, манекены-кадавры, двигаясь рывками, присматривали новые наряды. Булькающая лужа из косметического наползала на стены и потолок. Мигание света все ускорялось, жгло, бесновалось... И тут бариста проскрежетал, вращая шестью выпученными бельмами: — Ваш раф на κακόςовом молоке! Он подал Леониду высокий стакан, в котором вихрилась жидкость невозможного цвета, пенка на ее поверхности складывалась в таинственные символы. Леонид попробовал кофе. На вкус напиток был как выходной после бесконечного рабочего дня. Выходной, полный агонии и эйфории. Последний выходной перед концом мира. Весьма недурно. Стоило ожидания — решил Леонид и отхлебнул еще, вторым ртом, что раскрылся во лбу и ощерился мелкими зубками. На работу он решил не возвращаться. 31.03.2025