Часть 2. Ловушки

Фуми всегда знала, что в какой-то момент её начнут подозревать. Слишком уж много совпадений, слишком часто она оказывается в нужное время в нужном месте. Вот только обычно её не ловили — до сегодняшнего дня. Генма. Шиноби с идеальным чутьём, острым как его сенбоны. Он не спешил действовать, но уж точно не собирался её упускать. А значит, Фуми теперь нужно играть ещё осторожнее. День обещал быть спокойным. По крайней мере, так казалось, пока в лавку не зашли Генма и Какаши одновременно. — Две таких личности в одном месте? Что, сегодня международный день "выведи Фуми на чистую воду"? — мысленно простонала она, натянув самую лучшую продавцовскую улыбку. Генма лениво рассматривал полки, иногда бросая на неё слишком внимательные взгляды. Какаши же, напротив, был спокоен. Он достал из-за пазухи свою книгу "Ича-Ича Парадайз" и положил её на прилавок, пока рассматривал новые кунаи. Фуми похолодела. Она знала, какое у неё сегодня задание. Изъять и спрятать "Ича-Ича", чтобы Какаши хотя бы один день провёл без своей излюбленной пошлятины. Это звучало как невинная шалость... если бы не одно "но": Генма не сводил с неё глаз. Она решила импровизировать. Потянулась за книгой, но внезапно (!) задела прилавок локтем. В следующий миг раздался хлопок, и густой дым заполнил лавку. — ЧТО?! — прозвучало откуда-то из густой пелены. Фуми, задыхаясь от кашля, поняла, что взорвалась одна из дымовых печатей, хранившихся под прилавком. Отлично. Теперь ничего не видно, а значит... — Ну, это уже ни в какие ворота, — пробормотал Генма. — Я точно нюхал подвох. Фуми схватила "Ича-Ича" и бросилась к запасному выходу. Всё равно лавку придётся проветривать, хозяин точно разберётся. — Эй! — воскликнул Какаши, явно уже поняв, что его книга исчезла. Генма, всё ещё задыхаясь от дыма, рванул следом. — Хватай её! — донеслось сзади. Но Фуми уже исчезла в переулках Конохи, улыбаясь до ушей. Задание выполнено. Ну, почти... Теперь у неё в хвосте разъярённый Генма и слегка возмущённый Какаши. Пора искать новое укрытие. --- Фуми стояла за стойкой Ичираку, помогая Теучи нарезать овощи для блюд. В виде школьницы в фартуке она выглядело совсем невинно, и никто бы не подумал на неё, что это она устраивает гонки и паркуры по деревне, ворует обувь, наводит хаос и беспорядок. Она подслушивала очередные сплетни шиноби, но в один момент почувствовала шорох в кармане фартука. Достав очередную записку с миссией, ей захотелось удариться об стойку лицом. Вы там уже совсем?! Миссия была почти на уровне «сдохни или умри». «Устроить публичное признание в любви для Какаши, поцеловать и обнять» Фуми от чувства несправедливости сжала ближайший помидор, и он лопнул, превращаясь в кашу. Теучи, к счастью, не заметил. Но миссия есть миссия. Надо было выполнять, хотя она и не знала для чего. Если задание пришло именно сейчас, это значило, что Какаши где-то неподалёку... О! Вот он! Фуми прищурилась, наблюдая за Хатаке, который уже без книги зашёл в Ичираку и сел за свободное место, смотря в меню задумчивым взглядом. Так, соберись, ты сможешь! Ты боец! Ты чемпион! Когда Какаши уже сделал заказ, Теучи довольно покивал и в рекордные сроки приготовил мисо-рамэн, после чего передал Фуми. Она выдохнула, собрав всю волю в кулак и подошла к Какаши, натянув на лицо приветливый вид. — Ваш заказ, Хатаке-сан! – она мило улыбнулась, голос получился писклявым и влюблённым. Какаши выгнул бровь, подняв взгляд и посмотрев на неё, пока она расставляла тарелку и палочки. Чёрт! За что мне всё это, за что! Ладно, просто притвориться яростной фанаткой, ничего необычного, у известных шиноби таких куча. А потом резко убежать. Всё, решено! Публично так публично! – Какаши-сан! Вы мне нравитесь! —она громко произнесла это, почти на всё заведение. Сразу повисла тишина. — В последнее время в Ичираку всё веселее, — кто-то из шиноби весело хохотнул, похоже, уже не удивляясь. Какаши смотрит на неё. Взгляд проницательный и слегка даже насмешливый. Фуми чувствует, как её лицо горит, а щёки стали цвета помидора. — Это мило... — он посмотрел на её бейджик с именем, — ...Айко-чан... И как, ты думаешь, я должен ответить? — Взаимностью, Какаши-сан! — да, это был совсем глупый ответ, но терять ей уже нечего. Она быстро наклонилась и поцеловала его в щёку, обнимая за шею так, словно собирала задушить его. Но... Похоже, эта ситуация совсем не смутила его. Фуми стояла столбом, когда Какаши прищурился. Этот взгляд — пронзительный, изучающий, и до ужаса знакомый. Она увидела, как его пальцы медленно потянулись к её запястью, а сердце уже забилось где-то в области лопаток. Он схватил её аккуратно, но с уверенностью, и склонился чуть ближе: — Мы с тобой где-то встречались, не так ли? Фуми резко отступила, но хватка была железной. Паника отразилась в глазах. Ну конечно, именно в этот день она решила не использовать дымовую бомбу в прическе. И где, черт подери, та сковородка для экстренной самозащиты?! — Я просто хотела поддержать вас… Народная любовь, так сказать… благотворительная акция! — заикнулась она, тщетно пытаясь вывернуться. — Ты, случайно, не та же самая «благотворительность», которая выкрала яблоки с дерева Третьего, подложила жабу в обувь Гая и подожгла кимоно старейшины во время фестиваля? Она в ужасе пискнула и… активировала «план Б» — абсолютный треш, но работал всегда. Одним плавным движением она вытащила из-за пазухи… огромную рыбину. Да, обычную, слегка пахнущую рыбу. Откуда? Никто не знает. Даже она. Фуми с криком «НИНДЗЯ-КАРАСИМА!» шлёпнула рыбой Какаши по лбу. Он не ожидал. Ни в одном учебнике не было раздела «обезвреживание при помощи скумбрии». Какаши выпустил её от удивления, и в этот момент Фуми, крутанувшись, метнула на пол охапку лапши (спасибо, склад Ичираку), кинула жмыха из риса ему в глаза и вылетела из ресторана через окно — как настоящая героиня комедийной трагикомедии. Она бежала, пока на спине трепыхалась рыбина, а из волос падали зелёные луковички. — Я смогла! — выкрикнула она, уносясь в закат. Какаши, с рыбой в руках и лапшой на лице, стоял у прилавка и задумчиво прошептал: — Похоже, мышка научилась использовать весь холодильник в качестве оружия… Интересно.

***

— Это... это шутка? — дрожащим голосом произнесла Фуми, вчитываясь в записку, появившуюся на её подносе с раменом. — «Миссия: приготовить яблочный пирог и оставить его в общежитии АНБУ, в комнате №13». Она перечитала ещё раз. Потом ещё. Потом перевернула лист, надеясь, что там будет "P.S. Удачи, дурочка!" — но увы, пусто. — Я даже… не умею… печь. И вообще, почему к АНБУ?! Она закусила губу и посмотрела в потолок Ичираку, как будто там мог быть ответ. Ответа не было. Был только дразнящий запах свежего бульона и ощущение, что кто-то где-то очень сильно над ней угорает. Фуми нашла старую плиту на задворках рынка. Хозяин уверял, что на ней «пекли легендарный лимонный пирог для самого Хокаге-сама» (подозрительно шипящий и горелый пирог, по слухам, отправивший двух шиноби в медпункт). Она купила её. Дальше началось настоящее шоу: Тесто приклеилось к столу, рукам, волосам и один раз — к потолку. Яблоки ускользали, как шиноби на миссии: один даже укатился в ведро. Корица высыпалась вся сразу. Вместо трёх ложек сахара она по ошибке всыпала полный стакан. Одна из мисок загорелась. Да. Миска. Из глины. В итоге, спустя три часа, четыре мелких ожога и одну нервную истерику, она держала в руках… нечто. Оно дымилось. Оно пахло яблоком, корицей и отчаянием. Но, формально, это был яблочный пирог. Фуми завернула его в ткань и вышла из квартиры. Наступил этап №2: проникновение в логово зверя. Общежитие АНБУ — тёмное, строгое, охраняемое здание с охраной, ловушками и ощущением, будто стены там умеют шептать: «Что тебе нужно, смертная?» Фуми надела маскировку: очки, шиноби-костюм, на котором коряво вышила логотип доставки «УзуПай: пироги до двери». К спине прикрепила табличку: "Я всего лишь курьер. Не убивайте." Она уже почти добралась до входной двери, когда почувствовала недоброе дыхание в затылок. Резко обернулась. — Пропуск, — раздался хриплый голос. — Я… пирог. В смысле, я принесла пирог! — выпалила она, нервно протягивая свёрток. — Комната №13? — пробурчал АНБУ. — Да, шиноби-сан! Пироговая доставка, работаем круглосуточно! Он смерил её долгим взглядом, пожал плечами и отошёл. Она прошмыгнула вперёд, словно ниндзя в аниме на 0.25 скорости. Дверь была приоткрыта. Там было темно. Очень темно. Как в уставе АНБУ: ни капли света, ни капли эмоций. Фуми сделала шаг внутрь, поставила пирог на стол… Она уже собралась сваливать, и тут — щёлк. Включилась лампа. Сзади кто-то захлопнул дверь. — …Ты не курьер, — Тихий, низкий голос. Хрипловатый. Очень близко. Она резко обернулась — и встретилась взглядом с полуголым АНБУ, который, по всей видимости, только что вышел из душа. Волосы капали, маска была в руке, а на поясе висело полотенце и... всё. Только полотенце. — Я… Эм… Это не то, что вы думаете… я просто… пирог… — она сунула пирог ему в руки, как щит. – Вам передали. Я всего лишь доставщик... Он смерил её взглядом. — Ты знаешь, что это моя комната, да? — Его голос стал чуть ниже. Он чуть наклонился. — Зачем ты на самом деле пришла? Фуми сглотнула. — Я… м… может, вы просто… съедите пирог, а я… исчезну, ладно? АНБУ молчал. Потом вздохнул. — Оставь пирог. И уходи. И скажи своим, что если это попытка завербовать меня через выпечку… — он наклонился ближе, и прошептал ей на ухо: — …то это почти сработало. Фуми, с лицом багровым как борщ, вылетела из комнаты как выпущенный кунай. Её миссия была выполнена. А её стыд — навсегда запечатан в пекле комнаты №13. Фуми остановилась в коридоре и выдохнула с такой силой, будто только что покинула логово древнего дракона. Она выпрямилась, расправляя плечи под чужой, чуть великоватой шиноби-курткой, и, пряча лицо в капюшоне, устремилась прочь по коридору общежития АНБУ. На ходу она всё ещё чувствовала, как рука дрожит после случайного зрительного контакта с тем полуголым типом. Проклятье, её чуть не раскрыли... Но ничего. Пирог — оставлен. Миссия — почти завершена. Осталось лишь тихо, очень, очень тихо уйти отсюда и никогда, никогда не возвращаться. Она уже миновала лестничный пролёт, когда на углу — внезапно и без предупреждения — в неё врезалась стена. Точнее, стена из двух громил в чёрной форме охраны АНБУ с почти одинаковыми масками и перехваченными на груди руками. Один из них был настолько широкоплечим, что казалось — родился из бетонной глыбы. Второй щурился, как если бы уже видел её имя в списке подозреваемых. — Ты кто? — спросил первый. — Куда собралась? — продолжил второй. — А главное — откуда вышла? Фуми замерла. В груди застучал тревожный барабан. Она медленно подняла взгляд, выдав самый добродушный, самый невинный, самый я-просто-доставщик взгляд. — Я… эм, курьер. От пекарни «УзуПай». Доставляла пирог. — Доставляла пирог… в комнату тринадцать? — переспросил один из них, прищурившись. — Ну да. Там заказали. Через, эээ… секретный канал. Очень секретный. Наверное, у вас нет доступа. Повисло молчание. Такое, в котором слышно, как ворон чихает в соседней деревне. И в этом молчании один из охранников медленно наклонился ближе: — А пирог остался? — Внутри комнаты, — поспешно ответила она. — На столе. Но я туда не вернусь. — …Слушай, — сказал второй, — а может, ты ещё один испечёшь? Ну, типа, для нас? В качестве извинений. — Серьёзно? — выдохнула Фуми, не веря своим ушам. — Это нечестно! — У тебя есть альтернатива? — усмехнулись они в унисон. Фуми мрачно посмотрела в потолок, как будто умоляла высшие силы скинуть ей спасательный канат из облаков. Вместо этого два охранника молча взяли её под локти — бережно, но уверенно — и повели через коридоры. Так она оказалась в кухонном аду общежития АНБУ — серой комнатке с потрескавшимся кафелем, сломанным венчиком и печью, которая выглядела так, будто в ней когда-то пекли кунаи. Охранники, усевшись у двери, вытащили какие-то старые манга-журналы и лениво наблюдали, как Фуми вертится возле ингредиентов, ворча и посматривая на них с искренним возмущением. — Я — курьер, а не проклятый пекарь, — прошипела она, замешивая тесто в какой-то древней миске. — У меня миссии. У меня расписание. У меня целый список людей, которым нужно тайно передать выпечку, а вы… — Не ной. Это тебе ещё поблажка, — отозвался один из охранников, не отрываясь от чтения. Фуми прикусила язык, кинула в тесто лишнюю ложку сахара — из чистого вреда — и со злым блеском в глазах продолжила готовить. В конце концов, если судьба велит тебе печь — пеки так, чтобы потом на весь АНБУ ходили легенды о пироге, с которого начался хаос. Горячий пирог в духовке карамельно подрумянился, источая аромат, который мог бы усыпить даже самого бдительного капитана АНБУ. Один из охранников, стоявший рядом, размяк настолько, что его маска чуть не сползла с лица. Тоффи, вытерев пот со лба, драматично вздохнула, будто после триумфа в войне против дрожжей и духовки на 180 градусов. — Всё, я закончила! — сообщила она, утирая мукой нос, как герой, прошедший сквозь муки Ада и победивший при этом недожар. Один из охранников подошёл к пирогу, внюхался, как кот в валерьянку, и кивнул с достоинством императора: — Допущено. И тут она поняла — её момент настал. Шанс сбежать. Свобода. Легенды сложат песни о её великом побеге. Ароматизированном. Тоффи накинула капюшон, перешагнула порог кухни — и рванула! Босоногая, в испачканном фартуке и с одним слипшимся кудрявым локоном, предательски прилипшим к лбу, она буквально вылетела из общежития, как пуля из бластера без инструкции по применению. — ИЗВРАЩЕНЦЫ И ТАРЕЛОЧНИКИ!!! — заорала она так, что у одной шиноби в коридоре выпала из рук миска с лапшой. — Что?.. — пробормотал один из охранников, пока второй пытался распознать, кого именно она имела в виду. Их? Себя? Или в целом их организацию? За её спиной послышались голоса: — Погоди, а где пирог?! — Он ещё горячий, не трогай руками! — А чего она сказала "тарелочники"? — Наверное… они… забирают посуду с душой?.. Я не знаю. А Тоффи, всё ещё в муке и запахе ванили, неслась сквозь деревню, как дух абсурдной справедливости. Сзади гудел ветер, в лицо ей бил пряный пар от кухни, в голове плясали образы пирогов и унижения. И только одно она знала наверняка: Больше НИКОГДА она не станет курьером-десертодоставщиком в АНБУ.