Часть 6

      Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, выжег полосу на моём веке. Я застонал, натягивая одеяло на голову, но тут же вздрогнул от знакомого запаха снега и мёда. — Вставай. Сегодня важный день. Эмилия стояла у кровати в платье из серебристой парчи, её волосы заплетены в сложную косу с ледяными кристаллами. В руках она держала мой новый плащ — чёрный, с серебряной вышивкой по краю. — Ещё пять минут, — пробормотал я, зарываясь лицом в подушку. — Пусть собрание подождёт. Холодные пальцы вцепились в мою щиколотку. Лёд пополз по ноге, заставляя меня взвыть и вылететь из постели. — Ты жестокий ангел, — я потирал замёрзшую ногу, наблюдая, как она с невозмутимым видом раскладывает на столе завтрак. — Когда-нибудь я научусь телепортироваться во сне. Она кинула в меня виноградиной, которая отскочила от лба с глухим стуком. — Ты сегодня должен выглядеть... — она покусала губу, подбирая слово, — презентабельно. Я взглянул на висящее в углу зеркало. Чёрный камзол с высоким воротником подчёркивал бледность кожи, а узоры на руке, теперь доходившие до локтя, выглядели как искусная татуировка. Лицо, очищенное от щетины, казалось чужим — слишком уязвимым без привычной маски цинизма. — Похож на гробовщика высшего класса, — проворчал я, застёгивая нарукавники. — Надеюсь, Розваль оценит.       Дорога к замку пролегала через мост, усыпанный лепестками роз. Стражи в латах с гербом королевства щёлкнули каблуками, пропуская нас. Эмилия шла рядом, её осанка напоминала ледяную статую — красиво, но неестественно. — Расслабься, — я шепнул, слегка касаясь её локтя. — Эти ублюдки не достойны твоего волнения. Она ответила едва заметной улыбкой, но пальцы сжали складки платья. В холле нас уже ждали. В тронном зале, освещённом холодным светом хрустальных люстр, пахло ладаном и ледяным высокомерием. Эмилия стояла, выпрямив спину, её серебряные волосы мерцали под куполом, расписанным фресками древних битв. Я занял место за её правым плечом, стиснув зубы, чтобы не комментировать взгляды, режущие спину как ножи. Глава совета, поднялся с трона, его борода, заплетённая в золотые кольца, дрожала от возмущения: — Представляю кандидатов на королевский престол! — Голос эхом раскатился под сводами. — Круш Карустия из дома Фангл! Женщина в доспехах цвета воронова крыла шагнула вперёд, её рыцарь Феликс следовал за ней как тень. Взгляд Круш, острый как клинок, скользнул по Эмилии, задерживаясь на моих чернильных узорах. — Присцилла Бариэль— Насмешливый хохоток прокатился по залу, когда аристократка в платье из алого шёлка лениво помахала веером. Её рыцарь Альдибаран скрестил руки на груди, бросив мне оценивающий взгляд. — Анастасия Хошин из Карараги! — Купчиха в мехах улыбнулась, словно торговка на рынке. Юлиус за её спиной поправил воротник, его взгляд на секунду встретился с моим — холодным, но без ненависти. — Фельт из... — Маркос сморщил нос, будто имя обожгло язык. Девушка в поношенном плаще топнула ногой, перебивая: — С улицы! И хватит кислых рож строить! — Райнхард закашлял, пряча улыбку в ладони. — И... — Старик сделал паузу, будто пробуя на вкус горечь последнего имени. — Эмилия из леса Элуиор. Шёпот, как рой ос, заполнил зал. Чей-то смешок, звон упавшего кубка. Эмилия не дрогнула, но я видел, как мурашки побежали по её оголённым плечам. — Полуэльфийка... — прошипел маг в мантии с рунами. — Не стыдно приползти сюда, ведьмина дочь? Тени под ногами зашевелились, обвивая лодыжки.Двойник засмеялся в голове: "Рви им глотки! Вырежи всю эту падаль!" Но я сжал рукоять ниндзято, чувствуя, как чернильные узоры на руке пульсируют в такт дыханию. — Ах, вот и наша полудемоница! — раздался скрипучий голос. Из-за колонны вышел мужчина в мантии, усыпанной звёздами. Его глаза, разные по цвету, сверлили Эмилию. — Надеюсь, твой "рыцарь" научился хотя бы не пускать слюни на ковры? Эмилия напряглась, но прежде чем она успела ответить, я шагнул вперёд: — А ты, вижу, носишь мантию из занавесок своей матери. Стильно. В зале повисла тишина. Маг замер, его лицо исказила гримаса ярости. Юлиус, до этого безучастно смотревший в окно, повернул голову. — Как смеет эта... эта тварь! — он вскинул руку, но тут же вскрикнул, когда Феликс ловко перехватил его запястье. — Не стоит марать руки.— Кошачьи глаза Феликса сузились. — Воняет ведьминой магией на три мили. Эмилия вздрогнула, будто её ударили. Я почувствовал, как тени под ногами зашевелились, но прежде чем я успел что-то предпринять, раздался звонкий смех Присциллы: — О, как трогательно! Пёс защищает свою больную сучку! Скажи, полуэльфийка, он тоже рычит, когда ты... — Заткнись. Моё собственное удивление от собственной резкости перекрылось яростью, когда я увидел, как побелели губы Эмилии. Присцилла медленно поднялась, её рука легла на эфес шпаги. — Ты осмелился... — Он всего лишь констатировал факт, — Юлиус внезапно оказался между нами, его плащ развевался как белый флаг. — Леди Бариэль, вы нарушаете этикет собрания. Я схватил Эмилию за руку, чувствуя, как она дрожит. Её пальцы впились в мою ладонь, чернильные узоры ответили пульсацией. — Не надо, — она прошептала, но я уже видел, как по залу расходятся рыцари, окружая нас полукольцом. — Интересно, — я громко произнёс, оглядывая собравшихся, — вы все такие храбрые, когда на одного? Или просто привыкли гадить за спиной, как крысы? Круш хлопнула ладонью по доспехам: — Довольно! Этот клоун оскверняет... — Ой, иди нахуй, — я прервал её, чувствуя, как двойник смеётся у меня в голове. — Твоя тупая броня не скрывает, что ты просто пустая бочка. Рёв ярости, звон выхваченного меча — всё смешалось в какофонии. Я оттолкнул Эмилию за спину, ниндзято уже в руке. Но прежде чем клинки скрестились, между нами встал Юлиус. — Вызываю тебя на дуэль, — его голос звучал холодно и чётко. — За оскорбление кандидатов и нарушение кодекса чести. Тишина. Даже Присцилла замерла с открытым ртом. Эмилия вцепилась мне в рукав: — Нет! Он... — Принимаю, — я не сводил глаз с Юлиуса. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. — Дуэль на деревянных мечах, — Юлиус снял перчатку, бросив её к моим ногам. — Если в тебе есть хоть капля чести... — Не трать воздух, белый рыцарь, — я пнул перчатку обратно. — Просто покажи, на что способен. Зал взорвался гулом. Эмилия пыталась что-то сказать, но её голос потерялся в криках одобрения и возмущения. Юлиус кивнул, поворачиваясь к выходу: — Через час во внутреннем дворе. Советую помолиться. Дверь комнаты подготовки захлопнулась, заглушив гул толпы. Эмилия прислонилась к каменной стене, её пальцы сжали складки моего камзола так, будто пытались приковать к месту. — Ты сумасшедший! — её шёпот звенел, как натянутая струна. — Юлиус... он лучший фехтовальщик королевства! Ты даже не... — Не рыцарь? Не обучен? Не достоин? — я перебил, поправляя нарукавник. Холодный пот скользил по спине, но я заставил себя ухмыльнуться. — Расслабься, принцесса. Деревянные мечи — это как игра в салочки для аристократов. "Ага, щас! — двойник материализовался на бочке с водой, болтая ногами. — Этот белый хуесос тебе кишки вытрясет, если не врубишься на полную!" Эмилия вдруг ударила кулаком в стену. Лёд пополз по камню трещинами, заставив меня вздрогнуть. — Не смей смеяться! — её голос сорвался на крик. — Ты видел, как он сражается! В прошлом месяце он... — Разрезал дракона пополам? Отправил в нокаут великана? — я схватил её запястье, чувствуя, как дрожит её рука. — Мне всё равно. Я размажу его как масло на хлеб. "О, блядь! — двойник спрыгнул, кружа вокруг нас. — Смотри-ка, наша снежная сучка ревнует! Боится, что её цирковой пёсик сдохнет, и придётся искать нового клоуна!" Я резко обернулся, но там была лишь треснувшая стена. Эмилия приняла это движение за попытку уйти и вцепилась сильнее. — Пожалуйста... — её ноготь впился мне в ладонь. — Откажись. Скажи, что это ошибка... — И что? — я наклонился, чтобы наши лбы соприкоснулись. — Пусть дальше шепчутся за твоей спиной? Плевались при твоём появлении? "Да заебись! — двойник плюхнулся на пол, скрестив ноги. — Сделай ей комплимент, трахни в углу, а потом выйди и разнеси всех к хуям! Чего ты тут сопли жуёшь?" Эмилия отстранилась, её сиреневые глаза блестели влажным блеском. Она потянулась к деревянному мечу на столе, проверив баланс дрожащими пальцами. Гонг за стенами прозвучал как объявление войны. Эмилия вздрогнула, бессознательно поправив мою прядь. — Тогда... — она проглотила ком в горле, — хотя бы бей в лицо. Он гордится своей внешностью. Я рассмеялся, подбирая тренировочный меч. Оружие казалось игрушечным после ниндзято, но вес чувствовался знакомо — как те дни в подворотнях, когда дрался за кусок хлеба. Слушай, дай я ему нахуячу! — двойник встал на пути, его лицо исказила ярость. — Возьми мою силу! Вырежем этого павлина как..." — Молчи, — пробормотал я, проходя сквозь него. Тень зашипела, но растворилась. Эмилия замерла у двери, её профиль на фоне узкого окна напоминал статую скорбящей королевы. Я потянул её за рукав, заставив обернуться. — Эй. — Мои пальцы сами нашли её подбородок, приподнимая лицо. — После этого купим чего нибудь вкусного и сладкого. Чтобы эти ублюдки обосрались от зависти. Она фыркнула, толкнув меня в грудь, но в уголках губ дрогнула улыбка. Дверь распахнулась, впуская рёв толпы. Ну всё, поехали! — двойник шёл рядом— Сдохнешь — я над твоим трупом буду ржать как конь! Я шагнул на арену, щурясь от солнца. Юлиус уже ждал в центре, его белый камзол сиял под лучами. — Последний шанс извиниться, — он вращал деревянным мечом, рисуя в воздухе восьмёрки. "Да отрежь ему яйца и засунь в..." — Начинаем, — я перебил их обоих, принимая стойку. Сердце билось ровно. Ненависть горела чище любого огня.       Солнце било в глаза, отражаясь от белоснежного камзола Юлиуса. Я прищурился, перехватывая деревянный меч левой рукой — привычка от ниндзято. Толпа на трибунах взревела, когда мы начали кружить по арене. Первый удар пришёл сверху — быстрый как молния. Я едва успел подставить клинок, ощущая, как вибрация от удара отдаётся в зубах. Юлиус тут же сменил атаку, целясь в ребро. Пришлось прыжком откатиться назад, чувствуя, как ветер от его меча рассекает воздух. — Слишком медленно! — крикнула Присцилла, хлопая в ладоши. — Дави его, Юлиус! Этот мешок с костями даже не рыцарь! Я пошёл в наступление, имитируя удары из уличных драк — низкие подсечки, удары рукоятью в лицо. Юлиус ловко парировал, но в его идеальной технике появились трещины. Один из моих ударов пробил защиту, едва не задев подбородок. — Ого! — Фельт высунулась с трибуны, размахивая пивной кружкой. — Давай, темняшка! Покажи этому павлину, где зимуют черви! Юлиус ответил градом ударов, заставив меня отступать к краю арены. Его меч свистел, выписывая сложные узоры. Я уворачивался, чувствуя, как дерево шуршит в сантиметре от уха. — Он изучает твои слабые стороны, — прошипел двойник, материализовавшись на барьере. — Нахуя ты отказался от моей помощи? Щас он тебе... Неожиданный удар пришёлся в плечо. Боль резкой волной прошла по руке. Я ответил ударом ноги в колено, заставив Юлиуса отпрыгнуть. На трибунах загалдели. — Это не по кодексу! — возмутился кто-то из рыцарей Круш. — А в грязных подворотнях кодексов нет, — я оскалился, вытирая пот рукавом. Юлиус сменил тактику — начал работать на дистанции, используя длину клинка. Я прижался спиной к барьеру, отбивая атаки, пока деревянная рукоять не затрещала в руках. Внезапно он сделал финт — замахнулся слева, но ударил справа. Мой блок опоздал на долю секунды. Деревянный меч вонзился мне в живот. Воздух вырвался из лёгких со стоном. Толпа взорвалась овациями. — Хватит! — Эмилия вскочила с места, но взгляды других, осадили её. Юлиус не стал добивать. Шагнул назад, ожидая, пока отдышусь. В его глазах читалось неожиданное уважение. Я бросился в атаку, забыв про защиту. Удары сыпались как град — по рёбрам, по рукам, в основание шеи. Юлиус отступал, впервые за бой перейдя к обороне. Его безупречный стиль начал давать сбои под напором уличной ярости. — Интересно... — Анастасия прикрыла рот веером. — Дикарь перенимает его приёмы. Смотри, Юлиус, сейчас сам получишь урок! Я скопировал его ранний финт — замах влево, удар вправо. Деревянный клинок хлёстко шлёпнул Юлиуса по щеке, оставив красную полосу. На трибунах воцарилась гробовая тишина. — Браво! — неожиданно крикнул Райнхард, нарушая протокол аплодисментами. — Вот это настоящий бой! Мы сошлись в центре, мечи скрестившись на уровне груди. Юлиус дышал тяжело, его причёска растрепалась. Я чувствовал, как кровь сочится из разбитой брови. — Ты... неплох, — выдохнул он, впервые улыбнувшись. — Ты... тоже, — я оскалился, чувствуя, как дрожат ноги. Одновременный удар. Два деревянных клинка треснули, разлетаясь щепками. Моя рука впилась в его плечо, его пальцы сжали моё запястье. Мы рухнули на песок, сплетясь в нелепой схватке. — Ничья! — Судья встал, стуча посохом. — Почести равны! Юлиус первым протянул руку. Его ладонь, покрытая мозолями от меча, крепко сжала мою. — Ты дрался... необычно, — сказал он, вытирая кровь с губ. — Но честно. — А ты... — я поднял обломок меча, — слишком много пафоса. Расслабься иногда. Присцилла фыркнула, швыряя подушку в арену. Круш что-то неодобрительно бурчала Феликсу. Но Эмилия, сбежавшая с трибун, уже тащила меня за руку к выходу. — Идиот! Ты мог пострадать... — Зато теперь они знают, — я перебил, с трудом вставая. — Твой "не рыцарь" стоит дюжины их паладинов. Юлиус кивнул нам на прощание, поправляя воротник. В его взгляде читалось нечто, чего я раньше не замечал — интерес, смешанный с вынужденным уважением. "Ну что, братан? — двойник засмеялся у меня в голове. — Теперь будешь чаи с ним потягивать? Обсуждать цветы и прочую хуйню?" Я мысленно послал его куда подальше, опираясь на плечо Эмилии. Возможно, в этом мире ещё остались люди, достойные того, чтобы не резать их при первой встрече.       Лампады в номере отбрасывали тёплые блики на замысловатые узоры ковра. Я растянулся в кресле у камина, с наслаждением потягивая вино. Эмилия, сидевшая напротив, аккуратно вынимала осколки деревянного меча из моей ладони. Её брови были сдвинуты в строгой гримасочке, которую она пыталась выдать за "серьёзное выражение". — Феликс будет ждать нас в обед, — она надавила на особенно глубокую занозу, заставив меня скривить лицо. — Круш клялась, что он лучший целитель королевства. Хотя... — её пальцы дрогнули, — я всё ещё не верю, что она сама предложила помощь. — Может, хочет подсмотреть мои слабые места? — я усмехнулся, но тут же зашипел, когда она залила рану жгучим эликсиром. — Чёрт, голубка, ты точно не мстишь за разбитое окно в библиотеке? Она шлёпнула меня по здоровому плечу, но тут же заботливо поправила подушку за спиной. Её волосы, распущенные после долгого дня, пахли снегом и чем-то сладким — возможно, тем дурацким шампунем, который Рам заставляла всех использовать. Стук в дверь заставил нас вздрогнуть. Юлиус стоял на пороге с бутылкой, что выглядело столь же нелепо, как тигр в балетной пачке. Вместо парадного камзола — простая льняная рубаха, рукава закатаны до локтей. На груди красовался свежий синяк от нашего боя. — Винтаж 420 года, с виноградников Бастела, — он поставил бутылку на стол с лёгким звоном. — Думал, вам пригодится после... — жестом показал на мои бинты, — интенсивных переговоров. Эмилия хотела отказаться, но я уже достал три бокала из серванта: — Садись, паладин. Только предупреждаю — если начнёшь читать лекцию о рыцарской чести, вышвырну в окно. Оказалось, под слоем напыщенности Юлиус скрывал талант рассказчика. За первый бокал мы узнали, как Присцилла устроила трёхдневную истерику из-за сломанного ногтя. Ко второму — что Феликс в юности переодевался служанкой, чтобы подслушивать советы магов. — А однажды, — Юлиус, раскрасневшийся от вина, жестикулировал, едва не опрокинув вазу с цветами, — Райнхард пытался приручить ездавого дракона... печеньем...— Он замолчал, заметив, что Эмилия спит, уткнувшись лбом мне в плечо. Мы молча наблюдали, как огонёк в камине играет в её серебристых волосах. Юлиус неожиданно потянулся к моей руке с чернильными узорами: — Это... часть твоей магии? Я одёрнул рукав, но его взгляд не был осуждающим — скорее, учёным любопытством. — Часть меня, — коротко ответил я. — Как твой идиотский перфекционизм — часть тебя. Он рассмеялся, наливая последние капли вина: — Знаешь, когда я впервые взял меч, отец сказал: "Рыцарь — это тот, кто находит свет даже в бездне". — Его пальцы обвели край бокала. — Сегодня я увидел... ты умеешь зажигать свет в других. Даже если сам предпочитаешь тьму. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Я перенёс Эмилию на кровать, когда тень на стене зашевелилась, приняв знакомые очертания. — Ну что, герой-любовник? — двойник растянулся на спинке кресла, болтая ногами. — Распустил слюни под философские сопли этого павлина? — Он не так плох, — я неожиданно для себя вступился, поправляя одеяло на Эмилии. — Для пижона в позолоченных доспехах. Двойник фыркнул, спрыгнув на пол. Его аметистовые глаза горели в полутьме: — Ой, да ладно! Ты же видел, как он пялился на наши узоры. Готов поспорить, уже бежит докладывать совету магов! — А ты готов поспорить своей мнимой крутостью? — я поймал его за запястье, чувствуя под пальцами странную вибрацию псевдоплоти. — Или просто завидуешь, что кто-то может пить вино, а не питаться моей злостью? Он дёрнулся, но не вырвался. Впервые за всё время его наглое лицо дрогнуло: — Мы — одно целое, идиот. Твои глупые надежды... — он резко дёрнул головой в сторону спящей Эмилии, — сделают нас слабыми. Я отпустил его, наблюдая, как тень расплывается по стене: — Тогда, может, слабость — это и есть наша сила? — Не знаю, брат.. Возможно ты и прав в чём то. Эмилия во сне прижалась к моей руке, её губы шептали что-то неслышное. За окном первые птицы начали утреннюю трель, но в этой комнате, пахнущей вином и доверием, время будто замерло. Даже ворчливый голосок в голове молчал.       Солнце било в глаза сквозь треснувшее окно, заставляя меня морщиться. Я сидел на краю кровати, разминая плечо, которое всё ещё ныло после вчерашних тренировок. На столе валялись остатки завтрака — чёрствый хлеб и кувшин с кислым вином. Эмилия уехала два дня назад, оставив мне записку с корявым "Береги себя" и плюшевым медведем, которого я тут же швырнул в угол. — Павел-сан! — за дверью прозвучал нарочито сладкий голос. — Вы проспали наш сеанс! Я застонал, натягивая на себя рубаху. Феликс уже входил, не дожидаясь ответа, его кошачьи уши дёргались от раздражения. — Ты же знаешь, я ненавижу утро, — пробурчал я, плюхаясь обратно на кровать. — А я ненавижу, когда пациенты игнорируют график, — он щёлкнул пальцами, и голубоватый свет окутал мою руку с чернильными узорами. — Проклятие продвинулось на три дюйма за ночь. Вы опять использовали теневое смещение? — Может, это от твоих микстур? — я дёрнулся, когда его магия прошлась по нервам как раскалённая игла. — Чёрт, да ты садист! Феликс ухмыльнулся, подкручивая локон своих голубых волос: — Мне нравится, как ты крякаешь. Напоминает утенка на рынке. Наша "дружба" началась три дня назад, когда Круш приказала ему следить за моим лечением. С тех пор он каждый день находил новые способы вывести меня из себя — то подменит обезболивающее зелье на слабительное, то "случайно" заморозит мои сапоги. — Сегодня будем чистить кровь, — он достал из сумки склянку с чем-то похожим на ртуть. — После вчерашнего подвига с Вильгельмом ваша аура напоминает помойку. Я фыркнул, вспоминая вчерашний бой. Старик загнал меня в угол за десять секунд, потом ещё час читал лекцию о "важности базовой стойки". — Знаешь, в моей стране, — я начал, как всегда, когда хотел сменить тему, — стариков с мечами отправляют в дома престарелых. — А у нас их называют учителями, — Феликс ловко вонзил иглу в вену. Холодная жидкость поползла по руке, заставляя узоры на коже светиться фиолетовым. — Дышите глубже. Или не дышите — мне всё равно.       Вильгельм ждал на тренировочном поле, полируя клинок, который когда-то принадлежал его жене. Утренний туман цеплялся за его плащ, делая фигуру призрачной. — Опоздал на семь минут, — он даже не поднял головы. — В реальном бою вас уже убили бы шесть раз. — Зато выглядел бы стильно в гробу, — я схватил деревянный меч, но он резко атаковал. Удар пришёлся в солнечное сплетение. Я рухнул на колени, захлёбываясь воздухом. — Первое правило: никогда не отвлекайтесь на болтовню. — Второе правило: — я выплюнул траву, впившуюся в зубы, — не слушать стариков. Его меч просвистел в сантиметре от уха. Я едва успел откатиться, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Тени под ногами зашевелились, но я сжал зубы — после вчерашнего Феликс запретил использовать магию. — Вы держите меч как крестьянин вилы, — Вильгельм парировал мой удар одной рукой. — Локоть выше. Плечи расслабьте. — О, спасибо, капитан Очевидность! — я прыгнул назад, избегая подсечки. — А ещё советы, как правильно дышать? Он внезапно улыбнулся — впервые за три дня. — Вы напоминаете мне одного юнца. Тоже вечно ёрничал. Пока не потерял руку. Мы скрестили мечи, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то кроме привычной строгости. Возможно, память о тех, кого больше нет.       Круш застала меня за обедом, когда я пытался отравиться местным "рагу" — липкой массой, напоминающей обоичный клей. — Вам нужно в поместье, — она швырнула на стол конверт с печатью в виде скрещенных мечей. — Культ Ведьмы атакует западные земли. Я разорвал сургуч, пробежав глазами строки. "…нападение на дом Розваля… требуются подкрепления… Эмилия в опасности…" — Когда? — мои пальцы смяли пергамент. — Гонец прибыл час назад. Карета ждёт у восточных ворот. — Она скрестила руки, изучая мою реакцию. — Вы поедете с Отто. — Отто? Тот болтун с вонючими зверюшками? — Именно он вызвался быть проводником. — Круш повернулась к выходу. — Собирайтесь. Через пятнадцать минут выезжаем. Я схватил ниндзято, чувствуя, как чернильные узоры на руке пульсируют в такт сердцебиению. Двойник засмеялся у меня в голове: — Ну что, герой? Опять лезем в мясорубку? Отто оказался худощавым парнем с вечной улыбкой и мешком благовоний, который не переставал болтать ни на секунду. — …а вот эта травка отлично отпугивает лесных духов! — он тряс перед моим носом пучком чего-то фиолетового, пока карета подпрыгивала на ухабах. — Вы только понюхайте! — Если не заткнёшься, я воткну её тебе в… Карета вдруг дёрнулась, драконы взвились на дыбы. Где то далеко донёсся крик, потом — запах гнили и металла. — Туман! — Отто вжался в сиденье, крестясь. — Чёрт, это же… Я высунулся в окно. Белая пелена окутала дорогу, скрывая деревья. Где-то вдали прозвучал рёв, от которого сжался желудок. — Белый Кит, — прошептал Отто. Его лицо стало пепельным. — Мы все умрём… Первая атака пришла слева. Гигантский хвост снёс карету как карточный домик. Я вылетел на дорогу, кувыркаясь по камням. Ниндзято выскользнуло из ножен, но в густом тумане я видел только тени. — Отто! — закричал я, но в ответ услышал только хруст костей и бульканье. Чудовище появилось внезапно — белая громадина с тремя горящими глазами. Его пасть, усеянная кинжалоподобными зубами, сомкнулась в метре от меня. Я рванул в тень, телепортируясь за спину твари, но Кит развернулся с невероятной скоростью. — Сучья… — я прыгнул в сторону, чувствуя, как что-то разрезает спину. Кровь залила глаза. Двойник материализовался рядом, его аметистовые глаза горели яростью: Хвост ударил сзади. Я услышал хруст рёбер прежде, чем боль накрыла волной. Падая, увидел, как Кит раскрывает пасть для финального укуса. — Эмилия… — успел прошептать, прежде чем тьма поглотила всё. Я очнулся в своей комнате в поместье Круш. На столике у кровати стояли свежие бинты и пузырёк с зелёной жидкостью. За окном пели птицы, будто ничего не произошло. — Третья смерть, — я сел, ощупывая целые рёбра. — Чёрт, где точка сохранения… Дверь распахнулась, впуская Феликса с подносом еды. — Снова кошмары? — он прищурился, заметив мои дрожащие руки. — Нет, просто вспомнил, как ты поёшь под душем, — я схватил яблоко с подноса. — Это было страшнее любого монстра. Он улыбнулся, но на моём лице не было эмоций.